𝙰𝚉𝙰𝚁𝚃

«Каждый конец означает новое начало.»

~

Неожиданный звук грома за окном, казалось бы, должен был вызвать хоть какую-то реакцию девушки, но тело и душа находятся в некой прострации, погружены в эдакое состояние «наплевательское» ко всему и вся. Капли дождя разбивались об оконное стекло, оставляя на нём мокрые следы. В глазах помимо расплывшихся в сером ледяном тумане фантомов высоток и прочих зданий
отображалась мутная пустошь, которая успела пустить свои корни в самую глубь души. Конечности в неподвижной позе уже заледенели, разгоняющаяся в венах кровь перестала функционировать как ей положено. В наушниках днями напролёт звенела одна и та же рвущая в клочья душу мелодия. Ноги покоились на горячей батарее в тщетных попытках согреться, а
голову и мысли занимал один и тот же человек, который несколько недель назад оставил ее жизнь, исчез как дым тлеющей сигареты в воздухе. И если первую долгую разлуку она смогла пережить, то на вторую уже попросту не осталось сил. Чонгук мерещился даже в продуктовом магазине, в котором она была последний раз может месяц назад, а может и больше. Она забыла. Забыла всё, кроме одного. Живот издавал урчащие звуки, просил пощадить и дать ему еды для нормальной работы. Но есть не хотелось. Пить не хотелось. Ничего не хотелось. Мертвенно-бледное тело исхудало до состояния истощения. Не удивительно, что толстый слой мрачной одежды не был в состоянии согреть ее холодную плоть, а тем более надломленную душу, которой вряд-ли уже что-то поможет. Диагноз психиатра - депрессия средней тяжести. В ходе неё голову часто посещают навязчивые и, порой, жуткие мысли, воспоминания, которые связаны только с одним единственным человеком. Покер, лифт, поцелуй, пентхаус, секс, отречение, признание, вновь отречение, депрессия, психиатр, антидепрессанты. И так мысль за мыслью, воспоминание за воспоминанием, таблетка за таблеткой. Тревога, апатия, эмоциональное выгорание, смех, слёзы, подавленность. Любовь разбивает не только душу, но и жизнь. Это своеобразное заболевание. Болезнь человеком. Лиса нащупывает под рукой баночку с антидепрессантами, забрасывая в рот несколько пилюль и запивая водой. Только вот смысла в них нет, медикамент не проявляет своего действия.
—Чонгук, что ты наделал? — приступ истерии выводит
из состояния заторможенности, позволяет выступить слезам на глазах. Руки проскальзывают в густые волосы, пальцы скрепляются в замок на затылке, оттягивая пряди назад. Лучше ведь отвлечь себя от моральной боли физической. Может тогда образ парня улетучится из мыслей. Телефон разрывается от звонков уже вторые сутки. Это явно был Джо. Разговаривать с кем-либо сейчас она не в состоянии. Не хочется ссориться с людьми,
которые о ней волнуются, поэтому лучше отгородиться. Не лгать в трубку, не заставлять нервничать и приезжать при первой возможности. Станет легче - тогда и можно будет связаться. Не глядя на экран телефона, девушка зажимает кнопку включения, и смартфон с виброоткликом выключается. Сидеть сутками напролёт в кресле и втыкать в окно становится жутко сложно. Усталость берёт тело в свой плен, поэтому она вяло перебирается на кровать, прикрывая веки для того, чтобы отключиться от реальности на хотя бы несколько часов за последние сутки. И вновь снится он. Мягкие губы касаются щеки, руки прижимают к себе, телом ощущая сердцебиение своего возлюбленного, а следом резкую боль в спине, жар и капли крови, разбивающиеся о холодный паркет. Глаза Чонгука наполненные зверством сжигают внутренности, головокружение уже
становится невыносимым. Манобан просыпается в холодном поту, ладонью ощущая влажность подушки от лившихся слёз. Даже во сне нет покоя. Сердце ходит ходуном внутри, дрожит как маленький зверёк, загнанный в ловушку, лёгкие жадно глотают воздух, будто он сейчас исчезнет, дыхание с трудом приходит в норму. Слабость от трёхдневного голодания стала куда сильнее. Слух оглушает звонок в квартиру и яростное биение кулаков о дверь. Нехотя Лиса поднимает свою тушу с кровати, плетясь медленным шагом в коридор. Не заглядывая в глазок открывает дверь. На пороге оказался тот, кого она не ожидала здесь увидеть. В его глазах поселился некий страх, а волнение выдают дрожащие пальцы, нервно теребящие ткань кашемирового пальто.

— Почему не отвечаешь на звонки?! — в голосе ощущается злость вместе с волнением, а осознание того, что Чонгук прямо сейчас стоит перед ней до сих пор не может залезть в голову. В душе не то радость, не то разочарование, непонятные сердцу чувства. — Позволишь войти? — спрашивает брюнет, упираясь рукой в дверной косяк. Лиса отходит в сторону, давая ему возможность зайти в квартиру и не стоять на пороге. В лёгкие врывается уже давно полюбившийся аромат океана вперемешку с сигаретным дымом, который имел только один человек. — Что с твоим телефоном? —поднять глаза и взглянуть на Чонгука непозволительно. Любовь сводит с ума, чувства хлынут волной, и отдаться им напроизвол судьбы во второй раз нельзя. —Пожалуйста, не молчи. — рука Чонгука плавно скользит по Лисиной, сжимая её пальцами. Брови брюнета в непонимании хмурятся, когда взгляд находит на ее запястье прикрытую толстовкой царапину. - Что это? - мужская рука дёргает за рукав, открывая вид на усечённую порезами кисть. Громкий выдох, и рука сжимается в кулак. - Блять.

— Оставь меня, я больна. — тяжёлый выдох сопровождается тихим "не оставлю", а рука нервно прячется за спиной от глаз Чонгука. Как же хочется
прямо сейчас броситься к нему в объятия, но накатывающая паническая атака останавливает. — Уходи, пожалуйста. — еле слышно произносит Лиса.

— Я не оставлю тебя. — Чонгук тянет ее за плечи на себя, утыкаясь носом в плечо и тепло обнимая. Ладони упираются в мужскую грудь, откуда-то берутся силы, чтобы оттолкнуть того от себя. Лёгким катастрофически мало воздуха, Лалиса начинает задыхаться, падая на холодный паркет.
—Уходи, Чонгук! — девушка откашливает воздух, которого становится всё меньше и меньше, а вдохнуть новую порцию стало очень тяжело. Паническая атака берет своё.
— Т/и, смотри на меня, - Чонгук в растеряности падает на колени, сжимая в своих ладонях ее заледеневшие дрожащие руки. Лиса покорно выполняет
просьбу брюнета, который шепчет что-то нечленораздельное. — Не бойся, просто смотри на меня. —взгляд жадно цепляется за глаза напротив и становится легче. Время будто останавливается, а на земле Манобан держат только эти глаза и горячие руки, крепко сжимающие ее ладони. Головокружение постепенно отходит на второй план, дыхание постепенно приходит в норму, боли в груди становятся
слабыми, еле ощутимыми.
— Не уходи, я погибну! — паническая атака ещё не до конца отпускает из своих мрачных щупальцев, конечности застыли в неотпускающей дрожи.

— Не уйду. — не задумываясь ответил он. Чонгук двигается ближе, обнимает так крепко, как не обнимал никогда, искренне хочет, чтобы ей сейчас полегчало и вовсе отпустило чувство невероятного страха и тревоги. — Лиса, послушай меня. — ладони мягко касаются бледных щёк, а карие глаза-бусинки смотрят глубоко в душу. —Я не могу спокойно спать, зная, что ты страдаешь. Не могу отпустить тебя и представлять с другим. Не смогу жить, если в моей жизни не будет тебя. Я люблю тебя! — их лбы соприкасаются, а губы смыкаются в поцелуе. — Я не оставлю тебя одну вместе с этой болезнью. Дай мне возможность разделить эту боль на двоих. — вновь поцелуй, медленный как покачивание листьев,тёплый и согревающий как бергамотовый чай в зимний день. — Знала бы ты, насколько я болен. Болен тобой. — Лиса сама начинает жаться всем телом к Чонгуку, от которого исходило невероятное тепло. — Я не могу без тебя.
— Пожалуйста, перестань говорить мне подобные вещи. — почти шёпотом произносит Лиса, ощущая на спине его руки, которые прижимали к себе, будто она - самое драгоценное сокровище, которое у него осталось. Чонгук вылечит, залечит раны своим присутствием, будем рядом, когда паническая атака вновь захлыснёт волной боли и страха с жуткой тревогой. Чонгук не оставит. Не позволит себе. Как и обещал разделит боль на двоих, исцелит душу, избавит от ночных кошмаров. Будет рядом всегда. Отдаст ей своё сердце целиком и полностью, а её не позволит себе разбить или раскрошить. Будет беречь, будто оно самое ценное, что есть на этой земле.

The end.