𝙰𝚉𝙰𝚁𝚃

Адреналин заставляет людей двигаться, сражаться, делает их смертельно опасными даже тогда, когда им следовало бы уже пасть замертво.

~

𝙿𝚘𝚟: 𝙻𝚒𝚜𝚊
Так и прошёл месяц в заточении в просторной, казалось бы, квартире Чонгука, которая за эти 30 дней стала для восприятия слишком тесной, ведь каждый уголок был уже наизусть вызубрен. Чон не выпускал меня на улицу, держал под вечным контролем и перевёл на домашнее обучение, как опекун, которым он в принципе не являлся. Деньги решают.
Изредка он разрешал мне смотреть заранее скачанные на ноутбук фильмы, доступ к интернету он закрыл, так как боялся, что я могу доложить в полицию. Несколько неудачных попыток побега и взлома пароля к вай-фаю не увенчались успехом, и я благополучно бросила это нелёгкое дело, занявшись саморазвитием с помощью книг. Да, да вы не ослышались.

Я стала замечать за Чонгуком странное поведение, казалось, что он вообще стал грёбанным параноиком и психом, который боялся лишний раз свести с меня глаз или пустить одну в туалет. Благо уже на вторую неделю этот полоумный додумался нанять дополнительную охрану в виде двух крепких мужиков, для сущего контроля. Ведь какая девушка способна одолеть двух громил?
Чонгук запрещал входить в комнату посторонним людям, начиная от его служанки до самих охранников. Всем занимался он сам: носил еду, которой хватило бы, чтобы прокормить голодную армию бойцов, приносил книги, которые я даже не просила, выполнял все прихоти, начиная от стакана воды и заканчивая лёгким одеялом, которое в последствии сменялось на тёплое и тяжёлое. Его стало сложно вывести из себя. Такое поведение Чона меня раздражало до нервных конвульсий, ведь обычный поход в туалет сопровождался персональным надзором самого Чонгука, пока однажды я не послала его благим матом далеко и надолго. С тех пор единственное, что я могла спокойно сделать в одиночестве, это сходить в душ без контроля третьих лиц. С одной стороны было приятно, что Чонгук сам проявляет такую заботу по отношению ко мне, но это уже было слишком чересчур. Он никогда не аргументировал подобное поведение, не рассказывал, почему делает подобное. Я начала замечать за собой странное поведение. Начала скучать за Чонгуком, когда тот уезжал на работу, грустить, когда тот приходил ко мне слишком уставшим и расстроенным. Но однажды ты всё же поняла,... что... влюбилась в него. Во взрослого мужчину. В мужчину, который в какой-то степени испортил мне жизнь, забрал что-то, к чему я не успела прикоснуться, забрал друзей и заменил на заточение в квартире, отнял элементраные прогулки на свежем воздухе и заменил их на проветривание комнаты, забрал бесценное право на свободу. В конце концов влюбилась в наркодилера, который зарабатывает на смертях людей. Влюбилась в мужчину, который в конце концов старше меня на много лет и который наверняка крутит множество романов в своём офисе. Я позволила себе впервые ощутить подобные чувства. Когда хочется взять его расстроенного за руку и просто помолчать, посидеть в тишине и смотреть на звёзды хотя бы из окна комнаты. Но это всё лишь пустые фантазии и полёт воображения, которым не суждено сбыться. Увы, мы не виноваты, что влюбляемся в тех, кто не умеет любить. Быть может это всего лишь азарт, а не любовь?

Но всё же одну просьбу со своей стороны я удосужилась выклянчить, иначе это никак не назвать. Карты. Это то, без чего я не представляю свою жизнь и без чего не могла прожить и дня. Благо Чонгук был не против сыграть со мной несколько партий после тяжёлого трудового дня. В какой-то степени я даже привыкла к этой неволе и смирилась с подобным контролем.

— Погоди, Лиса. Пока мы не закончили игру, давай на желание? Проигравший выполняет наказание победившего, —Чонгук играет бровями, уламывая на такую альтернативу обыкновенной ничем не примечательной игре в дурака.

— Нет, в прошлый раз это плохо кончилось, — усаживаешься поудобнее на кровати, раскладывая карты вееромвруках для лучшего удобства.

— Да ладно тебе, так же намного интереснее,— щенячим то ли голосом, то ли визгомпросит Чон, чуть наклоняя голову в сторону. Милый.

— Окей, только уменя один вопрос. Если ты проиграешь, и я попрошу тебя отпустить меня, ты сделаешь это? — брюнет в ярости поджимает губы, ведь ожидал такого, ожидал, что я попрошу что- нибудь подобное, но не был к этому готов, не был готов ответить на подобное. — Ну?

— Как бы мне не хотелось этого делать, но я приму поражение. И да, я отпущу тебя, - он поднимает взгляд с карт на меня, в глазах разочарование и неготовность к подобному исходу. Чонгук как никогда прежде боится этого проигрыша, но ведёт себя до последнего уверенно. — Но я уверен в своей победе как никогда.

— Какой самоуверенный. Знаешь, я тоже. Ходи! — киваю на несколько оставщихся карт в руках Чонгука и смотрю в свои. Неужели это победа? В руках две козыря, с которыми я легко выйду из игры и заставлю Чонгука давиться горькими слезьми. из-за проигрыша.

— Да как ты это делаешь?! — разозлённо бросаю на кровать карты, когда вижу с чего пошёл Чон. Немного высшая по рангу козырь выводимого из игры сокрушительной победой. Жестокий проигрыш, но не он первый, не он последний, ведь зачастую выигрывает Чонгук. Даже не зачастую, а всегда. Замечаю совершенно пустой и незаинтересованный в выигрыше взгляд Чонгука. Он явно погружен сейчас целиком и полностью в себя. — Ну и какое твоё наказание? — спрашиваю своего противника, тасуя карты и складывая их в маленькую коробочку.

— Не бери в руки карты, — тяжело вздыхает Чон, чуть приподнимаясь с кровати и собираясь уходить. Хмыкаю, чуть приподнимая уголки губ, произнося: «значит наказания нету, вот и отлично», на что брюнет останавливается на месте, сверля холодным взглядом. — Я серьёзно, Лиса. Ты не умеешь играть, не контролируешь свой азарт, который в последствии тебя погубит. Это был урок, который ты, к сожалению, провалила, — конечности холодеют от этого тона. — Это не наказание, а, скорее, личная просьба. Если ты хоть немного уважаешь меня, тогда выполни эту просьбу. Увижу, что играешь - больше карты в жизни не увидишь.

— Эй, почему я должна это делать? Мудак! Ты же знаешь, что не могу я без азартных игр, — включаю режим нытика, надеясь растопить сердце холодного «монстра», который ведёт себя сейчас как строгая мать, лишающая ребёнка любимой игрушки и сладостей. — Не молчи, скажи что-нибудь.

— Как ты меня назвала? — хмурит брови брюнет, поворачиваясь всей фигурой ко мне. Громко сглатываю горький ком, поджимаю губы, боюсь издать хоть какой-либо звук, а в голове только и крутится бездумно брошенное и злое «мудак», которое видимо задело брюнета за живое.

— Почему ты такой?! Вечно угрюмый, злой на что-то или кого-то. Ты ведёшь себя как баба во время месячных. Меня бесит твоё поведение, Чонгук, — выплёскиваю наружу гнев, ведь это уже в корне достало. Последние пару недель на его лице хранится, маска безразличия, холодности и эгоизма.

— Заткнись, Лалиса! - грозный крик хозяина наверняка услышали все, кто находится сейчас в квартире Чонгука. — Я не обязан быть таким, каким ты хочешь меня видеть. Меня вообще не должны ебать твои слова, но я блять зол сейчас на тебя, как ни на кого другого. Поэтому попрошу тебя заткнуться, — то же безразличие на лице. — Я твой опекун, и за тебя решаю пока что я. У тебянет родителей, ты могла бы сейчас быть в детдоме, так что скажи спасибо и помалкивай, — последние две фразы разбивают сердце, заставляютопустить взгляд в пол и закрыть глаза от подступивших слёз. Нельзя показать свою слабость перед ним, нельзя. Пусть у него в голове я останусь сильна духом, пусть сам осознает то, что только что бездумно ляпнул.

С громким хлопком двери Чонгук покидает пределы комнаты. По ту сторону двери слышишь характерный звук ключа в замочной скважине. Опять запер. Тушу свет в комнате и ложусь в кровать, сжимая в кулаках прохладное одеяло. Такое поведение Чонгука уж очень сильно начало раздражать, оставаться в этой квартире противно. Моё состояние уже начало смахивать на сумасшествие, на навязчивый бред. Ещё бы, проводить столько времени взаперти одного помещения и видеть окружающий тебя мир только из окна многоэтажки то ещё удовольствие для организма, который и так нездоров из-за простуды, которую мне удалось тщательно скрыть от все- знающего и видящего Чонгука. И несмотря на то, какие условия для меня организовал Чонгук, чтобы я чувствовала себя максимально комфортно в его апартаментах, всё равно на душе оставался неприятный осадок и тяга к свободе. Хотелось наяву услышать прекрасное пение птиц, увидеть покрытое белыми облаками небо, в конце концов подышать воздухом возле реки Хан и разглядывать ночное звёздное небо. И сколько бы я не просила, сколько бы не умоляла Чонгука выпустить меня хотя бы на пять минуточек на улицу даже под надзором стражи в виде двух громадных охранников, от который я в принципе не могла удрать, он наотрез отказался это делать. Но всякому терпению когда-нибудь приходит конец, не так ли?

В голове под чувством самосохранения уже сам начал выстраиваться бредовый план побега. И, несмотря на прошлые неудачные попытки сбежать, я всё равно напрочь отказывалась принимать свою жестокую неволю. И в который раз этот план заканчивается отрицанием его выполнения. Страшно делать это. Всё равно, что вырыть себе самой могилу. Чонгук найдёт. Достанет хоть из-под земли, даже улетит на космическом корабле в другую галактику, но найдёт. И тогда меньшее на что можно будет рассчитывать - подвал. Чонгук за словом в карман не лезет, никогда не изменяет своим принципам, он ясно дал это понять, когда предупредил о моих «дурных поступках».

На ткани подушки остаются мокрые пятнышки от слёз. Слишком уж сильно задела за живое последне брошенная Чонгуком фраза. В мыслях всё ещё вертится его угрюмое до невозможности лицо и злое «У тебя нет родителей, ты могла бы сейчас быть в детдоме, так что скажи спасибо и помалкивай». Эти слова отпечатались прямо на сердце, оставив на нём жгучую рану. Спать совсем не хочется. Как и есть. Как и пить. Как и вообще что-либо делать. Если раньше я разбавляла скучные наполненные азартными играми будни редкими походами в школу (веселья ради), то сейчас даже школу и карты мне не видать и это очень расстраивает. Вместо развлечений - книги, которые заставляет читать Чонгук, а после пересказывать персонально ему.

Достало! К чёрту! Подрываюсь с кровати, откидывая одеяло в сторону, спрыгиваю на холодный пол, который обжигает ступни морозным холодом, почти подлетаю к выходу и громко стучу в закрытые снаружи на ключ двери кулаками. Если не сейчас, тогда никогда.

— Позовите мне Чонгука, сейчас же! — выпаливаю злую фразу, но по всей видимости плевать охранники хотели на мою просьбу. — Я, чёрт возьми, с вами разговариваю! Открывай, Чон Чонгук! — бить в который раз по деревянной двери ладонями и костяшками пальцев уже становится больно, а полное игнорирование начинает дико раздражать. — Дебил ты, Чонгук, слышишь? Полный придурок, где ты взялся на мою голову? — зачёсываю лезущие прямо в лицо волосы назад, чуть оттягивая их назад. И плевать, слышит ли он. Выговориться - это способ опустошить всё накопившееся за этот грёбаный месяц, весь негатив, которого становится всё больше и больше с каждой выходкой Чонгука. Похоже, это полное сумасшествие. Чувствую себя действительно психологически больной. Больной человеком, который заключил меня в цепи, как принцессу, заnертую родителями в замке с драконом. — Какой же ты мудак, Чон. Надеюсь, что ты жалеешь о том, что так поступил со мной. Я так хочу домой, отпусти меня, — сменяю гнев на просьбу.

— Я же сказал, что не выпущу, что тебе не ясно?! — дверь с громким ударом о стену открывается, пока я продолжаю сидеть на холодном полу и просто пялиться в одну точку на пушистом ковре. Какой он красивый, но такой ублюдок. Кажется, я никогда не смогу понять его поступков, мыслей и вовсе его самого. Именно поэтому срываюсь с места и целую его в желанные губы...

Продолжение следует...