Эпилог
> Чонгук <
Шесть лет спустя
– И он был твоим лучшим другом, папа? – спросила Ынён, помогая мне копаться в саду. Лучи летнего солнца освещали наши лица, пока мы собирали зеленый перец и помидоры на ужин.
– Моим самым лучшим другом, – сказал я, стоя по колено в грязи.
Подсолнухи, которые мы посадили несколько месяцев назад, уже выросли размером в Ынён. Разноцветные бутоны цветов, которые посадила Дженни, раскачивались на ветру.
– Ты расскажешь мне про него еще раз? – спросила Ынён, воткнув лопату в землю.
Затем она взяла зеленый перец и вгрызлась в него, как будто это было яблоко, – совсем как ее мама. Если я не мог найти этих двоих в доме – они наверняка сидели на заднем дворе, поедая огурцы, перец и рукколу.
– Опять? – спросил я, выгнув бровь. – Разве я не рассказывал эту историю вчера вечером?
– Мактуб, – ответила она с хитрой усмешкой. – Это значит, что все уже предрешено и тебе суждено рассказать эту историю еще раз.
Я рассмеялся.
– Неужели? – спросил я, подходя к Ынён и подхватывая ее на руки.
Она захихикала.
– Да!
– Ну ладно, раз уж все предрешено, – пошутил я и подвел ее к дереву профессора Донхэ, где стояли три стула: два обычных и один детский пластиковый стул. Я усадил дочь на ее стул и сел рядом с ней. – Итак, все началось, когда я учился в колледже и провалил свое первое задание.
Я рассказал ей историю о том, как профессор Донхэ появился в моей жизни и как он посеял в моем сердце семя, которое выросло в любовь. Он был моим лучшим другом, моим отцом, моей семьей. Ынён всегда любила эту историю. Ее улыбка и внимательное выражение лица всегда наполняли меня любовью. Она слушала совсем как Дженни: от всего сердца, с блеском в глазах.
Когда я закончил рассказ, моя дочь встала, как делала каждый раз, подошла к дереву и крепко обняла его.
– Я люблю тебя, дедушка Дон, – прошептала она, целуя кору дерева.
– Ты опять рассказываешь ей о профессоре Донхэ? – спросила Дженни, выходя на улицу.
Она вразвалку подошла к нам с ее большим беременным животом. Опустившись на свой стул, она тяжело вздохнула, как будто только что пробежала марафон.
– Опять, – улыбнулся я и наклонился, чтобы поцеловать ее, а затем и ее живот.
– Мамочка, как тебе спалось? – спросила Ынён.
Энергия наполняла ее до самых краев. Было удивительно наблюдать, как она бегает вокруг и восхищается всем происходящим. Еще несколько лет назад она могла уместиться у меня на ладони. Несколько лет назад я не был уверен, что она выживет, а сегодня она просто излучала жизнь.
– Хорошо, – зевая ответила Дженни.
В скором времени мы будем спать куда меньше. Еще никогда в жизни я не был так взволнован и готов.
– Тебе что-нибудь нужно? – спросил я. – Вода? Сок? Рисовые пирожки?
Она усмехнулась и закрыла глаза.
– Только солнечный свет.
Еще несколько часов мы втроем сидели на улице, нежась на солнышке. Находясь в окружении своей семьи, я чувствовал себя просто замечательно.
Семья.
Каким-то образом у меня появилась семья. Никогда в жизни я не думал, что моя жизнь закончится так – счастливо. Две девочки, сидевшие рядом со мной, были моим миром, а маленький мальчик, который будет здесь уже совсем скоро, уже полностью завладел моим сердцем.
Когда пришло время готовить ужин, я помог Дженни встать со стула, и мы оба на мгновение замерли на месте.
– Мама, ты что, описалась? – спросила Ынён, глядя на неё.
Я приподнял бровь, понимая, что только что произошло.
– В больницу? – спросил я.
– В больницу, – ответила она.
На этот раз все было совсем по-другому. Мой сын появился на свет весом в четыре килограмм и ростом в петдясят семь сантиметров. Он громко закричал, продемонстрировав всем свои сильные легкие.
Я часто оглядывался назад, на самые счастливые секунды своей жизни, и удивлялся, чем такой человек, как я, заслужил такое благословение. Среди них был момент, когда Ынён отпустили из реанимации. Когда профессор Донхэ впервые назвал меня сыном. Когда Дженни впервые сказала, что любит меня. Когда были оформлены документы на усыновление и Ынён официально стала нашей дочерью. Когда мы поженились. И вот теперь, когда я впервые держал на руках своего прекрасного сына.
Чон Донхэ. Или просто Дон.
Мы отправились домой на следующий день после рождения Донхэ, и прежде чем отправиться спать, Ынён подошла к своему брату, который спал в объятиях Дженни, и поцеловала его в лоб.
– Я люблю тебя, малыш Дон, – прошептала она, и мое сердце наполнилось теплом. Оно становилось все горячее с каждым днем, который проходил в окружении моих любимых.
Я отнес Ынён в ее кровать, зная, что посреди ночи она снова окажется между мной и Дженни. Я обнимал ее, думая о том, что однажды настанет день, когда она не будет лежать рядом с нами. Я знал, что настанет день, когда она станет слишком взрослой и крутой, чтобы проводить время с родителями. Поэтому каждый раз, когда она заходила в нашу комнату, я прижимал ее к себе и благодарил вселенную за то, что у меня есть дочь, которая показала мне, что такое любовь.
После того как Ынён улеглась в свою кровать, я вернулся в детскую, где Дженни засыпала, сидя в мягком кресле с Доном на руках. Я поднял его и положил в кроватку, нежно поцеловав сына в лоб.
– Пора спать, – прошептал я жене, целуя ее в щеку и помогая встать.
– Пора спать, – зевая пробормотала она.
Я помог ей добраться до нашей комнаты, откинул одеяло и уложил ее в кровать, после чего забрался в постель рядом с ней и прижал ее к себе.
Она придвинулась ближе, и ее губы коснулись моей шеи.
– Счастлив? – зевнула девушка.
Я поцеловал ее в лоб.
– Счастлив.
– Я люблю тебя, мой Чон Чонгук, – тихо прошептала Дженни за несколько секунд до того, как заснуть.
– Я люблю тебя, моя Дженнифер, – нежно ответил я, крепче прижимая её к себе.
Лежа в своей кровати той ночью, я думал о нашей истории. Как она научила меня доверять людям и доказала мне, что настоящая любовь существует в реальности. Она показала мне, что настоящая любовь требует времени. Настоящая любовь растет, только когда о ней заботятся.
Ким Дженни была моей историей любви, и я пообещал себе, что проведу остаток своей жизни рядом с ней.
THE END