25 глава
> Дженни <
Мы не знали, как вести себя друг с другом после нашего первого поцелуя. Нашу ситуацию сложно было назвать обыденной, особенно когда речь заходила о построении отношений. Мы все делали наоборот. Я влюбилась в парня еще до нашего первого поцелуя, а он влюбился в девушку, с которой не мог быть вместе. Наши сердца бились в унисон в нашем сказочном мире, но в реальности общество посчитало бы нашу связь ужасным совпадением.
Может быть, мы и правда были случайностью, нелепой ошибкой.
Может быть, мы никогда не должны были встретиться.
Может быть, он должен был стать для меня мимолетным жизненным уроком, а не второй половинкой.
Но то, как он меня целовал…
Наш поцелуй был таким, как будто рай и ад сошлись в одной точке, и каждый выбор был одновременно правильным и неправильным. Мы целовались так, словно совершали ошибку, но при этом принимали верное решение. Его губы заставили меня взлететь в небеса и при этом упасть на самое дно. Каким-то непостижимым образом его дыхание заставило мое сердце биться быстрее, но в то же время – полностью остановиться.
Наша любовь была добром и злом, заключенными в одном поцелуе. Часть меня знала, что я должна сожалеть об этом, но то, как его губы согревали самые темные и холодные уголки моей души… то, как он оставил на мне свой след…
Я никогда не пожалею о том, что встретила его, даже если эти несколько секунд – все, что у нас было.
Он всегда будет стоить этих мимолетных мгновений.
Он всегда будет стоить этого единения душ, произошедшего в тот момент, когда наши губы сомкнулись.
Он всегда будет стоить тех ночей, что я провела, мечтая о нем.
Вернувшись домой той ночью, мы ни разу не заговорили об этом. И на следующей неделе тоже. Я сосредоточилась на Ынён. Чонгук работал над своим романом. Я полагала, что мы оба ждали подходящего момента, чтобы поговорить об этом, но в том-то и дело: момент никогда не был подходящим.
Иногда приходится просто прыгать и надеяться, что не упадешь в пропасть. К счастью, в теплый субботний день Чон решился на этот прыжок.
– Это было хорошо, правда? – внезапно спросил он, когда я меняла Ынён подгузник.
Повернувшись, я увидела его в дверях детской.
– Что было хорошо? – спросила я, заканчивая застегивать подгузник.
– Поцелуй. Думаешь, он был хорошим?
Я взяла ребёнка на руки, чувствуя, как сжимается мое сердце.
– Да, он был хорошим, – я прочистила горло. – Он был просто потрясающим.
Он кивнул, подходя ближе. Каждый его шаг отзывался в моем сердце волнительным трепетом.
– Что еще? Выкладывай все, что думаешь об этом.
– Правду? – прошептала я.
– Правду.
– Я думала, что уже любила. Я думала, что знаю, что такое любовь. Я думала, что понимаю ее изгибы, углы и формы. А потом я поцеловала тебя.
– И?
Я тяжело сглотнула.
– И я поняла, что ты был первым и единственным человеком, который заставил мое сердце биться быстрее.
Чонгук изучал меня неуверенным взглядом.
– Но?.. – Он сунул руки в карманы и прикусил нижнюю губу, прежде чем заговорить снова. – Я знаю, что есть какое-то «но». Я вижу это по твоим глазам.
– Но… она же моя сестра.
Он понимающе поморщился.
– Минджи.
Я кивнула.
– Джию.
– Так, значит, ничего не выйдет? У нас с тобой? – Боль в его глазах разбивала мне сердце.
– Я думаю, что общественность будет не в восторге. Вот что меня беспокоит.
Он подошел еще ближе: достаточно близко, чтобы снова поцеловать меня.
– И с каких это пор нас волнует мнение общественности, моя хиппи-чудачка?
Я покраснела, и он убрал выбившуюся прядь мне за ухо.
– Это будет нелегко. Возможно, это будет очень трудно, странно и непривычно, но я обещаю тебе, если ты дашь мне шанс – я сделаю так, что это будет стоить всех усилий. Пожалуйста, соглашайся.
Я решила жить мгновением.
– Я согласна.
– Я хочу пригласить тебя на свидание. Завтра. Я хочу, чтобы ты надела свой любимый наряд и позволила мне сводить тебя в ресторан.
Я рассмеялась.
– Ты уверен? Мой любимый наряд включает в себя полосы, горошек и миллион цветов.
– Ничего другого я и не ожидал, – улыбнулся Чонгук.
Боже. Эта улыбка. Эта улыбка переворачивала мой мир с ног на голову. Я положила Ынён на пол, чтобы она могла ползать вокруг, пока Чон продолжал говорить.
– И, Дженнифер?
– Да?
– У тебя какашки на щеке.
Мои глаза широко распахнулись, и, схватив салфетку, я подбежала к зеркалу, чтобы вытереть лицо. Чонгук тихо засмеялся, и мое лицо залилось краской. Скрестив руки на груди, я недоверчиво прищурилась.
– Ты только что пригласил меня на свидание, несмотря на то, что у меня на лице была какашка?
Он уверенно кивнул.
– Конечно. Это всего лишь маленькая какашка. Это никак не меняет того факта, что я люблю тебя и хочу сходить с тобой на свидание.
– Что? Погоди секунду. Что? Повтори-ка еще раз… – Мое сердце забилось с бешеной скоростью.
– Я хочу сходить с тобой на свидание?
– Нет. Перед этим.
– Это всего лишь маленькая какашка?
Я замахала руками.
– Нет, нет. После этого. Когда ты сказал…
– Что люблю тебя?
И вот опять. Участившееся сердцебиение и голова кругом.
– Ты меня любишь?
– Каждой мельчайшей частичкой своей души.
Прежде чем я смогла ответить, прежде чем слова сорвались с моих губ, мимо меня прошла маленькая девочка. Мои глаза широко распахнулись в тот же момент, когда Чонгук тоже с удивлением уставился на свою дочь.
– Она только что?.. – спросил он.
– Думаю, да… – ответила я.
Чон подхватил Ынён на руки, и я могла поклясться, что его радость осветила весь дом.
– Она только что сделала первые шаги! – воскликнул он, кружа девочку в своих объятиях, пока она хихикала от поцелуев, которыми он осыпал ее щеки. – Ты только что сделала свои первые шаги!
Мы оба начали подпрыгивать, подбадривая Ынён, которая продолжала улыбаться и хлопать в ладоши. Остаток вечера мы провели на полу, пытаясь заставить ее сделать еще несколько шагов. Каждый раз, когда у нее получалось, мы радовались, как будто она была олимпийской медалисткой.
Это был лучший вечер в моей жизни. Мне довелось наблюдать за тем, как мужчина, который любит меня, так свободно любит свою дочурку. Когда Ынён наконец заснула, мы с Чоном отправились в его спальню и обнявшись легли на кровать, постепенно проваливаясь в сон.
– Дженнифер? – прошептал он, уткнувшись мне в шею.
– Да?
– Мне не хочется, чтобы это было правдой, но я должен тебя предупредить. Придет время, когда я тебя подведу. Я этого не хочу, но думаю, что когда люди любят – иногда они подводят друг друга.
– Да, – понимающе кивнула я. – Но я достаточно сильная, чтобы это пережить. Настанет день, когда я тоже тебя в чем-то подведу.
– Да, – зевнул Чонгук, прижимая меня еще крепче. – Но я уверен, что в такие дни я буду любить тебя еще больше.
* * *
На следующее утро я все еще была под кайфом от Чона и Ынён. Так было до тех пор, пока я не вернулась на работу. Дахён сидела в кабинете в «Садах Мечты», сцепив пальцы и изучая бухгалтерские папки. Обычно она занималась документами, а я – работой с покупателями. Обычно сестра была хороша в своем деле, но в тот день над ней нависла мрачная туча.
– В чем дело? – спросила я, прислонившись к дверному косяку.
Она посмотрела на меня, нахмурив брови, и откинулась на спинку стула.
– Ну надо же, а я думала, что ты решила не разговаривать со мной после того…
– Как ты переехала обратно к своему бывшему?
– Своему мужу, – поправила она.
Мы практически не говорили с тех пор, как произошла эта нелепая ситуация с Ыну и она вернулась к нему. Я избегала любых разговоров об этом, потому что знала, что Дахён сделала свой выбор. Это была одна из особенностей моей сестры: она слишком много думала, но когда принимала окончательное решение, то неукоснительно следовала ему. Никакие слова не смогли бы заставить ее уйти от монстра, с которым она делила постель.
Я могла лишь ждать, чтобы вновь склеить ее разбитое сердце, когда он в очередной раз его разобьет.
– Что такое? – спросила я, кивая на стопку бумаг.
Она покачала головой.
– Ничего. Просто пытаюсь разобраться с цифрами.
– Неправда, – возразила я, подходя к столу и садясь напротив нее. – У тебя снова это лицо.
– Какое лицо?
– Ну, твое взволнованное лицо.
– О чем ты говоришь?
Я бросила на нее многозначительный взгляд, и она тяжело вздохнула.
– Думаю, мы не сможем оставить Кихён.
– Что? Она же так хорошо справляется! Вообще-то даже слишком хорошо – даже лучше нас обеих. Она нам нужна. На самом деле я хотела поговорить с тобой о том, чтобы дать ей прибавку.
– В том-то и дело, Дженни, у нас нет на это денег. У нас едва хватает на то, чтобы выплачивать ей зарплату. Думаю, нам лучше ее отпустить.
Я прищурилась, уверенная, что ее мысли и слова были отравлены одним нашим старым знакомым.
– Это Ыну придумал?
– Это придумала я, Джен. Я со своим университетским дипломом.
– Она любит свою работу, – сказала я.
Сестра пожала плечами.
– Она мне нравится, но это бизнес. Ничего личного.
– Теперь ты говоришь совсем как Джию, – выдохнула я. – Один бизнес и никакого сердца.
– У нее есть сердце, Дженни. Просто вы не сходитесь характерами.
Я приподняла бровь, ошеломленная тем, что Дахён встала на сторону Джию.
– Она оставила своего ребенка.
– Мы все совершаем ошибки.
– Да, – медленно кивнула я, все еще пребывая в замешательстве. – Совершить ошибку – это пролить молоко, сжечь пиццу, пропустить годовщину. Но бросить своего новорожденного ребенка, который неделями лежал в отделении интенсивной терапии, и не вернуться? Это не ошибка. Это выбор.
Она поморщилась.
– Я думаю, что твоя вовлеченность в это дело – это странно. Я имею в виду, что ты даже не знала Чонгука, и совершенно очевидно, что у вас с Джию неразрешенный конфликт. Зачем все усугублять? В этом нет никакого смысла. Это ненормально.
– Ты бы тоже могла узнать ее получше. Она твоя племянница, наша племянница. Мы устраиваем ее первый день рождения в следующие выходные… может быть, ты сама все поймешь, если решишь прийти.
– Вы устраиваете ей вечеринку? Вы? Разве ты не видишь, как это странно? Дженни, она не твоя дочь.
– Я знаю. Я просто помогаю Чонгуку…
– Ты живешь с ним.
– Ты меня выгнала!
Дахён покачала головой.
– Я тебя не выгоняла, и я точно не заставляла тебя переезжать к нему. Твое сердце сделало этот выбор.
– Прекрати, – тихо сказала я, чувствуя, как мой желудок завязывается в узел.
Сестра бросила на меня понимающий взгляд.
– Джен, я знаю, что ты в него влюблена.
Я сморгнула подступающие слезы.
– Ты не знаешь, о чем говоришь. Ты и понятия не имеешь.
– Ты совершаешь ошибку. Он был с Джию. Она твоя сестра, – воскликнула Дахён. – Я знаю, что ты живешь эмоциями, но это просто неправильно.
Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как внутри меня нарастает ярость.
– О, точно, ты же эксперт по отношениям.
– Отношения? – зашипела сестра. – Дженни, у тебя нет никаких отношений с Чон Чонгуком. Я знаю, что тебе больно это слышать, но в какой-то степени я понимаю Джию. Ты слишком похожа на маму. Ты слишком свободна, а свобода может быть удушающей. Ты не имеешь на него никакого права. Он не твой.
Я не знала, что делать. В моей груди вспыхнула жгучая боль. Я открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла произнести ни слова. Я не могла придумать, что мне сказать, поэтому просто развернулась и ушла.
Мне не потребовалось много времени, чтобы найти утешение в природе. Отправившись к своей любимой беговой дорожке, я сделала глубокий вдох и тяжелый выдох, прежде чем приступить к бегу. Я бежала сквозь деревья, позволяя воздуху хлестать меня по щекам. Я бежала все быстрее и быстрее, пытаясь избавиться от боли и смятения.
Часть меня ненавидела Дахён за ее слова, но другая часть, сама того не желая, соглашалась с ней.
В моей голове разыгрывалась сказочная пьеса о нашей с Чоном жизни. Я эгоистично размышляла о том, что, возможно, наша любовь могла бы продлиться вечно. Что я могла бы поддаться своим чувствам.
Я была мечтательницей, как и моя мать. Эта особенность всегда приносила мне радость и успокоение, но теперь я постепенно начинала видеть ее недостатки. Из-за нее мама вечно летала в облаках, вместо того чтобы стоять ногами на земле, и отказывалась встретиться лицом к лицу с реальным миром.
Поэтому, когда реальный мир стучался в ее дверь, она всегда оказывалась одна. Одиночество ужасно меня пугало.
Но жизнь без Чонгука и Ынён пугала меня еще больше.
* * *
Когда я добралась до дома Чонгука, у меня не хватило духу войти внутрь. Даже пробежка не смогла очистить мой разум, поэтому я пошла и села на заднем дворе возле дерева Дона. Я сидела, скрестив ноги, и смотрела на крошечное деревце, которому предстояло расти еще много лет.
Проходили секунды, минуты, часы. Только когда солнце начало садиться, Чон вышел на задний двор и присоединился ко мне. Он был одет в идеальный костюм и выглядел просто потрясающе. Мне было стыдно, ведь я пропустила наше свидание, но я знала, что просто не была к этому готова. Дахён поселила в моем сердце такое тяжелое чувство вины, что я просто не могла этого выдержать. Может, я становилась слишком наивна, когда дело касалось его… может быть, я просто была глупа.
– Привет, – сказал он.
– Привет, – ответила я, и Чонгук сел рядом со мной.
– Ты грустишь.
Я молча кивнула.
– Да.
– Ты здесь уже четыре часа.
– Я знаю.
– Я хотел дать тебе немного личного пространства.
– Спасибо.
Он молча кивнул.
– Думаю, с тебя уже хватит. Когда проводишь слишком много времени в одиночестве – начинаешь думать, что ты этого заслуживаешь, уж я-то знаю. Поверь мне, Ким Дженнифер, ты точно не заслуживаешь одиночества.
Между нами повисла тишина, но я снова чувствовала себя целой. Если бы мир слышал, что наши сердца бьются как одно, может, он не стал бы судить нас так строго.
– Это ужасное первое свидание, – хрипло рассмеялась я.
Он сунул руку в карман пиджака, вытащил пачку рисовых сладостей и протянул мне.
– Лучше? – спросил он.
Я коротко кивнула, прежде чем открыть пакет.
– Лучше.
Рядом с ним я чувствовала себя на своем месте. Как дома.
В этом смысле я отличалась от мамы. Она всегда неудержимо стремилась вперед, а мое сердце жаждало остаться рядом с Чон Чонгуком.
Впервые в жизни мне отчаянно захотелось встать на твердую землю.