Парфюмер

***10 лет назад***

— Эй малыш, открой глазки… Ну же, дыши…

Тэхен бездыханно лежал на мокром песке, не шевелясь и не реагируя на шлепки по своему лицу. Его спаситель принялся откачивать маленького омегу, делая искусственное дыхание и массаж сердца. Сказать по правде, это был его первый опыт в спасении людей, поэтому действовал он исключительно на инстинктах, на свой страх и риск. Лучше попытаться сделать хоть что-то, чем бездействовать в целом. И вот чудо! Мальчишка стал закашливаться и плеваться водой, что затопила легкие.

— Фух, живой! — вытирая лоб от пота, обрадовался мужчина — Малыш, как твое имя?

Тэхен часто моргает своими большими глазами и не понимает, что ему говорят. На каком языке речь идет? Он, продолжая откашливаться, осматривается вокруг. Невероятная голубая вода моря или океана, теплый золотистый мелкий песок под ладошками, солнечный берег с густо растущими пальмами и цветами. Он обратил внимание на столб дыма, поднимающийся к небу недалеко от них. В голове крутятся вопросы. Где я? Где папа? Где отец? Боязно. Что этот мужчина говорит? Чего ему надо?

Тэхен не глупый мальчик, он уже все осознает. Помнит, как они отплыли на лайнере в маленькое путешествие по Европе. Помнит, как игрался с другими детьми, стреляя из водного пистолета. Помнит внезапные крики и резко начавшуюся панику после прогремевшего взрыва со стороны носа лайнера. Все помнит, все понимает. От этого и глаза на мокром месте. Папы и отца больше нет. Тэхен осиротел за считанные секунды, потеряв веру в счастливое, беззаботное будущее.

— Маленький, не плачь — опять на непонятном языке говорит — сейчас в полицейский участок тебя отведу, там покормят и выяснят кто ты такой, на вид тебе не больше пяти и ты азиат.

Не понимая ни слова, у Тэхена тряслись губы, мысли путались, а язык заплетался. И все же он пытался говорить, потому что готов был в любую минуту потерять сознание. Его спаситель так же ничего не понял. Только утвердительно кивал, что бы не напугать омегу еще сильнее. Подняться он не смог, ноги тряслись, кашель еще мучал и раздирал горло, видимо, не вся вода из легких вышла. Мужчина стянул с себя рубашку, оставаясь в одной майке, и укутал в нее Тэхена, как игрушечного пупса. Взял бережно на руки и, слегка покачивая, стал успокаивать. Вроде сработало. Так всегда делал папа, когда у малыша что-то болело или он капризничал. Тэхен немного успокоился, он на подсознании догадывался, что ему не причинят вреда, перестал плакать, еще раз взглянул на водную гладь и уткнулся в грудь мужчины.

— Вот молодец, сейчас тебе помогут — убедившись, что омега успокоился, мужчина двинулся к зданию полиции.

*** Сейчас ***

— А НУ СТОЙ ГАДЕНЫШ.

Тэхен мчался по рынку от продавца, у которого он стащил пару гроздей винограда. Он оглядывался и хихикал, потому что толстый продавец не бежал за ним, а еле передвигал свои тучные конечности. Он знатно материл подростка в спину и грозился вырвать ему руки за воровство. Ловкий сорванец перескочил высокий забор и пустился со всех ног к своему укрытию на берегу моря, прижимая к себе мясистую гроздь ароматных ягод.

Он плюхнулся на песок и принялся смаковать свою добычу. Прикрывая глаза от наслаждения, он растянулся на песке, слушая шуршание волн, пение птиц, отдаленные голоса на пирсе. Погода стояла чудесная, море было спокойным. Закончив со своим витаминным обедом, омега стянул с себя одежду, небрежно разбросав ее по берегу, и зашел в воду. Солнышко припекало его бронзовую кожу, придавая ей золотистый оттенок загара. Тэхен обожал море, обожал порывы ветра, они дарили ему чувство свободы. Он был очень позитивным и причудливым. Одна беда была — боялся плавать. Его максимум — это зайти по колено в воду и довольствоваться накатами прохладных волн и освежающим бризом. Пару раз он пытался зайти глубже, но как только ноги переставали касаться земли, его охватывал ужас и паника, обрывки воспоминаний всплывали как в черно-белом фильме, он почти ничего не помнил из детства, слишком маленьким был. Плавать он тоже не умел, поэтому чаще просто расхаживал по краю моря, собирая красивые камешки и мелкие ракушки.

Проторчав на берегу до самого вечера, Тэхен глянул на время, тяжело вздохнул, встряхнул свои вещи, напялил их на себя, поднял недоеденную гроздь винограда и побрел нетвердой походкой домой. Жил он в скромном, старом доме с дедушкой, с очень строгим дедушкой. Тот пилил его за каждый проступок, иногда и ремнем отхлестать мог. Но Тэхен привык. Дед — единственный, кто у него был. В возрасте шести лет, после трагичного крушения лайнера, его депортировали в Корею, и дед отстаивал право на его воспитание целых три года. Омега так обрадовался, когда дед, наконец, появился на пороге детского дома и, разведя руки в сторону, проговорил слова, который хотел бы слышать каждый ребенок, находящийся там.

— Пойдем домой внучок.

Тэхен рос тем еще сорванцом. Он досаждал деду не осознанно, но на постоянной основе. Ну вот такой вот уродился, вечно куда влезет, что-то сломает, испортит. Самый настоящий непоседа, но такой любознательный. Он не плохо закончил школу и увлекся ботаникой. До одури любит природу, понимает в растениях и цветах абсолютно все: как размножаются, какой климат подходит, когда цветение и прочие подробности.

Была у него особенность — это его обоняние. Он чувствовал любые запахи, даже еле уловимые мог найти. А так же он сам мог менять свой собственный запах, как встроенный переключатель, стоит только почувствовать какой-то аромат или приятное благоухание какого-нибудь растения. Он копировал его и воспроизводил аромат через кожу. Частенько эта способность выручала его. Он хорошо помнит, как мелкие забияки лупили палками цветы, за которыми Тэхен так старательно ухаживал. Его это очень огорчило, и он попытался прогнать сорванцов, но те оказались упрямыми и бесстрашными. Поэтому Тэхен воспользовался своей способностью. Он сгенерировал в себе запах дуриана, да такой сильный, что пришлось потом одежду замачивать. Дети тут же разбежались. Затыкая нос руками, не понимая, от куда вдруг появился этот вонючий тошнотворный запах.

На учебу в университете не было денег, чего греха таить, их иногда не было даже на еду, не говоря уже об одежде и обуви. Поэтому Тэхен не придумал ничего другого, как убегать по дальше от дома на рынок и таскать у зазевавшихся продавцов продукты, а иногда и одежду. Главное, что бы дед не узнал, а то выстегает так, что на задницу не сядет.

— Деда, я пришел — заходя в дом крикнул Тэ.
— И где тебя черти носили? — ворчал старый, складывая руки на груди.
— Я поесть принес — протягивая ветку винограда, улыбался омега.
— И где взял?
— Меня угостил один добрый омега, за то, что я ему газон подстриг — врать не хорошо подумал Тэхен, но лучше так, чем ремнем получить.
— За стрижку газона, могли бы и денег дать, ты такой болван внучок.
— Ну в другой раз деньгами возьму.
— И перестань пахнуть морем, быстро.
— Хорошо дед, будет сделано — он со своей обворожительной улыбкой, убрал запах и пошлепал в душ.

Закончив с процедурой по отмыванию мелкого песка, который прятался где только можно, он, будучи не стеснительным парнем, вышел в чем мать родила и уселся рядом с дедом за просмотр телевизора. Для них это был как ритуал посмотреть старый ящик с новостями перед сном.

— Ты бы хоть прикрылся, постыдился бы деда.
— А чего стыдиться? Я вроде не урод и не калека, а одежда мне тело сковывает.
— Срамота — прохрипел дед и уставился в экран.

По местным новостям показывали рекламу, что-то о происшествиях, о погоде, о знаменитостях и прочую чушь, забивающую людям голову. Дед периодически ворчал о несправедливости правительства к народу, чертыхался и плевался, когда показывали молоденьких айдолов, и в целом, как всегда был чем-то недоволен.

— Найди работу Тэхен! — внезапно заговорил он — я уже стар, а тебе скоро 18 исполниться, пособия платить не будут, мы с голоду помрем.
— Но я ничего не умею. Образования нет, кому я нужен?
— Поезжай в столицу, может устроишься на какую-нибудь заправку или магазин продавцом, там ума много не надо.
— В Сеул? Ты смеешься надо мной? Где я там жить-то буду?
— У меня есть сбережения, возьми их, сними комнату в общежитие, на первое время хватит. А там сам разберешься.
— Я не поеду, лучше здесь с тобой останусь.
— Тэхен — серьезным голосом заговорил дед — я старый человек, со мной ты тут завянешь.
— Не завяну — прикрикнул омега — я не поеду, найду тут работу. Я нас прокормлю, а тебя не брошу!

Омега насупившись, топая ногами словно ребенок, ушел в свою комнату, громко хлопая дверью. Дед глубоко вдохнул и покачал головой.

— Бестолочь какая… — дед прилег на диван не выключая телевизор.

Идея с поездкой Тэхену казалась невозможной. Он просто напросто струсил. Чужой, огромный город, бешенное движение, бурлящая жизнь, огромные здания — все это отталкивало свободолюбивого омегу. Он жизни другой не представлял до сегодняшнего вечера. Все в детство играется, босиком за птичками гоняется во дворе, с растениями болтает как с живыми. Не понимает, что взрослым уже стал. Не хочет взрослеть, грубеть не хочет. Желает остаться таким же мечтательным и беззаботным, ветреным и свободным.

Пол ночи омега возился и барахтался в постели, не имея возможности просто уснуть. Слова деда зацепили, заставили извилины в голове шевелиться, за ум взяться. Как не крути дед прав. Всю жизнь Тэхен не сможет бездельничать, да подворовывать на рынке. Его рано или поздно поймают, а там уж точно ни какого благоприятного будущего. И вот он лежит уставившись в потолок и думы думает. Кем пойти работать? Самое простое это и вправду каким-нибудь продавцом или заправщиком, но Тэхену не нравиться. Ему надо что-то такое, где он сможет завести друзей, связи, жилье и пропитание. И тут светлую головушку осенило.

— ДЕД — заорал он на весь дом в четыре утра.
— Ох ты ж, паразит какой — кряхтя поднялся дед — чего ты орешь?
— Я придумал себе работу!
— И какую?
— Я официантом устроюсь, там и кормят бесплатно, и возможно комнату дадут. Я готовить научусь и буду известным поваром. Вот как этот — Тэхен тыкнул пальцем в экран телевизора.
— Как этот? — дед рассмеялся — Это не повар, дурень ты, это парфюмер и очень талантливый.

Тэхен понятия не имеет, кто тот человек на экране телевизора. Он уселся на диван и стал разглядывать рекламу каких-то новых духов. Реклама как реклама, ничего особенного, подумал он. Но сам парфюмер. Ну до чего хорош. Ухоженный, стройный, красивый, да не просто красивый, а чертовски привлекательный. Черные, как смоль глаза так проницательно смотрят через стекло экрана, в душу заглядывают, обнажают. Тэхен так и полыхнул красками на лице. В животе сдавило так, что он ноги сжал.

— Что? Понравился? — подначивал дед, следя за реакцией внука.
— Он красивый — не отрывая взгляда, пробормотал Тэхен.
— Да уж, деньги делают людей привлекательными.
— Дааа — загипнотизированно тянул омега, чувствуя как сердце замирает.
— Иди спать голожопый, не хватало мне еще тут диван мочить — завозмущался дед, почуяв яркий аромат винограда.

Тэхен пришел в себя после смачного подзатыльника деда. Ему стало неловко из-за такой реакции организма. Он намок, точнее конкретно потек на альфу, хотя просто посмотрел пару минут рекламы. Он стыдливо ушел к себе и свернулся калачиком на кровати. Что за ерунда, течка что ли приближается? Подумал он про себя, постепенно засыпая.

Первые лучи солнца давно отогревали прохладную землю после ночи. Природа проснулась, протягивая свои ветки и листья навстречу теплу. Цветы раскрывали бутоны, выпуская свой приятный аромат. И только наш омега, растянувшись звездочкой на кровати, сопел, пуская слюни на подушку. Дед пару раз заглядывал к нему и даже прикрыл заботливо одеялом, не смея будить молодой организм. Но уже после обеда терпение лопнуло, и он, вооружившись ведром холодной воды, пошел поднимать своего непутевого внука.

— Тэхен, пора вставать — начал ласково он.
— ммммм — протянул омега, накрываясь с головой одеялом — не хочу.
— Уже обед на дворе, вставай.
— Я спать хочу, отстань.
— Отстань? — возмутился дед и опрокинул ведро воды на внука.
— ОЙ-ЁЙ, дед ты что рехнулся? — подскакивая на ноги завопил омега.
— Вот тебе первое задание на день, постирать постельное белье и просушить матрас.
— Да ты издеваешься? У меня другие планы были.
— Ничего, подождет тебя твой кактус и море.
— Это не кактус, сколько можно повторять! Рододендрон — это красивейшее растение и цветет ярко и пахнет приятно.
— Кактус короче. Ты мне зубы не заговаривай, иди белье стирай.

Тэхен фыркнул на него, бросил мокрое одеяло на пол и пошел одеваться. Не выходить же в люди нагишом. Не поймут, не оценят. Хотя посмотреть есть на что. Длинные ноги, плоский живот, довольно широкие плечи, тонкие запястья с длинными пальцами. Он как статуэтка, любая одежда на нем, как на модели, хоть мешок из-под картошки надень, все равно красиво сядет. Расчесав свои непослушные, как и он сам, светлые волосы, омега вытащил все постельное белье на улицу. Хоть он и был во многом неумехой, но дом содержал в чистоте, в этом ему равных нет. Он принялся усердно выстирывать в ручную постельное, пока дед колдовал над их скромным обедом.

Закончив со стиркой, он развесил белье на веревки во дворе, вылил грязную воду, вытащил на полуденное солнце мокрый матрас и окончательно выбился из сил. Он не ел со вчерашнего дня. Виноград хоть и вкусный, но насытишься им едва ли. Омега заглянул в кухню. Дед тихонько вел ворчливый монолог и жарил рыбу, которую поймал на рыбалке утром. По красноречивому взгляду старшего Тэхен понял, что есть пока рано. Он вышел, дабы не раздражать старика, уселся на продавленный старый диван в ожидании обеда. По телевизору опять крутили ту рекламу духов. Омега старался не засматриваться на обладателя проникновенных черных глаз, помня свою реакцию на него.

— Дед — окликнул он старика.
— Чего тебе?
— А я красивый?
— С чего такие вопросы? — выглянул удивленный старик.
— Да просто интересно!
— А сам как считаешь?
— Ну вроде симпатичный.
— Как говорил твой папа, ты словно ангелами поцелованный.
— И как это понимать?
— Какой ты тугой все-таки. Красивый ты, красивый. И родители у тебя красивые были.
— А если сравнить вот с этими?

Тэхен указал пальцем в сторону экрана, на котором красовалась какая-то популярная группа артистов. Дед сел рядом и стал всматриваться то в экран, то на Тэхена. Омега замер в ожидании самого главного критика в их доме.

— Красивее — наконец закончил анализировать дед.
— Ты врешь! Ты так говоришь, что бы не обидеть меня. Они вон какие, как с картинки, а я…а я лохматый и уродливый. Даже запаха собственного нет, только копии.
— Внучок — приобнял его дед, видя, как тот разнервничался. Запомни, родной мой, никогда себя ни с кем не сравнивай. Мы люди все разные. Кто-то блондин, как ты, а кто-то брюнет, как тот парфюмер. Кто-то высокий, а кто-то низкий. Пойми одну вещь, они все актеры. Их малюют косметикой, у них свои парикмахеры. Смой с них все это, и что останется? Ничего! Будут такие же лохматые, а может даже уродливые. А ты от природы красив, тебе и косметика не нужна. Ты посмотри на свою кожу, такая ровная. Я у тебя никогда даже прыщей не видел. Да любой актер обзавидуется твоей внешности. Ты красив не только внешне, но и внутри. А запах ты свой когда нибудь найдешь, вот влюбишься и найдешь сразу.

— Правда? — состроил ангельские глаза омега.
— Правда, разве я врал тебе когда-то?
— Вроде нет!
— Ну вот. Давай не грусти и пойдем обедать.

Сказать по правде, есть один голый рис изо дня в день, очень утомительно и надоедливо. Но выбирать не приходиться, нужно довольствоваться тем, что есть. Тэхен не переставал прокручивать в голове ту чертову рекламу духов. Он даже немного злился, что не может спокойно отпустить этот эпизод, где парфюмер смотрит пристально в экран. Да что не так с этой рекламой? Пронеслось у него в голове. Он встряхнул головой, откидывая этот надоедливый образ. Раньше таких чувств он не испытывал, поэтому совершенно непонятно было для него, что за скрежет в груди образовался.

— Спасибо деда, я помою посуду.
— Я сам, иди к своему кактусу.
— Дед…
— Да, да. Мне просто не выговорить.
— Ладно, я пошел. Приду к вечеру.
— Телефон не забудь. Вдруг понадобишься.

Стоял один из тех вечеров, когда небо обретает бронзовый цвет, а солнце прячется за грозовыми облаками. Края облаков были алыми, а нижняя сторона — темно-синей. Вдалеке виднелась стена приближающегося дождя. Тэхен окинул взглядом берег и рябь на воде и вспомнил все те моменты, когда его язык как будто увеличивался, заставляя терять дар речи за секунду до того, как он падал в обморок от недостатка кислорода из-за резко накрывшей его волны.

Снова эти кадры не давали покоя. Вновь и вновь воспоминания пропитывали, заставляя сердце бешено колотиться от страха. Море. Оно так прекрасно и так опасно для него. Он стоит в воде по щиколотку, а волны умудряются достать до самых колен. Песок под ногами утягивает вглубь, словно засосать хочет, погубить. На лице омеги печаль и непонятна самому, от куда она взялась. Причин то веских нет, чего тогда сердце не спокойно. Насмотревшись, как заходит солнце, он бредет вдоль берега к растению, что полюбил с первого взгляда.

Рододендрон так же в простонародье азалия. В Австралии для этого растения выстроили целый национальный парк. Тэхен мечтал там побывать, окунуться в этот аромат с ног до головы. Но, как и у любого живого существа, у этого растения есть особенность — оно способно погубить человека. Коварно подманивает к себе своим очаровательным видом, дурманит своим ароматом. Все части этой культуры — ветки, листья, лепестки, содержат ядовитое вещество, провоцирующее отравления людей и животных, в том числе при длительном вдыхании летучих эфиров из воздуха. Даже мёд, собранный пчелами с цветков азалии, становится непригодным. Употребление его в пищу может вызвать крайне тяжелые последствия, вплоть до летального исхода.

Омега любуется, оглаживает пальцами сказочное опушение ярко розовых цветов. Засматривается, очаровывается, копирует запах, начинает насыщать свои клетки опасным ядовитым ароматом. Остановиться просто невозможно. Он влюблен, по настоящему влюблен в это коварное растение. Печаль сходит на нет. Постепенно он успокаивается, лежа под кустом пышно цветущих лап. В далеке слышаться раскаты грома. Где-то над морем стихия бушует, поднимая холодный порывистый ветер.

Тэхен замечтавшись, не сразу почувствовал вибрацию в своем кармане. На второй раз он достал свой старенький телефон и увидел высвечивающееся и, наверно, единственное имя в его списке контактов. Звонил дед.

— Да деда?
— Тээхееен — прокряхтел старый в трубку и замолк.
— Бегу деда.

В голове что-то щелкнуло, омега мчался как ошпаренный. Плохое предчувствие накатывало сильнее, когда расстояние до дома сокращалось. Десять минут понадобилось что бы вернуться, вместо стандартных тридцати. Тэхен влетел диким зверем в дом.

— ДЕДА — крикнул он в пустоту — ДЕДА, ДЕДА — он продолжал кричать, бегая из комнаты в комнату.

Наконец он нашел своего старика. Ноги онемели, стало покалывать на кончиках пальцев. Он не дыша наклонился над бледным лицом.

— Деда — чуть слышно произнес — родненький, открой глаза.

Лицо старика застыло в больной гримасе. Руки безвольно лежали вдоль тела, грудь не поднималась к верху с тяжелым хрипом в легких. На пол стали падать крупные капли слез. Тэхен умер сегодня вместе со своим единственным и родным человеком. Человеком, что ростил его, работал от рассвета до заката, что бы прокормить. Человек, заменивший ему всех.

Дальше все как в тумане. Скорая, соседи, полиция. Кто-то что-то говорит, тормошит, беспокоит. Бездыханное тело увезли, а омега так и остался сидеть на холодном полу, прижимая к себе колени. Вот так люди взрослеют, когда жизнь нагибает, заставляет терять и страдать. Горький опыт — тоже опыт.

— Ким Тэхен? — Альфа в полицейской форме, присел на корточки перед омегой.
— Д-да — наконец среагировал он.
— У вашего дедушки случился сердечный приступ. Примите мои соболезнования.
— Спасибо.
— Простите, я знаю как вам тяжело, но мне нужно кое что прояснить.
— Что?
— По документам, вам еще нет восемнадцати лет, все верно?
— Да!
— Вам придется проехать с нами.
— За чем?
— По закону, несовершеннолетние которые остались сиротами, отправляются в детский дом.
— Но у меня есть дом.
— Да, несомненно, он вашим и останется. Но до вашего дня рождения еще пол года. Значит, придется пожить пока в детском доме. С похоронами вам помогут. Вы можете попрощаться с дедушкой за счет государства. Но вам нужно подписать некоторые бумаги.
— Хорошо. Позвольте только остаться пока тут, а после похорон я поеду куда следует, ладно? Просто мне нужно будет собраться и привести дом в порядок, раз тут не будет никого целых пол года.
— Вы умный мальчик. Я прослежу за вами лично — подмигнул полицейский.
— Угу.

Дверь в дом закрылась. Тэхен остался один в звенящей тишине. Нет больше ворчания перед телевизором, нет причитаний и критики, нет хриплого голоса перед сном. Ничего нет. Он осиротел не в доме, а в целом мире. Часы размеренно продолжают тикать на стене, а Тэхен продолжает беззвучно плакать, боясь глаза открыть. Так и уснул, разбитый и опустошенный, на холодном полу в одиночестве.

Продолжение следует....