Что делать, если твой классный руководитель- Сатана

Когда «господин Белиар» наконец уразумел, что от него требуется, то сначала очень долго удивлялся, игнорируя просьбы Искариота быть потише, пока тот наконец не пригрозил, что нас поймают, и это будет из-за нерадивого наставника.

– Хорошо, ребятки, – довольно хмыкнул Белиар и, готова поклясться, он в этот момент азартно потер подбородок, прищурив темные глаза, – я вам, так и быть, помогу. Но по мере сил. Слушайте, у меня прям ностальгия. Может, мне присоединиться?

– Слушайте, господин Белиар, – прошипел Иуда, – да вас здесь сразу заметят. Вам не кажется, что демон в Раю – это уже оксюморон какой-то?

– Парадоксально, – медленно протянул демон, – а тебя, Нечистого духа, значит, не заметят?

– Ой, ну я прикинусь кем-нибудь из здешних, да и все дела. У меня же ваш свиток номер семь был... – Иуда как-то резко осекся.

– Ах ты паскуда, я ж тебе велел его не брать, – зло рыкнул Белиар.

– Да? – притворно-искренне удивился Нечистый. – Ну что поделать, взял уже...

– Как вернешься – я тебя за уши по полной программе оттаскаю, – жизнерадостно пообещал четвертый повелитель Ада. – И только попробуй мне не притащить свою апостольскую задницу в срок к завтрашнему дню.

– Как мило, вы обо мне беспокоитесь, господин Белиар, – Иуда лукаво улыбнулся, покачав головой, и вдруг резко переменил тон, – спасибо вам. Вы один из немногих, кто это делает искренне и...

– Поболтай мне, – сквозь зубы процедил Белиар на том конце, – и да, вам все время прямо, никуда не сворачивайте. Попадете, куда вам и надо. И... если что понадобится – сразу обращайтесь, – мне показалось, голос у демона чуть дрогнул. Но, наверное, лишь показалось.

Иуда вздохнул, снял очки, взглянул на них с каким-то не поддельным прискорбным сожалением, будто они были для него самым дорогим на свете, и, протерев рукавом, убрал в нагрудный карман.

– Слушай, я придумал, что мы сделаем. Сейчас мы с тобой отожмем какого-нибудь здешнего крылатого чукчу, прикинемся блаженными и заставим нас провести, куда надо. Потому что без сопровождения нас чертовски быстро обнаружат, и операция будет заранее обречена на провал, можно считать, – Нечистый снова улыбался, но как-то странно.

– Не тяжко тебе будет без очков-то? – участливо осведомилась я; он подозрительно моргал и щурился.

– Тяжко, – он развел руками все еще улыбаясь, презрительно-обреченно, – но уж как-нибудь справлюсь. Кого надо – по голосу узнаю. Здесь, видишь ли, с очками не получится.

– А, ясно... – я кивнула с таким видом, будто все поняла. – Иуд...

– М? – он рассеяно вскинул голову.

– У нас же все получится?

– Естественно, – он развел руками, словно это было донельзя очевидно, – пора уже заканчивать эту добрую сказку на минорной ноте. Подведем же, мой друг, к концу эту великую битву бобра с ослом.

Э... Добра со злом, что ли?

– И перехватив инициативу в свои руки, – торжественно завершил Нечистый. – В конце концов, добро всегда побеждает. Кто победил, тот и добрый.

Все шутишь... Но ничего, так даже колени меньше дрожат, и хочется верить, что хоть на этот раз все получится...

– Ну что? – Искариот ободряюще улыбнулся. – Апостол mode on.

Я и пикнуть не успела, как «апостол mode» беспардонно высунулся из нашего уютного кустистого убежища.

– Чува-ак, – он по-дружески обнял за плечо проносившего мимо свои телеса ангела, и ткнул ему пальцем в живот.

– А... Анакрион, – неуверенно пролепетал крылатый.

– Не, это слишком сложно, будешь просто Ашот, Так вот, Ашот... А ты изволь немедленно всунуться обратно, мне сейчас всю малину испортишь, – прошипел Нечистый, мельком оборачиваясь ко мне, и тут же продолжил, – проведи нас, короче, ко дворцу Сефирот. За это снизойдет на тебя... это... как бишь его, запамятовал... о! благословение божье. Усек? Все, веди.

Тугосображающий «Ашот» медленно кивнул и совершил порыв взять Искариота за руку.

– Отставить голубизну! – тот аж отскочил. – Веди давай, шевели лаптей.

Ангел пожал плечами и нетвердой поступью пошел вперед. Нечистый выцепил меня из миловидного кустика за локоть. А дорога на всем нашем пути как была совершенно обычной, так и оставалась. Конца и края ей было не видать.

– Странные они, – я подтянулась к Нечистому, разговаривая громким шепотом.

– В большинстве своем для нас безвредны, потому что слишком недалекие. Делают только то, что им говорят, и ничего другого не умеют. Запомни, наши главные враги – это архангелы, апостолы и наш славный... хи-хи... «крестносец».

– Мне послышалось «апостолы и алкаш», – я, вздохнув, потерла левый висок.

– Тебе постоянно что-то слышится, – Иуда махнул рукой, – а я уже представляю мировой бестселлер с эдаким названием. Да он даже Библию по популярности превзойдет. Да-да... Больше упоротости, друг мой, только этим, честно сказать, мы здесь и спасемся.

Неожиданно дорога начала расширяться, и скоро обочину уже было рассмотреть довольно проблематично. А впереди путь вообще заканчивался, рассеиваясь в свете; там что-то еще мелькало, но мне со своим зрением было не увидеть, Иуде – тоже, но он, кажется, это и так знал, потому что наклонившись к моему уху, заговорщически прошептал:

– Ща веселуха будет...

– А чего это? – я удивленно уставилась на него.

– Силушку свою богатырскую проверить хочу! А там же на входе, понимаешь, «блок-пост». Знаешь, кто им заправляет? – Нечистый хитро взглянул на меня, прижмурив один глаз. – Петрушка.

– Апостол Петр, что ль? – для пущей верности уточнила я.

– Он самый, горемычный. Ох, сейчас я «раззудись плечо» устрою! – Иуда прям весь воодушевился.

– Подраться любишь? – весело хмыкнула я, спотыкаясь о гребаный серый булыжник.

– Пф-ф, – Нечистый сосредоточенно сдул со лба темную прядь, – у меня с Петрушей личные счеты еще не сведены. Ну да ладно, сведу когда-нибудь... А пока что... с него причитается... Смотри, Аннушка, вон мы как близко подошли.

Слова Иуды заставили меня резко остановиться и взглянуть вперед. А точнее вверх.

Перед нами красовалась огромная до неприличия кафедра – ну чудеса, это как надо было изощренно умудриться, чтоб ее не заметить? – цвета молочной шоколадки. А наверху был микрофон. Розовый и пушистый. Я, кашлянув, подумала, что это уже перебор. И как здесь местные не подыхают от передоза некоего, так называемого кавая? Не, это не по Сатане. Пушистость микрофона я еще могу понять, мало ли, ветер, но цвет-то почему розовый?!

Мы остановились перед монументальным сооружением, и тут, как мне показалось, из-за него послышался смачный такой храп с прихрюкиванием.

Иуда как взял и сходу шарахнул кафедру ногой, что та аж зашаталась.

– Просыпайся, мать твою за ногу! – Нечистый с удовольствием повторил требовательный пинок и сразу же крайне возмущенно обратился ко мне. – Во плагиатит, а? Аки сивый мерин. Спать на работе – это моя святая обязанность!

Из-за кафедры послышалось сонное бормотание и начал вылезать некий бородатый мужик в балахоне.

– Э... Ашот, будь хорошим мальчиком, отойди в сторонку, – я ткнула пальцем в ближайшие кусты, – постой там, пока дяди разберутся. Мы тебя позовем.

Ангел вновь медленно кивнул и отковылял подальше. Во дают, со своими крыльями уж и ходить разучились, лентяи.

– Что вам, странники? Почто отвлекаете меня от молитв господу нашему? О, вас трое? Счастливое число, помните, бог троицу любит, – поучительным тоном принялся вещать апостол.

– Ну не знаю, не знаю, – Иуда озадаченно потер подбородок, – я как-то вообще не сторонник групповух.

И тут, как величал его Нечистый, «Петрушка» окончательно завершил с притиранием глаз, и они у него полезли на лоб. Слишком буквально даже полезли.

– Иуда... ты?! А еще эту бабу склочную с собой притащил?! – чуть ли не заверещал он, по всей видимости, крайне удивленный нашим появлением.

– Кто всклочная баба? Я?! Да ты смотрю, смелый, сейчас сам у меня бабой станешь, медведь ты полосатый! – неожиданно сорвалось с губ.

Ну я не виновата, а слабость эту знаю за собой давно, что язык, когда злюсь, за зубами держать совершенно не умею. Но Искариот собирался было что-то ответить, но лишь только услышал мою переполненную гневом реплику, как сразу покатался со смеху, ударяя ладонью ни в чем неповинную кафедру. И тут мне пришла ужасно бескультурная идея написать на ней слово, которое так любят царапать на скамейках, партах, заборах, в туалетах, лифтах и подъездах, да и вообще везде. Оно бы здесь неплохо смотрелось и личность Петрушки выражало бы просто замечательно.

– Как ты попал сюда, предатель? – продолжал гневно вопрошать апостол. – Тебя постигнет неминуемое возмездие за то, что ты посмел явиться сюда, осквернив сад божий своим присутствием! А еще притащил сюда перерождение Антихриста!

Что?! Я даже поперхнулась и закашлялась до хрипоты, предположив, что Петрушка перед службой изрядно набрался воды. Которую перед этим в винцо перевоплотили.

– Воу-Воу, полегче, столько лет не виделись, и сразу неминуемое возмездие, совести у тебя нет, знаешь ли, – обиженно заявил Искариот, сложив руки на груди, и едва оппонент собирался сказать ему нечто важное о своей совести, как Нечистый резко переменил тон на крайне удивленный. – Ой, что это?! Да это же дерево, мама моя! Как давно ты с ним не виделся, Петруша! А теперь – поцелуй!

И он, схватив вышеупомянутого за волосы, добро но «познакомил» его с кафедрой лицом; так что пресвятому, казалось, после такого знакомства надо было немного отойти, и он, испустив тоненький стон, сполз куда-то на пол.

– Мы примерно равны по силе, – Иуда развел руками, – но на моей стороне был элемент внезапности. А сейчас времени у нас меньше, когда этот перец прийдет в себя, нас пошлют искать штук пятнадцать легионов; и тогда нам кирдык. А пока кирдыка не наступило, мы должны успеть справиться.

Я толково кивнула, подозвала незадачливого Ашота, и мы поспешно тронулись дальше. Честно говоря, я и понятия не имела, что мы собирались делать дальше, но начало выдалось весьма удачным, должно признать.

А это – всегда признак нелегкого конца.