twenty one
- Мне надо ехать?
- Нет, - говорит Вадим, надевая толстовку, - Сегодня мы сами. Можешь поспать ещё, - он подходит ко мне, наклоняется и целует в губы, а затем выходит из комнаты.
Я дожидаюсь хлопка двери и встаю с кровати. Спать я больше не намерена.
Я выглядываю в окно, и убеждаюсь, что Вадим точно уехал, начинаю собираться. Я кладу в рюкзак все самое необходимое, потом иду в душ наскоро завтракаю, одеваюсь и выхожу из квартиры.
Да, я опять сбегаю.
Мне уже тошно здесь, все как-то нагнетает,я чувствую,что сейчас должна быть с Глебом в Питере, а не торчать в Москве с Вадимом.
Я сажусь в такси уезжаю на вокзал.
Сегодня ночью меня мучила бессонница, и потому было много времени подумать. За одну ночь я приняла решение уехать. Все же, я в любом случае смогу сюда вернуться.
Я не знаю, примет ли меня Глеб, может он больше не хочет видеть меня, и вообще я не знаю что с ним сейчас, но я еду, всё-таки, кто не рискует - тот не пьет шампанское.
Когда я приехала в квартире у Вадима терлась какая-то мадам, но он в два счета выставил её ради меня, и сейчас вот так бросать его тоже сложно, но я так хочу быть с Глебом. Хочу, чтобы у нас было все спокойно, и поэтому, собственно, еду сейчас в Питер.
***
Я вылезаю из поезда и снова еду в такси.
Сейчас я могу поехать только в квартиру Артёма. Я не знаю, там ли живёт Глеб сейчас, но очень надеюсь, что там будет хоть кто-нибудь, потому что никаких адресов больше я не знаю.
Я смотрю на те же улицы за окном, и вспоминаю, как два месяца назад уезжала. Хочется, чтобы подобных ситуаций в моей жизни больше не было.
У меня дрожат ноги и бешено колотится сердце пока я поднимаюсь по лестнице.
Я стучу в дверь несколько раз, но, похоже, открывать мне никто не спешит, поэтому я открываю своими ключами и осторожно прохожу в квартиру, и в это время из ванной выходит он.
Когда я вижу Глеба,у меня сердце выпрыгивает из грудной клетки.
- Я допился или это правда ты? - он с каким-то недоверием смотрит на меня.
- Глеб, - я бросаюсь к нему в объятия, но он слегка отталкивает меня, - Ты чего?
- Я чего? Лиз, ты адекватная вообще, нет? Ты не хочешь объясниться хотя бы?
Блять. Всё-таки все это время он думал, что я просто бросила его. Сколько же всего он мог себе надумать за два месяца.
- Глеб, - я падаю на колени и чувствую слезы на своих щеках, - Прости. Прости, пожалуйста, - на меня накатывает истерика, - они заставили меня, правда. Я никогда бы сама не оставила тебя, Глеб, прости, - голос срывается.
Он садится на корточки и вытирает слезы со щёк, а затем прижимает к себе.
И мне становится так хорошо, так тепло на душе, я, как будто снова оказываюсь в своей тарелке.
Мы так и остаёмся сидеть на полу в обнимку.
***
Я открываю глаза от того, что под подушкой вибрирует мой телефон. Я тянусь за ним и вижу на дисплее «Vad». И что-то закололо внутри, наверное, это совесть. Отключаю и блокирую номер. Надеюсь, мне больше не придется возвращаться к нему, потому что это будет максимально некрасиво.
В тусклом свете, который исходит от уличного фонаря я могу разглядеть лицо Глеба, такое спокойное сейчас. Его нос, глаза, густые брови и пухлые губы, все это такое родное для меня.
Я безмерно рада тому, что он принял, поверил мне, однако, меня мучает то, что про Вадима я ничего не сказала, но я думаю так будет лучше, чтобы Глеб не подумал, что я при первой же возможности побегу к бывшему.
***
Я чувствую лёгкий поцелуй в щеку и открываю глаза, передо мной сидит Глеб. Он выглядит так мило: взъерошенные волосы и такой невинный взгляд, что я не могу сдержать улыбку.
- Доброе утро, - шепчет он, наклоняясь ко мне.
- Очень доброе, - я тяну к нему руки, обхватываю плечи и заваливаю к себе.
Мы рядом. И для счастья больше ничего не нужно.
Глеб зарывается носом в мои волосы. Я чувствую тепло, исходящее от его тела, и от этого мурашки бегут по коже. Он кладёт свою руку на мою спину и мягко гладит. Его ладони теплые, словно батарея, и это безумно приятно.
- Лиз, надо поговорить, - он отрывается от меня, и когда видит, что я вся во внимании, начинает, - Если у нас с тобой все серьезно, то я предлагаю уехать. Я не хочу, чтобы ты снова пропала, я не хочу, чтобы все повторялось, потому что это правда очень трудно для меня.
Я знаю. Я знаю, что ему было плохо без меня, в разы хуже, чем мне и этого на душе как-то неприятно. Но я окончательно разобралась в себе, и да, я хочу более менее спокойной жизни, ни от кого не скрываться, не бегать, не бояться, не связываться с грязными делами, а просто жить в своё удовольствие с любимым человеком, путешествовать, гулять, ходить по клубам и строить планы на будущее.
- Я согласна на переезд, но у меня есть условие. Ты больше не работаешь с парнями, потому что это опасно, и тебя один раз чуть не пристрелили на моих глазах, я хочу спокойствия.
- Но при этом нужно учесть, что нам придется зарабатывать на жизнь честным трудом, - ну вот уж чего-чего, а работать мне точно не хочется.
- Мы придумаем что-нибудь, - я улыбаюсь и целую Глеба в щеку.
***
2 года спустя
- Джи! Джи, ко мне! - собака радостно несётся ко мне с другого конца двора и начинает лаять.
Я открываю дверь и пускаю Джи в дом, а затем вхожу сама.
- Эй, бро, - Артём садится на корточки, наклоняясь к собаке, - Дай пять.
Любовь Шатохина к собакам умиляет меня, я улыбаюсь и иду на кухню. Там, как пчёлка, трудится Глеб, колдуя над салатами. Парень поворачивается, а я подхожу к нему и обнимаю.
- Что за прилив нежностей? Мадам, вы отвлекаете меня от работы, - он приобнимает меня одной рукой, пытаясь не испачкать майонезом.
- Я люблю тебя, - шепчу я и целую блондина в нос.
Из коридора слышится лай Джи и звон бутылок, и через минуту на кухне появляются Макс с Сашей, они ставят на стол пару бутылок шампанского.
- Не будем отвлекать, - Саша подмигивает и парни выходят.
- Я тоже тебя люблю, - говорит мне Глеб.
Я неимоверно счастлива. Меня все устраивает в жизни. Мы живём в своем доме в Лондоне, у нас пара кофеен по городу, собака, и главное - мы есть друг у друга. Я безумно благодарна вселенной, богу, судьбе, и кого там ещё благодарят, за то, что мы с Глебом встретились. Я не знаю какой моя жизнь была бы без него, и даже представлять это не хочу.
- Хочу напомнить, что до выступления Владимира Владимировича час, - Макс снова заходит на кухню.
- Ты хочешь сказать, что прилетел встречать новый год в Лондон, чтобы здесь слушать Путина? - спрашиваю.
- Именно, - он принюхивается, - Курочка пахнет божественно, я такой голодный, что готов сожрать вашу собаку, - Джи, забежавшая в это время, кажется, что-то поняла, и тут же решила скрыться от голодного Макса.
- Я тебя сейчас сожру, - слышится голос Артёма.
Я заглядываю в духовку и достаю оттуда такое аппетитное блюдо.
Через полчаса мы уже сидим за столом все вместе.
Я вспоминаю первый новый год с Глебом, и успеваю даже немного взгрустнуть от того, что наша молодость медленно, но верно уходит, позади уже множество моментов, как счастливых, так и не очень, и ещё больше впереди.