21
Замечательный выходной для поездки в Москву. Что может быть лучше. Глеб разбудил меня довольно рано. И если у него, ещё была бодрость, я же безумно хотела спать. Поэтому мне пришлось делать три стаканчика кофе, Глебу и два мне.
Он был рад записи песен, и очень торопился.
— Откуда в тебе столько бодрости. — зеваю, откидываю голову на сиденье машины.
— Секрет фирмы. Надо лишь поверить в себя.
— Мальчик, когда я поверю в себя, ты разочаруешься. — наш громкий хохот раздался на всю машину.
Мы ехали довольно весело. Пели песни, пили кофе. Так и к началу обеда доехали до студии в Москве. Я осматривала город с восхищением и фотографировала всё что на глаза попадётся. И скажу я вам, обстановка тут, совсем не такая как в Питере. Отец как-то давно мне говорил, в Питере, люди одеваются как им удобно, в любое место, кроме театра или музея. Им плевать, что одевать, как это будет выглядеть, главное что тепло. Здесь же, всё по другому. Одни какие-то мажоры ходят. Хотя у каждого свои правила. Это не значит, что я осуждаю Москву.
Но вскоре мы оказались в студии. Где я уже не знала никого. Был только Глеб.
Всё было спокойно, он записывал трек. Я же спокойно сидела на диванчике, в телефоне. Переписывалась с Денисом. Всё таки я решила подробно узнать, причину его отъезда из моего дома. Он так ничего и не говорил. Отговорки буквально на всё. Всё было тихо и спокойно.
Но вот на распашку открывается дверь. Перед нами стоит блондинка, чуть выше меня, внешность модельная, сама она видимо модель. Я не могу ошибаться, на родную профессию у меня чуйка. Она выглядела хорошо, опрятно одета в белоснежный костюм. Месяц апрель на дворе, как она умудрилась его не запачкать? Но её взгляд не сулил ничего хорошего. Она глазами прошлась по комнате, на удивление все с ней поздоровались. Она прошла в центр комнаты, большими, громкими шагами, яростно выкрикивая имя Голубина. Наступила полнейшая тишина.
Из коморки, для записи, вылетает Глеб, ошарашено смотрят на меня.
— Ты звала? Что случилось? — тот успокоился, увидев, что со мной всё в порядке. А затем переведя взгляд на девушку, замолк. — Алеся? Ты, что тут забыла?
— Явился! Голубин! Я искала тебя по всему Питеру, по всей Москве, чтобы услышать, что я тут забыла? — голос у девушки был поставлен и строг. Я ничего не понимала.
— Я повторяю вопрос, что ты, мать твою, тут забыла? — Голубин перешёл на крик.
— Не ори на меня! Я видела твои концерты, посты с отчётами, смотрела каждую твою страницу. Чтобы узнать, что ты, теперь с этой уродиной? — девушка показывает на меня пальцем. — С какой-то Питерской, не пойми какой моделью? На молоденьких потянуло?
— Хватит меня оскорблять. Сама не знаю, кто ты такая. А значит, у меня всё ещё, не всё так плохо. — улыбаюсь девушке. — Пойду покурю. — встаю с диванчика и иду к выходу.
— Но ты же не куришь? — произнёс блондин удивляясь.
— Пойду подышу. — я полностью выхожу из студии на холодную улицу.
Кто это девушка? Почему она устраивает Глебу скандалы? Что происходит? Я стояла на крыльце здания и ждала чего-то. Из здания выбегает девушка, она громко кричит, за ней выбегает Глеб.
— Он и тебя так бросит! Не бойся! Скоро всё закончится, он всё ровно ко мне вернётся. — Алеся толкает меня за плечи и уходит.
— Вали блять! Шмара! — кидает Глеб.
— Кто это? — смотрю в спину блондина. — У тебя была девушка и ты ей изменял? — голос дрожал.
— Нет, Ульяна, ты чего. Это моя бывшая. Она тоже модель. Мы разошлись на не хорошей ноте. Она пытается меня вечно заебать.
— А что она может сделать? А если она найдёт на нас киллера, или взорвёт твою машину? — я вцепилась блондину в руку.
— Вполне возможно, мой трусливый дружок. Пойдём уже.
Мы вернулись записывать трек. Но настроения у меня особо не было. Зато когда мы ехали обратно домой, мне написал Геннадий. Что скоро мы улетаем в Амстердам. На тот самый показ, которого так все ждали. И что мы возьмём Глеба, потому что, там у него концерт для русских.
— Посмотри, мы теперь с тобой совсем не разлучаемся. — Голубин улыбается.
— А потом ты скажешь, что я тебе надоела.
— Не неси глупости. Ты мне никогда не надоешь.
Поздно вечером мы вернулись в Питер. Магазины были закрыты, а кушать очень хотелось, но как не крути, спать пришлось голодными.