Welcome to моя шарага
Три года спустя...
Я сидела в своей комнате и рисовала на графическом планшете, когда услышала:
— Пошёл на хуй, плосколицый пидор!
— А ты вообще, моль зубастая, какого хрена ты на люстру залез, чтобы лампочки жрать?
Думаю, вы уже поняли, с кем я живу.
— Пипец, когда же это наконец закончится? — подумала я.
Затем я встала и пошла посмотреть, что опять произошло у Вала с Воксом. Я заглянула в комнату и увидела, что люстра лежит посреди комнаты, а в стороне лежит большая лампочка с отметинами от зубов.
— Да завалили ты ебло уже! — послышалось в унисон.
— Чего вы тут разорались, мудилы? — спросила я.
— Это всё из-за этого телевизора сраного, — ответил Вал.
— А вот нехуй было на люстру лезть. Вал, вот скажи мне честно, ты больной? — спросила я.
После этого Валентино вылетел из комнаты, а дверь впечатала меня в стену.
Некоторое время спустя...
— Надо бы помирить этих мазафакеров, я же добрая сволочь. Как думаешь, Светка? — сказала я.
— Вообще-то я одна из тёмных тварей, которые тебе служат! У нас нет пола и имён, у нас есть только облик одного из субъектов того или иного пола. Вот если бы я была в облике парня, то как бы ты меня назвала? — спросила Светка.
— Фидес или Файдес. Короче, по сути это одно и то же. — сказала я.
— Тогда я буду Фидесом, — сказала Светка и превратилась в парня с чёрными волосами.
Единственная характерная черта того, что они не демон и не человек, это чёрные стеклянные шары вместо глаз. После этого Фидес ушёл куда-то, а затем вернулся с одним стаканом мочи и с одним стаканом с чем-то густым и белым, которые поставил на стол передо мной.
— Да ты гений! — сказала я и взяла бумагу и ручку.
Затем я написала на одной бумажке «от Валентино», а на другой — «От Вокса».
— Этим мазафаккерам точно должно понравиться, — пробормотала я.
Первым делом я решила зайти к Воксу. Кое-как найдя лифт, спрятанный за стеной, я спустилась на несколько этажей вниз.
От лица Вокса:
Валентино снова забыл очки, а у него и так плохое зрение. Он, не раздумывая, взобрался на люстру и начал есть лампочки! В прошлый раз, когда он уже пытался это сделать, лампочка застряла у него во рту, и нам пришлось тащить его в медицинский пункт. Из-за этого мы пропустили собрание оверлордов.
Я с трудом оттащил его от люстры и начал ругать, когда в комнату вошла Мира. Я даже не знаю, как правильно произнести её имя. Это неудивительно, ведь она русская. У неё не только имя, которое непонятно как пишется — через а или о, но и странные повадки. Например, она ест тонкие блины, просто беря их в руки, и не пользуется вилкой и ножом.
Она поёт странные песни на русском языке: то громкие, вроде «Жу-жу-жу, езжу на пижо и не пержу», то спокойные, как «Во поле берёза стояла» или «Небо засыпай баю-баю-бай». Из-за её русского акцента мне страшно слушать, как она говорит на английском, хотя поёт она лучше.
Сразу видно, что она выросла в среднеобеспеченной семье. У неё есть вредный и нервный, но временами добрый отец, мать, с которой я не знаю, что не так, и младшая сестра, которая всегда жалуется. Иногда я задаюсь вопросом, зачем Вельвет подобрала её на улице. Не знаю, чем она ей приглянулась.
— Чего вы тут разорались, мудилы? — спросила она сходу.
За то, что она назвала меня мудилой, я хотел дать ей пощёчину, но, учитывая её способности, решил не делать этого, так как это ни к чему хорошему не приведёт.
— Это всё из-за этого телевизора, — сказал Валентино.
Его слова меня жутко разозлили.
— Не нужно было лезть на люстру. Вал, скажи мне честно, ты больной? — спросил я.
В этот момент Вал вылетел из комнаты как торпеда, задев Миру так, что её дверь впечаталась в стену. А потом она как ни в чём не бывало пошла к себе. От того, что с ней произошло, у меня задёргался глаз.