27 глава
> Дженни <
– Джию вернулась в город, – сказала я, торопливо входя в «Сады Мечты», где Дахён украшала витрину.
Она взглянула на меня и слегка кивнула.
– Да, я знаю.
– Что? Когда ты это узнала?
– Я видела ее два дня назад. Она заходила к Ыну, чтобы поговорить. – То, как эти слова легко и беззаботно слетали с ее языка, сбивало меня с толку.
Кто-то забрал мою сестру – моего самого любимого человека во всем мире – и подменил ее. Что случилось с моей Дахён?
– Почему ты мне не сказала? – спросила я, чувствуя боль в груди, когда мое сердце начало раскалываться на части. – Мы же виделись вчера.
– Я хотела упомянуть об этом, но наш последний разговор не очень хорошо закончился. Ты убежала, – сказала она, поднимая вазу и переставляя ее к окну. – И что странного в том, что она вернулась? Здесь ее семья, Дженни.
– Она бросила их на целый год. Она оставила своего новорожденного ребенка в отделении интенсивной терапии, потому что была эгоисткой. Тебе не кажется, что она не может вот так просто вернуться в жизнь Чонгука и Ынён?
– У нас нет права голоса, Дженни. Это не наше дело.
Мое сердце разбивалось вдребезги, а сестра вела себя так, словно ей все равно.
– Как бы там ни было… – Дахён глубоко вздохнула и скрестила руки на груди, глядя в мою сторону. – Нам нужно поговорить о бизнесе. Я думала, что смогу держать это при себе еще какое-то время, но раз уж мы обе здесь, то можем и поговорить.
– О чем же? – спросила я, чувствуя, как меня охватывает смятение.
– Джию немного беспокоится по поводу нашей бухгалтерии, и я думаю, что она права. Я думаю, мы поторопились нанять Кихён. У нас недостаточно прибыли.
– С какой стати ты обсуждаешь дела магазина с Джию? – Дахён поморщилась, и я приподняла бровь. – О чем ты недоговариваешь?
– Не волнуйся, – сказала она, что, конечно, заставило меня волноваться еще больше. – Помнишь, когда мы только начинали и не могли получить ссуду?
– Дахён … ты говорила, что все-таки получила заем от банка. Ты сказала, что после нескольких месяцев они наконец-то его одобрили.
Она продолжила, старательно отводя взгляд:
– Я не знала, что делать. Ты была так счастлива и взволнована, потому что после ремиссии у нас наконец-то появилась возможность двигаться дальше, и у меня не хватило смелости сказать тебе правду. Ты многим пожертвовала ради меня, и все, чего я хотела, – это дать тебе магазин.
– Ты солгала мне насчет ссуды? – спросила я сестру, чувствуя, как сжимается мое сердце. – Ты попросила денег у Джию?
– Мне очень жаль, Джен, правда. Со всеми медицинскими счетами и другими долгами я знала, что никогда не смогу получить помощь от банка…
– Значит, ты решила действовать за моей спиной и попросить взаймы у Джию.
– Ты бы никогда на это не согласилась, поэтому я и молчала.
– Конечно, я бы не согласилась! Неужели ты думаешь, что она дала тебе денег по доброте душевной? Дахён, это же Джию. Она делает только то, что приносит ей выгоду.
– Нет, – выпалила сестра. – Она сделала это для нас, чтобы помочь нам встать на ноги. Никаких обязательств.
– Это пока, – фыркнула я, упирая руки в бока. – Если бы ты не брала у нее деньги и не давала ей такую власть над нами – это вообще не было бы проблемой. Теперь она говорит тебе, как управлять нашим магазином. Мы бы обязательно что-нибудь придумали и получили бы ссуду самостоятельно. А теперь она хочет разрушить все, что мы построили, и все потому, что ты доверилась змее. Мы должны разорвать сделку.
– Ну уж нет, – Дахён была непреклонна. – Я обсудила это с Ыну, и он думает…
Я фыркнула.
– Какая разница, что он думает? Это не его дело.
– Он мой муж. Мне важно его мнение.
– Я не понимаю. Он бросил тебя, когда ты нуждалась в нем больше всего. Я была там, помнишь? Я была той, кто собирал твое сердце по кусочкам после того, как он уничтожил тебя.
– И что? – спросила она.
– И что? – ошеломленно переспросила я. – Это значит, что ты должна доверять мне больше, чем ему.
Дахён медленно кивнула.
– Он говорил, что ты так и скажешь.
– Прошу прощения?
– Он сказал, что ты разыграешь карту рака, напомнив мне, что ты единственная, кто был рядом со мной. Ыну совершил ошибку, ясно? И, судя по твоим последним поступкам, ты, как никто другой, знаешь, каково это – совершить ошибку.
– Это несправедливо.
– Нет, знаешь, что несправедливо? Попрекать меня каждым днем, что ты оставалась со мной. Обесценивать мои чувства, постоянно напоминая о том, что именно ты помогала мне во время болезни. Так что же, я теперь в вечном долгу перед тобой? Я не могу двигаться дальше и жить своей жизнью?
– Ты думаешь, что, работая на Джию, ты будешь жить своей жизнью? Все это происходит из-за ее безумной потребности в контроле.
– Нет, все это происходит из-за того, что ты спишь с мужем своей сестры.
– Что? – прошептала я, потрясенная словами сестры и тем, как легко они слетели с ее губ.
Несколько секунд я стояла перед ней совершенно ошеломленная и ожидала, что она извинится, что ее холодный взгляд смягчится, что моя сестра, моя лучшая подруга, часть меня вернется ко мне.
– Возьми свои слова обратно, – тихо сказала я, но она этого не сделала.
Она была отравлена любовью: той самой любовью, которая когда-то ее уничтожила.
Меня поразило, что любовь может так сильно ранить.
– Послушай, Ыну думает… – Дахён замолчала и с трудом сглотнула. – Мы с Ыну оба думаем, что помощь Джию не повредит делу. Она же деловая женщина. Она знает законы и сделает магазин более прибыльным. Она хочет для нас самого лучшего. Она наша сестра.
– Она твоя сестра, – поправила я. – Она твоя сестра, и этот магазин теперь принадлежит вам. Я не хочу иметь с этим ничего общего. Я не хочу иметь ничего общего с вами обеими. Можешь не увольнять Кихён. Я ухожу.
Я направилась в кладовку, собрала все свои вещи и бросила их в картонную коробку. Вернувшись в главное помещение, я сняла ключи от магазина со своего брелка и положила их на прилавок.
Глаза Дахёе блестели холодом, и я видела, что она не изменит своего решения. Я тоже не собиралась идти на попятную, но, прежде чем уйти, я должна была высказать свою правду, даже если бы она подумала, что это ложь.
– Они предадут тебя, Дахён. Они воспользуются твоим доверием, предадут тебя и причинят тебе боль. Но на этот раз выбор за тобой. Ты свободный человек и можешь заключить сделку с демонами, но не прибегай ко мне, когда обожжешься.
– Я знаю, что делаю, Дженни. Я же не дура.
– Да, – согласилась я. – Ты не дура. Ты просто слишком доверчивая, а это в миллион раз хуже. – Я с трудом сглотнула и сморгнула слезы, которые уже туманили мой взгляд. – Между прочим, я никогда с ним не спала. Я люблю его всей душой. И я ценю его тихую любовь, но мы никогда не спали вместе – ни единого раза, – потому что я бы никогда не поступила так со своей сестрой. Но теперь я вижу, что сестринство определяется не только кровью. Оно определяется безусловной любовью. Джию никогда не была моей сестрой и никогда ею не будет. – Я сняла с шеи кулон в форме сердца и вложила его в ладонь Дахён. – Но ты мое сердце, Дубу, а я – твое. Поэтому, когда они причинят тебе боль – найди меня. Найди меня, и я снова соберу твое сердце по кусочкам, а потом ты, возможно, поможешь мне собрать мое.
* * *
– Эй, где ты пропадала? Я звонил тебе, но твой телефон был недоступен, – сказал Чонгук, когда я появилась на его крыльце в совершенно измученном виде. На руках он держал Ынён, а в его глазах читалось волнение и тяжелое чувство вины. – Ты в порядке?
Я медленно кивнула и вошла в прихожую.
– Да. Я зашла в «Сады Мечты» и снова поругалась с Дахён. Потом я пошла на пробежку, чтобы очистить голову, и когда мой телефон сел, я поняла, что мое зарядное устройство осталось здесь. Я пришла его забрать. Надеюсь, ты не против. – Я протиснулась мимо него и быстро заморгала, пытаясь скрыть свои эмоции.
– Конечно, все в порядке, я просто волновался.
Его обеспокоенные глаза были прикованы ко мне, и я изо всех сил старалась этого не замечать, пока искала свое зарядное устройство в комнате Ынён.
Мое сердце бешено колотилось, но я изо всех сил старалась взять себя в руки. От одной мыли о том, что произошло в магазине, у меня голова шла кругом. Как будто мой самый любимый человек во всем мире – моя сестра – был одурманен злодеями, которые убеждали ее, что ее решениями управляет любовь.
Было невыносимо смотреть, как моя лучшая подруга обрекала себя на страдания.
– Дженнифер, – сказал Чонгук, следуя за мной.
Я моргнула.
Его мягкий голос был лекарством для моей израненной души.
– Я в порядке, – сказала я, проходя мимо с зарядным устройством и стараясь не смотреть ему в глаза, потому что знала, что этот взгляд заставит меня растаять, а я не могла раствориться в нем. Возможно, Дахён была права. Возможно, все чувства, которые я испытывала к человеку, стоявшему передо мной, были ошибкой.
Если бы только к любви прилагались расписание и инструкции.
Если бы это было так – я бы влюбилась в него в какое-нибудь подходящее время. Если бы у любви было расписание, Чон Чонгук навсегда бы заполучил мое сердце.
– Думаю, что просто остановлюсь в отеле на несколько ночей. Неправильно оставаться здесь теперь, когда Джию вернулась. Я только заберу кое-что из своих вещей.
– Это просто смешно, – сказал он. – Ты останешься здесь. Это твой дом.
Дом.
Если бы Чонгук узнал меня получше, он бы понял, что переезд не был для меня чем-то необычным. Я нигде не пускала корней, и когда пришло время двигаться дальше – я двигалась дальше. Даже если это означало, что мое сердце перестанет биться.
– Нет, правда все в порядке, – сказала я, опуская глаза.
Я не хотела расклеиваться сейчас – только не перед ним. Подожду, пока не доберусь до отеля.
Чувствуй меньше, Дженни. Чувствуй меньше.
Это стало почти невозможно, когда я почувствовала, как крошечная ручка потянула меня за рубашку.
– Нини, – сказала Ынён, заставляя меня повернуться к ней. У нее была самая ясная улыбка на свете и самые красивые большие глаза. Ее улыбка заставляла мое сердце биться сильнее. – Нини, – повторила она, протягивая ручки, чтобы я взяла ее.
Это разбило мое сердце, которое я так старалась сохранить в целости.
– Привет, милая, – сказала я, забирая ее из рук Чонгука.
Я знала, что это неправильно, знала, что она не принадлежит мне, но эта маленькая девочка изменила меня куда больше, чем я могла себе представить. Она никогда не смотрела на меня с осуждением. Она никогда не поворачивалась ко мне спиной. Она любила открыто, искренне и безоговорочно.
Когда я прижала ее к себе – мое тело начало трястись. Мысль о том, что я больше не буду просыпаться от ее бормотания или плача, давила на мои плечи. Мысль о том, что прошедший год с Ынён и Чонгуком больше никогда не повторится, была душераздирающей.
Да, Ынён не была моей, но я принадлежала ей целиком и полностью. Каждая частичка моего существа любила этого ребенка.
Я отдала бы весь свой мир за нее и ее отца.
Я не могла перестать дрожать, не могла бороться со слезами. Я не могла изменить себя. Я была девушкой, которая чувствует все, и мой мир начал рушиться.
Я прижимала Ынёе к себе, рыдала в ее маленькую пижаму и продолжала бормотать ей на ухо какие-то бессвязные слова. Мои глаза были зажмурены, пока я выплакивала свои чувства ее прекрасной душе. Именно в тот момент я впервые ощутила это. Я почувствовала, каково это – быть счастливой. Каково быть любимой.
Я чувствовала себя частью чего-то большего. И теперь мне приходилось уезжать.
На мою талию опустилась крепкая рука, и я дернулась навстречу его прикосновению. Чонгук стоял за моей спиной, как высокий дуб в лесу, склонив голову к моему уху.
Как только слова сорвались с его губ и устремились в мою душу, я вспомнила, почему влюбилась именно в этого мужчину. Эти слова поставили печать на моем сердце, и я поняла, что буду вечно принадлежать ему.
– Если тебе нужно упасть – падай ко мне в руки.