23 глава
> Дженни <
Когда наступил день похорон Дона, народу было не так много, как на последних похоронах, которые я посетила: это было совсем не похоже на прощание с Джихуном. Мы стояли в открытом поле, окруженные природой, на том самом месте, где много лун назад он сделал предложение Саран. Она сказала, что в тот день началась ее жизнь, и нам всем казалось правильным вернуться сюда, чтобы впитать ту самую любовь, которую она чувствовала много лет назад.
И это была настоящая сильная любовь. Так много людей искренне любили Дона, включая бывших студентов, коллег и друзей. И хотя это место не было заполнено репортерами, фанатами или камерами, оно было заполнено единственной важной вещью в мире: любовью.
Все старались утешить Лису и Саран, и они никогда не оставались одни. То и дело отовсюду слышались всхлипы, смех и истории, наполненные светом и любовью.
Прекрасное прощание с прекрасным человеком.
Когда пастор спросил, не хочет ли кто-нибудь сказать пару слов, Чонгуку потребовалась всего секунда, чтобы подняться со своего места. На секунду наши взгляды пересеклись, пока он передавал мне Ынён.
– Прощальная речь? – прошептала я, чувствуя, как бешено колотится мое сердце. Я знала, как тяжело это будет для него.
– Да, – кивнул он. – Возможно, она будет ужасной.
Я медленно покачала головой и взяла его за руку, слегка сжав его ладонь.
– Она будет отличной.
Каждый шаг, который он делал к трибуне, был медленным и сдержанным. Все в Чонгуке было сдержанным. Он держался прямо, но в какой-то момент он все же споткнулся, и мое сердце сжалось от волнения. В последний момент он схватился за подиум и восстановил равновесие.
Среди присутствующих было тихо, и все взгляды были устремлены на него. Я чувствовала запах сирени и жасмина каждый раз, когда лепестки цветов дрожали от нового порыва ветра. Все это время я не сводила глаз с Чонгука. Я изучала мужчину, которого научилась тихо любить, пока он готовился попрощаться с первым человеком, который показал мне, как должна выглядеть любовь.
Чон откашлялся и ослабил узел своего черного галстука.
Наконец он заговорил:
– Профессор Донхэ был человеком, который любил непримиримо. Он любил свою жену и дочь. Он любил свою работу, своих учеников и их умы. Донхэ любил этот мир. Он любил недостатки этого мира, любил его ошибки, любил его шрамы. Он верил в красоту боли и лучшее будущее. Он был воплощением любви и всю свою жизнь старался донести эту любовь до максимально возможного числа людей. Помню, на втором курсе я был ужасно на него зол. Он поставил мне двойку, и я был совершенно взбешен. Я промаршировал прямо к нему в кабинет, ворвался без приглашения, и как раз в тот момент, когда я собирался накричать на него за этот возмутительный поступок, – я замер. Он сидел за столом и плакал, уткнувшись лицом в ладони.
Мой желудок сжимался, пока я слушала рассказ Чонгука. Его плечи заметно поникли, но он изо всех сил старался держать себя в руках и продолжал говорить.
– Я никогда не знал, что делать в таких ситуациях. Я не знал, как утешать людей. Я не знал, что нужно говорить: обычно это была его работа. Так что я просто сидел. Я сидел напротив него, а он безудержно рыдал. Я сидел и ждал, пока он не смог рассказать, что так глубоко его ранило. В тот день один из его бывших учеников покончил с собой. Донхэ не видел этого студента много лет, но помнил его – его улыбку, его печаль, его силу, – и когда он узнал, что студент умер, его сердце разбилось. Он посмотрел на меня и сказал: «Сегодня мир стал немного темнее, Чонгук». Затем он вытер слезы и сказал: «И все же я должен верить, что завтра взойдет солнце».
Глаза Чона наполнились слезами, и он сделал паузу, чтобы перевести дыхание, прежде чем продолжить, обращаясь непосредственно к семье Дона.
– Саран, Лиса, я зарабатываю на жизнь тем, что рассказываю истории, но я не очень хорошо разбираюсь в словах, – тихо сказал он. – Не знаю, что я могу сказать, чтобы происходящее обрело хоть какой-то смысл. Я не знаю, в чем смысл жизни и почему смерть ее обрывает. Я не знаю, почему он ушел, и я не знаю, как солгать вам и сказать, что все происходит не просто так. Но я точно знаю, что вы любили его, а он всем сердцем любил вас.
На секунду он зажмурил глаза и продолжил:
– Я разделяю вашу боль. Я чувствую себя обманутым, грустным и одиноким. В моей жизни никогда не было мужчины, на которого я мог бы равняться. Я никогда не знал, что значит быть настоящим мужчиной, пока не встретил профессора Донхэ. Он был лучшим человеком, которого я когда-либо знал, лучшим другом, который у меня когда-либо был, и сегодня мир стал намного темнее, потому что он ушел. Дон был моим отцом, – сказал Чонгук, сделав последний глубокий вдох. – И я навсегда останусь его сыном.
* * *
Последние несколько ночей я делила постель с Чонгуком. Казалось, он успокаивался, когда был не один, а он, как никто другой, заслуживал покоя. Майский дождь лил как из ведра, и это была наша фоновая музыка, помогавшая нам заснуть.
Однажды в воскресенье утром я проснулась среди ночи от раската грома и, перевернувшись на другой бок, увидела, что он пропал. Выбравшись из постели, я пошла в детскую, потому что решила, что найду его там, но Ынён спокойно спала в своей кроватке.
Я обошла весь дом, разыскивая его, и только войдя в солнечную комнату, заметила тень в саду. Быстро натянув дождевик, я схватила зонтик и вышла на улицу. Чон промок с головы до ног, а в руках у него была лопата.
– Чонгук, – позвала я, не понимая, что он делает, пока не посмотрела на сарай, возле которого лежало большое дерево.
Дерево Дона.
Чон даже не обернулся, чтобы посмотреть на меня. Я даже не была уверена, что он слышал мой голос. Он просто продолжал копать яму для дерева. Это было душераздирающее зрелище. Я подошла к нему с зонтиком в руках и легонько похлопала его по плечу.
Он повернулся ко мне, удивленный моим присутствием, и в тот момент я увидела его глаза.
Дон говорил, что правда кроется в его глазах.
В ту ночь я увидела это. Я увидела, что Чонгук сломался. Его сердце разрывалось каждую секунду без перерыва, так что я сделала единственное, что могла придумать. Я положила зонтик на землю, взяла другую лопату и начала копать рядом с ним.
Мы не обменялись ни единым словом, в этом просто не было необходимости. Каждый раз, отбрасывая в сторону влажную землю, мы делали глубокий вдох в честь Донхэ. Как только яма стала достаточно большой, я помогла ему перенести дерево, и мы вставили его в лунку.
Чонгук опустился на землю прямо в грязь под проливным дождем. Я села рядом с ним. Он согнул колени и положил на них руки, переплетая свои пальцы. Я сидела, скрестив ноги и положив руки на колени.
– Дженнифер? – прошептал он.
– Да?
– Спасибо.
– Обращайся.