Дополнение 3.болезнь Ди
Ди хрипло застонал, приоткрыв глаза и скрючившись в позу эмбриона. Было такое чувство, будто он и не спал даже, настолько разбитым и усталым себя чувствовал. Возможно, дело было в нервах, в постоянном стрессе из-за новых изменений в его жизни. К тому же, потом и вовсе навалились недосып, вечное волнение, плюс долгое воздержание. Это определенно не могло поспособствовать его выздоровлению. Но... чем он заболел таким? На грипп не похоже, на почти любую другую болезнь - тоже.
Блондин посмотрел на скомканное одеяло, которое он обнимал во сне, и убрал его подальше. Жар, возбуждение и слабость накатывали мощными волнами, подобно шторму или вовсе цунами. Тело уже не просто горело - он готов был хоть лечь в ледяную воду в Антарктиде, лишь бы хоть немного стало легче. Чувствительность была слишком сильной, а желание и не думало отставать, как и слабость. Ужасающее "комбо", которое ему не посчастливилось сейчас на себе испытывать.
Голубоглазый тихо вздохнул, понимая, что самостоятельно решить эту проблему он не в состоянии. Хотелось другого, хотелось... хотелось...
Глэма.
Да, определенно его.
Он посмотрел на часы, увидев, что сейчас уже почти 9 утра. Отец скорее всего еще спит, и звать его не особо-то хотелось.
"Ладно," - он кое-как сел на кровати, морщась. - "я должен спуститься вниз. Надо хотя бы... попить воды... черт, не могу... и таблетки взять..."
Сил выбирать одежду не было, и он схватил первое, что попалось под руку - рубашку. Просто чтобы не было так холодно - от контраста горячей кожи и низкой температуры в доме тело начинало ломить еще сильнее. Быстро сделал хвост и медленно, то и дело опасно пошатываясь да хватаясь за стены, пошел вниз.
Краем глаза увидел себя в зеркале.
"Ну и видок." - насмешливо подумал, усмехнувшись. Да уж, Глэм бы точно оценил: белая и чуть помятая расстегнутая рубашка на голое тело, черные плавки, растрепанные волосы и покрасневшее, усталое лицо с шеей в засосах и укусах. Еще и горящие похотью и желанием глаза...
От воспоминаний внутри все еще сильнее заныло, настойчиво требуя продолжения вчерашнего "банкета", но Ди упрямо начал спускаться по лестнице, даже не подумав о том, как будет подниматься.
"Что ж," - он посмотрел в сторону спальни отца. - "он вполне может отплатить мне той же монетой. И будет припоминать мне это до конца моих дней." - внутри все сжалось. - "Мда-а, надо было раньше самому подойти. Теперь разбираться придется..." - его пошатнуло. - "Черт... самому. Нет, это невозможно терпеть, я прямо сейчас умру от... возбуждения, если что-то не сделаю. То-то смеху отцу будет - сынок умер от желания, накануне отшив его по полной программе." - невесело размышлял голубоглазый, тяжело дыша и медленно, но верно добираясь до кухни.
Еле как попив воды, Ди сел за стол, собираясь с силами, но те все не приходили. Наоборот, состояние начинало ухудшаться, желание возросло, а вместе с ним и чувствительность, еще сильнее, хотя казалось бы: куда дальше. Но он смог кое-как дойти до порога, правда, с титаническими усилиями и на одной силе воли.
*** Незадолго до этого ***
Глэм встал с кровати, подходя к зеркалу.
Вообще-то, он проснулся еще час назад и теперь пытался уснуть снова. Несмотря на то, что головная боль почти не чувствовалась, настроение было, мягко говоря, ужасным. Он толком не помнил, что было вчера. Конечно, тут дело не только в алкоголе, но и в сильном стрессе, желании отвлечься и хотя бы временно забыть про проблемы, но тем не менее, он помнил только то, как его провожал Чэс, что-то говоря и давая ему таблетки. Да, от похмелья.
Которые он недавно и выпил, чтобы не терпеть боль.
И еще он помнил, что на часах на тот момент давно перевалило за полночь. И понимал, что как бы сильно Ди на него ни злился, за него всего равно будут волноваться. Злость подростка еще можно будет как-то... смягчить, но вот еще одна проблема: что он делал, не навредил ли сыну - он ничерта не помнил... А ведь Себастьян вполне мог наброситься. Конечно, не изнасиловал бы. Но мог вполне припереть к стене, просто сходя с ума от смущенного и наверняка напуганного взгляда. Долгое воздержание давало о себе знать.
Так или иначе, надо вставать и идти готовить завтрак, плюс у него были планы на этот день, так, по мелочи.
Быстро приведя себя в порядок, Глэм вышел из помещения и спустился.
***
Увиденное, мягко говоря, его озадачило и напугало: Ди, с лихорадочным блеском в глазах и с явно высокой температурой еле стоял возле стола, видимо, пытаясь заставить себя пойти к себе в комнату на дрожащих ногах.
Вид у подростка был такой, что если бы не ситуация в целом, Себастьян бы уже не сдержался и...
- П-пап? - тот поднял на него взгляд, заставив нахмуриться.
- Ди... - Глэм мигом подошел к сыну, касаясь ладонью его лба. Блондин блаженно прикрыл глаза, прижавшись к ней. - Где же ты умудрился...
- Наверное, пока тебя вчера ночью искал. - не сдержался тот, прикрывая глаза и начиная чуть дрожать. - Черт... Пап...
Мужчина быстро усадил его за стол, уже собираясь сбегать за лекарствами.
- Что такое?
Желание затуманивало разум, инстинкты брали свое, мысли спутались при одном взгляде на объект его любви. Ди рвано выдохнул, посмотрев на него таким возбужденным и диким взглядом, что у блондина внутри все перехватило.
- Тело ломит, еще и так душно... - руки вцепились в ткань футболки отца, Ди едва ли соображал. Глэм вздрогнул, аккуратно убирая руку сына и судорожно выдыхая, видя его состояние.
"Стресс и долгое воздержание." - вдруг осенило его. Мысль тут же исчезла, дыхание перехватило, и контроль полетел к чертям.
Ди, в одних плавках и рубашке, с лихорадочным блеском, который хотел его до изнеможения... Невероятно, немыслимо и просто чертовски возбуждающе.
Тот прикрыл глаза, сглатывая, и вздрогнул, почувствовав, как его целуют. Максимально нежно и аккуратно. Руки сами обвили шею, из груди вырвался стон наслаждения, и стало ясно, что он не выдержит.
Себастьян тут же спустился к ключицам, с упоением лаская нежную кожу и поражаясь следам своей же несдержанности.
- П-пап, - его вяло попытались отстранить, но сил было слишком мало, чтобы сопротивляться, да еще и изголодавшемуся по нему мужчине. Сам же помнил, как вчера млел от ласк и едва держался на ногах. - п-прекрати... Я н-не... это... имел в виду...
От него ненадолго отстранились, внимательно оглядев с ног до головы.
- Да? - иронично выгнул тот бровь, улыбнувшись и явно наслаждаясь его видом. Ткань плавок была давно уже мокрой от смазки, сам он весь дрожал и не мог даже нормально говорить. Такой ослабленный, беззащитный... - Ди, - его легко усадили на стол, придерживая одной рукой за спину. - посмотри на себя, - рука прошлась по груди, легко коснулась самыми кончиками пальцев живота - от чего тот шумно выдохнул и вздрогнул всем телом, застонав - и накрыла пах, нежно поглаживая и заставляя подростка заметаться. Блондин уже потерял голову, даже не сдерживая стоны наслаждения - чувствительность зашкаливала, и он сдался сразу же. - ты не в состоянии даже удовлетворить себя, куда это годится? - мягко усмехнулся Себастьян, укладывая его на поверхность стола. - Всего пять слов, и мы это исправим...
- Прекра... Ах... - плавки стянули, обхватив член и ритмично двигая рукой вверх-вниз. Желание еще поупрямиться тут же значительно поубавилось. - Л-ладно... Я... Ах! - тот невольно улыбнулся шире. - Возьми меня...
- И...? - выжидающе добавил Глэм, чуть ускорив темп и начиная медленно подготавливать сына.
Ди смутился еще сильнее, но все же продолжил:
- И я-я... люблю... тебя... Садист... - тот издал смешок, наклонившись и проводя языком по шее.
- Хороший мальчик.
Блондин лишь вымученно застонал, не в силах даже возмутиться. Ситуация заводила еще сильнее, хотя, казалось бы, дальше уже некуда.
Нервы были на пределе, каждое касание отдавалось током по всему телу, хотелось большего, еще лучше - всего и сразу. Ди сходил с ума от контраста боли и наслаждения, от самых простых касаний отца, а уж когда его пальцы начали его дразнить изнутри...
Весь мокрый и разгоряченный, весь дрожащий и уже не способный даже просто нормально пошевелиться - Себастьян получал истинное мазохистское удовольствие, дразня его и мучая их обоих ожиданием. Не мог налюбоваться и оторвать взгляда, даже думать был уже не в силах. Одно желание, одна похоть, и ничего другого.
На каждое движение тот готов был едва ли не вскрикивать, уже самостоятельно, по мере своих возможностей, пытаясь насадиться на длинные пальцы и явно желая чего-то большего.
Казалось, эта пытка будет длиться вечно.
- П-пап, ну же... - простонал Ди, выгибаясь и изнемогая. - Черт тебя подери, возьми меня уже... Не могу... терпеть...
И, не выдержав, снова вскрикнул от наслаждения, когда тот вошел в него одним мощным и сильным толчком, сразу же вбиваясь в податливое тело и вырывая уже даже не стоны, а крики удовольствия. Никакого контроля, никаких эмоций и мыслей, да и какие мысли могут появиться от этих невероятных, страстных стонов и просьб не останавливаться, когда Ди буквально срывает голос от них и в изнеможении лежит под ним, сжимаясь и едва не теряя сознание от воистину сумасшедшего и безумного удовольствия?
От нахлынувшего наслаждения сын вцепился в края стола так, что костяшки пальцев побелели. С каждым толчком волны блаженства раз за разом их накрывали, заставляя блондина уже лишь сдавленно и тихо всхлипывать. Ди уже даже не извивался, покорно лежа под отцом и прикрыв глаза, на большее просто не оставалось сил. Себастьян снова аккуратно обхватил его член, вновь вызвав попытку хотя бы вскрикнуть, и пары легких движений хватило, чтобы тот с хрипом кончил, неистово сжимаясь и сводя его с ума. Содрогаясь в конвульсиях, Ди коротко всхлипнул и невольно потерял сознание, даже не заметив, как внутри разливается что-то теплое и вязкое.
Немного придя в себя, Глэм с тихим вздохом поднял утомленного сына на руки и направился к его комнате, и только удостоверившись, что с ним все в порядке, начал звонить врачу, чтобы записаться на прием. Все же возникшая проблема его сильно волновала, и даже если не было ничего серьезного, Себастьян хотел хотя бы просто удостовериться в том, что все в порядке.