sixteen
— Лиз, — я открываю глаза, — Ты в порядке?
Я все ещё лежу в кровати с Глебом, и мы не находимся ни в каком лесу. Я чувствую, как моё сердце бешено колотится и беру Глеба за руку.
— Давай уедем, хотя бы на неделю, — мне так хочется услышать положительный ответ, — Пожалуйста.
— Я попробую. Я хотел съездить в Новгород, можем выехать завтра.
Конечно, Новгород не предел мечтаний, но я хочу уехать хоть куда-то, поэтому я соглашаюсь.
Глеб уезжает пораньше решать дела. А я спускаюсь вниз и нахожу там Сашу.
— Мы с Глебом хотим уехать,— говорю я.
— Я в курсе, — как-то безразлично говорит он.
— Что думаешь на счёт этого? — я сажусь с ним за стол.
— Знаешь, когда-то я говорил тебе, что Голубин не тот с кем стоит встречаться, что он ненадёжный раздолбай, но сейчас я скажу тебе одно — держись за него.
— Думаешь, стоит начинать с ним что-то серьёзное?
— Это твоё дело. Но он правда любит тебя, он готов сдохнуть за тебя, и уж точно в обиду никому не даст.
Слова брата взяли за душу. Как же хочется скорее увидеть Глеба и уехать с ним.
— У нас получится жить нормальной жизнью? Без убийств, драк, наркотиков и прочего?
— Возможно, когда Холодов оставит тебя в покое. Но зарабатывать на жизнь честным будет трудно, ты должна понимать, что ни у тебя, ни у него нет никакого образования.
— Да, но... просто хочется спокойствия, я не хочу жить в страхе. Я устала от этого, —по моей щеке скатывается слеза.
Саша прижимает меня к себе и вытирает слезы.
— Прорвёмся, — говорит брат.
***
Весь день я практически ничего не делаю, а к десяти часам возвращается Глеб.
Он садится на скамейку около входа и трёт глаза руками. Голубин снимает кроссовки и проходит в зал, где я и встречаю его. Мы не виделись всего день, а такое чувство, будто месяц, как минимум.
— Я соскучилась, — шепчу на ухо Глебу, а в ответ он крепче обнимает меня за талию. — Будешь кушать?
— Давай.
Да, от нечего делать я решила сегодня сделать картошку с мясом в духовке, чтобы порадовать Глеба. Я накладываю ему еду в тарелку.
— Чем занимался сегодня?
— Чем я сегодня только не занимался. Я заебался.
Он доедает и мы идём в комнату. Сначала Глеб идёт в душ, а я тем временем складываю вещи.
Когда парень возвращается он включает музыку и садится на кровать, а я тем временем заканчиваю с вещами, и сажусь рядом с Глебом. Он устал сегодня, а я хочу ему помочь. Я двигаюсь ближе к нему и кладу руки на плечи.
— Я тоже соскучился по тебе, — он смотрит прямо в глаза пару минут, а потом наваливается и целует меня.
Его губы тёплые и мягкие, а руки такие сильные, что я просто таю. Я решаю начать первой и стягиваю с Глеба свободную черную футболку. Он, в свою очередь, повторяет за мной и снимает мою майку.
Голубин улыбается, обнажая свои клыки и подминает меня под себя. Он целует шею, оставляет там засос, спускается к груди, животу и снова поднимается наверх, а я больше не могу терпеть.
— Глеб... — выстанываю я и это служит зелёным сигналом для него.
***
В комнате включается свет и Глеб целует меня в губы. Я открываю глаза, на часах пять утра.
Он улыбается когда я сонно смотрю на экран телефона и снова тянется ко мне.
— Вставай, солнце, — я тянусь к нему и обнимаю за шею.
Я умываюсь, немного привожу себя в порядок и мы с Глебом идём на улицу, поедем мы не на его машине, а на какой-то более простенькой.
Едем мы под тихую музыку, и я вырубаюсь, когда машина выезжает на трассу. За те пару часов, что я спала мне снились жуткие кошмары, из-за которых я постоянно просыпалась.
— Глеб, — тихо зову его и он поворачивается ко мне, — А для тебя это не слишком проблемно?
— Хватит забивать себе голову, — он берет меня за руку, — Всё в порядке.
Вскоре мы приезжаем. Глеб тормозит во дворе. Мы выходим из машины и мы ещё около пяти минут идём пешком. Возле подъезда стоит женщина лет тридцати, Глеб здоровается с ней, отдаёт ей конверт, а она ему ключи.
Мы поднимаемся на лифте на десятый этаж и проходим в квартиру. Квартира новая, чистая и свежая
Глеб подремал пару часов, а я тем временем заказала нам поесть. Пока он спал я думала о том, как же много дерьма я натворила, а все из-за того переезда в Екатеринбург. Остались бы в своём городе, я бы встречалась с Глебом и жила счастливой жизнью. Сейчас я, конечно, тоже встречаюсь с ним, но не сказать, что моя жизнь счастливая.
Мы сидели на кухне и ели вкуснейшую пиццу, а я продолжала размышлять о своей жизни.
— Чего загруженная такая? Что-то не так? — спрашивает блондин.
– Да я просто думаю.. Ты бы встречался со мной тогда?
— Ты хочешь честный ответ? — я киваю, — изначально я хотел только выебать тебя, знаешь, ты была такая вся из себя, вроде и сука та ещё, а вроде и в доску своя. Да у меня даже на уроке как-то встал на тебя. А чуть позже понял, что ты мне нравишься пиздец как, хотя мы и знакомы то были две недели.
— У тебя встал на уроке? — усмехнулась я.
— О да, это была физика, как сейчас помню.
Его слова немного развеселили меня.
— Сейчас поедем кое-куда, — говорит Глеб, вставая из-за стола.
— Опять по делам?
— Не совсем, — он улыбается и идёт в комнату, а я шагаю за ним, — Одевайся.
И я одеваюсь. Вместе с Глебом мы спускаемся на улицу и снова куда-то едем. Добираемся до нужного места, к слову, недолго. Это красивый дом из красного кирпича, с большим двором и красивым садом.
Голубин звонит в звонок и через пару секунд дверь открывает женщина лет сорока пяти со светлыми волосами, она одета в скромное платье, поверх которого накинут фартук. Выражение её лица сильно меняется, когда она видит нас.
— Глеб, — она бросается ему на шею, — Сыночек.
—Лена, кто там? — из дома слышится мужской голос и на пороге появляется мужчина, который, по-моему, не очень рад Глебу, — А, это ты, бестолочь. Лена, у тебя пирог в духовке, чего встала тут.
— Сейчас, Володя, сейчас, — она отлипает от блондина, — Ну, проходите в дом, чего на пороге стоять.
Женщина убегает на кухню, а Глеб мнется на пороге, не проявляя особого желания идти дальше. Он поворачивается ко мне, будто бы ища поддержку, и я беру его за руку. Мне правда важно, чтобы он чувствовал себя хорошо. Впервые за два с половиной года я волнуюсь за какого-то кроме себя.
Мы с Глебом проходим на кухню. Его мама уже достала пирог из духовку и различает чай по кружкам.
— Садитесь, не стойте.
Противный мужик заходит на кухню и свысока смотрит на нас.
— Володь, садись.
— Я с этими за одним столом сидеть не буду, — он кивает на нас, — Принеси мне в зал.
Она уносит на подносе чай и кусок пирога и возвращается к нам.
Мы сидим с ней около часа. Глеб рассказывает ей о своей жизни. Не о настоящей, конечно. Он говорит, что учится на инженера, работает, а она хвалит его и говорит, что он большой молодец.
— Лена, нам нужно собираться, если ты помнишь, — он снова появляется на кухне.
— Мы поедем, наверное, — говорит Глеб и встаёт.
— Давно пора, —, бросает он и уходит.
Напоследок мы с ним пересекаемся, когда он идёт с полотенцем в душ.
Мама Глеба провожает нас прямо до машины и обнимает обоих.
— Заезжайте ещё, — говорит она и уходит в дом.
Парень трогает с места, но едет не в сторону, откуда мы приехали, а я не задаю лишних вопросов.
Мы доезжаем до старого моста и Глеб выходит из машины. Он подходит к мосту и смотрит вниз, трёт лицо руками и плюёт в воду. Ему плохо.
Я тихонько выхожу из машины и подхожу к парню сзади и прижимаюсь к нему. Он поворачивается и обнимает меня, прижимаю к груди, и я слышу, как колотится его сердце.
— Я хотел стать кем-то. Кем-то, кто не будет скрывать чем занимается. Стать кем-то для своей матери. Я не хотел быть как мой отец, которого поистрелили пьяным, когда он шёл за очередной дозой, а в итоге я такой же, как он.
— Ты не такой, как он, Глеб. Ты ещё можешь измениться.
— Мне было десять, когда он умер. Мама работала на трех работах, чтобы обеспечить меня. А я смотрел на неё. Смотрел и хотел сделать так, чтобы она ни в чем не нуждалась.
Мы стояли с ним в обнимку на мосту довольно долго. Мне так не хотелось, чтобы Глебу было плохо.
— Лиз, — начал он, когда мы уже ехали, — Я хочу, чтобы ты знала, что ты – самое дорогое, что у меня есть, — его голос немного дрожал. — Я любого порву за тебя, хоть Холодова, хоть кого, блять.
— Я люблю тебя, — почти шёпотом говорю я.