Глава 27
На перемене я решила забежать в столовку, прикупить себе что-нибудь съестное, а то, несмотря на плотный завтрак, снова хотелось есть. Какое ж я вечно голодающее чудовище...
Очередь там была длиннющая, и я сразу почувствовала себя неуютно. Ненавижу это ощущение, как будто ты стоишь не в очереди вовсе, а в очертенелом стаде баранов, поэтому я поспешила уйти.
На следующей перемене вернусь пораньше...
Но пока я, наконец, пробралась к стенду с информацией, чтобы выяснить, где будет проходить урок этой религии, и наконец нашла нужное объявление, прозвучал звонок. Я зевнула и, решив, что все равно уже опоздала, степенно пошла к пятьдесят четвёртому кабинету.
– Извините, можно войти? – дверь с трудом поддалась, видимо, из-за того, что в кабинете форточка была открыта.
– Макарова? У меня сил нет уже тебя отчитывать. Где ты пропадать изволила? – устало спросил учитель.
– По уважительной причине, – мрачно бросила я, закрывая за собой дверь, я-то думала он хотя бы сейчас от меня отстанет, так не-ет же, надо обязательно привязаться к чему-нибудь, – я номер кабинета смотрела внизу, на стенде.
– Садись, – он указал на свободное место на первой парте, прямо перед учительским столом.
О, так вот какая ужасная участь грозит опоздавшим, то-то я смотрю, весь первый ряд перед его столом так скажем, «не густо заселен».
И тут меня ждал один сюрприз. В виде скучающего Искариота на подоконнике.
– А ты чего здесь делаешь? – поперхнулась я, стараясь, чтобы для остального класса это не выглядело, как «тихо сам с собою я веду беседу...»
– Я здесь наглядное пособие, – фыркнул Нечистый, пересаживаясь ко мне за парту. – Ты как, после встречи с этой полоумной-то?
– Да живая вроде как, даже умудрилась обойтись без сотрясения мозга, – и тут мне в голову совершенно случайно пришла одна мысль. – Иуда, а ты что, без очков совсем ничего не видишь?
– Чертовски верно подмечено, – вздохнул он, – когда они разбились, я уж подумал что все, апокалипсис. Я же без них вас даже друг от друга отличить не смог.
– Ясно, – неразборчиво пробормотала я, положив голову на руки. – И-извини...
– Эм... За что? – Иуда недоуменно изогнул бровь.
– Я подумала, что ты просто так сбежал...
– Ну-у... бывает, – лениво и как-то совсем безучастно протянул он.
После чего наступило молчание, и я начала прикидывать, что может, он все же обиделся, а Нечистый занимался выделыванием самолетиков из листов учебника «Основы ОПК», который меня мало заинтересовал.
Дьявол рассказывал что-то сухо и неинтересно, так что хотелось спать. Помнится, когда он нам про сталинские репрессии рассказывал или про Холодную войну, у него в глазах даже огонь был, а сейчас... Я ожидала чего-нибудь поинтереснее, но школьная программа остановилась на символике, религиозных праздниках, храмах и всякой подобной чепухе, вроде роли молитвы в жизни человека.
И тут кто-то из моих дражайших одноклассников решил приколоться, и, надо сказать, слишком удачно.
– Извините, можно спросить, – послышалось из глубины класса робкий голос, – а если помолиться Сатане, что будет?
– Смотря с чем обращаться, – усмехнулся Сатана. – А вообще-то, я вам по секрету скажу, как любимому классу, кому не молись, а результат тот же. Славить Дьявола не стоит, он не терпит раболепия, благодарить вроде бы не за что, хотя аспект спорный, ну а выпросить что-то, сами понимаете, – он развел руками, – бесполезно, только беспокоить. Но если очень хочется, можно и сделку разумную заключить, только не факт, что она состоится.
– А в чем гарантия заключения сделки?
– А тебе зачем? – Сатана опустился на парту завалившей его вопросами Ксюши, маленькой хрупкой девушки, которая почти ни с кем из класса почему-то не общалась. – Неужто бог уже не помогает? Срок действия религии истек, надо обновить? Чего в сатанизм-то удариться решила?
– Я... Извините... Можно после урока? – сбиваясь, пробормотала она.
– Ну ладно, – Дьявол передернул плечами, – мне даже интересно стало.
– Как думаешь, что у нее? – тихо прошептала я, склонившись к Нечистому.
– А мне и думать не надо, – лукаво улыбнулся тот, поправляя новые очки, – я и так знаю. Во-он, видишь, какие у нее круги под глазами? Это потому что она до вечера работает, а потом домой поздно приходит и уроки делает. А все почему? Потому что отца у нее нет, а мать больна. Сестер-братьев кормить надо. Нелегкая жизнь, скажу тебе, – взгляд его, показалось, на миг потускнел.
– А ты откуда знаешь? – оживилась я.
– Да она уже к кому только не обращалась за помощью, – вздохнул Иуда, откинувшись на спинку стула. – И понимаешь, теоретически, я мог бы ей помочь, но для этого мне нужно получить разрешение.
– Зачем, – я качнулась на стуле, едва не попав себе ручкой в глаз.
– Для безвозмездных сделок так полагается, – Нечистый пожал плечами.
– Безвозмездных? – удивилась я.
– Ну а что с нее взять? Душу? Если будет благодарна, и сама к нам придет после смерти. Ну а если не будет, и не взыграет в ней совесть и чувство собственного достоинства, то и незачем нам такая душа гнилая, – он поправил сползшие на нос очки, а я невольно задалась вопросом, раз у него новые, то почему бы их по размеру не подобрать, чтоб не сползали.
– А разве Преисподняя – не место гнилых душ? –спросила я вместо этого.
Иуда хотел было что-то ответить, но не успел.
– Внимание, класс! – историк встал перед доской. – Конец урока, небольшой организационный момент. Следующий урок – обществознание, насколько я знаю. Потом физкультура, а после идете домой, учитель физики уехал на экскурсию с классом, а в кабинете русского будет олимпиада.
– А почему нам вчера не сказали? – послышался возмущенный голос из класса.
– У меня бы рука устала, вам замечания о прогулах писать, – фыркнул Дьявол. – Кто дежурный?
Так. А что это все так деликатно молчат? Неужто?..
– По ходу дела моя очередь, – я лениво вскинула руку вверх. – А со мной Кубанов, но его сегодня нет.
– Думаю, это не столь большая потеря, помощники у тебя найдутся, – он красноречивым взглядом указал на Искариота.
– Допрыгался, – тот развел руками.
– Можешь не помогать, – я пожала плечами, и тут же прикусила язык.
Ну все, теперь класс точно решит, что у меня завелся воображаемый друг.
Неприятно ударил по ушам звонок, и воодушевленные скорым концом рабочего дня одноклассники, покинули кабинет, остались только я, Дьявол, Ксюша и Иуда.
Нечистый дух вскочил на парту и, перепрыгивая с одной на другую, перебрался к моей однокласснице.
– Ну и что с тобой приключилось? – спросил Дьявол. – Рассказывай.
– Нет, знаете, наверное, это зря, я лучше пойду, – замялась она.
– Разрешите помочь девчонке, м-м, господин Люцифер? Ну позязя... – протянул Нечистый дух.
Люцифер, значит... Какое же имя восхитительное...
– Отставь елейности, – скомандовал Дьявол так строго, что бедная Ксюша вздрогнула, подумав, очевидно, что это относится к ней.
– Я думаю, это мое дело, и я должна самостоятельно разобраться, – выпалила одноклассница и, схватив сумку, выбежала из класса.
– Ну и скажи мне потом, что у людей с логикой все в порядке, – Сатана сложил руки на груди, – и зачем тебе сдалось это недоразумение?
– Себя в ней узнаю, – развел руками Нечистый, – чертовски плохо, когда болеют родные. Еще хуже, когда умирают.
– Делай, что хочешь, – внезапно согласился Дьявол, раздраженно махнув рукой.
– Подожди, – я схватила классного руководителя за руку, прежде, чем дверь за ним успела захлопнуться, – мы домой вместе пойдем?
– У тебя освобождение от физкультуры, уберешься на один урок раньше и пойдем, – он развернулся лицом, слегка коснувшись теплыми губами моего лба. Я сдавленно сглотнула, стараясь не шевелиться.
Сохранить бы подольше в памяти его теплое дыхание на встрепанных волосах и дуреющего от родного запаха сознания...
– Ой, какие нежности, – промурлыкал откуда-то сбоку Искариот, и я, густо залившись краской, смущенно отстранилась.
– Мы в школе, – сухо напомнил Дьявол, – не забывай о субординации, – и вышел за дверь, предварительно кинув на Нечистого испепеляющий взгляд.
Да что там, я и сама убить его была готова, но потом сразу же пожалела.
– Слушай, Иуд, так ты мне можешь сказать одну вещь? – комкая ремешок от сумки, начала я.
По-правде говоря этот вопрос меня уже давно волновал.
– Какую? – Искариот прищурился.
– А что в Аду с... кхм... грешниками делают? Неужели правда пытают и поджаривают в котлах? Только честно!
– Наи-ивная, – снисходительно протянул он. – Столь устрашающий образ нужен церкви на земле, чтобы выкачивать из народа деньги за проданные индульгенции и молитвы всякие. В Преисподней, может быть, и было плохо, если б не усилия демонов. Пандемониум был воздвигнут на месте, где раньше находилось Серное озеро в знак победы над природой Ада. Вот тогда был номер, когда я вместо того, чтобы очнуться в обжигающей лаве, пришел в себя посередине главного зала...
– Ну... а за Пандемониумом? – осторожно спросила я.
– И за ним все застроено, насколько хватает глаз, многие реки вроде Стикса осушены или используются каким-то образом в хозяйственных целях. Условия для жизни в Аду, конечно, похуже, чем на земле, но когда начинаешь воспринимать Преисподнюю как дом, все предстает совсем иначе. Даже в ее выжженных долинах можно найти что-то совершенно по-особенному чарующее, – мечтательно проговорил Нечистый. – А пытать нам особенно некого, основной контингент: некрещеные дети, ученые, язычники, атеисты да самоубийцы; многие, причем, – дельные люди. Ах да, еще наши контрактеры, ну, с ними порой бывает тяжеловато.
– Ну а маньяки, убийцы, насильники как же? – я изумленно округлила глаза.
– А, эти ребята, видимо, знают фишку про «помолись перед смертью и все грехи тебе будут отпущены». А те, кто не знают... К ним соответствующие меры, но чаще это же просто больные люди. Их еще блаженными называют, ну а у таких «блаженных» знаешь, куда пропуск?
– Догадываюсь, – хмуро пробормотала я, чувствуя, как представления о религии рушатся, – но это же...
– Несправедливо? И не ищи ее, справедливость эту, нет никакой, сколько бы не было попыток доказать обратное. Мрази живут, дети умирают – и это жизнь. В которой нет и не должно быть понятия справедливости, потому что она сама по себе является иллюзией. А главный иллюзионист у нас – бог, который, чтобы не признаваться в том, что самодур конченый, придумал выражение про «неисповедимые пути». А так... Мы все в Аду выживаем потихоньку, трудно порой, но кому сейчас легко? Что люди... Что демоны... У нас одна судьба, – сказав это, Иуда скрылся за дверью. – Жду тебя через уро-ок, убираться бу-у-удем, – донеслось уже из коридора.
Нечистый встретил меня у классного кабинета, сразу же после обществознания. Он стоял, подпирал спиной стену и лениво рассматривал снующих мимо учеников и обучающий персонал.
– Ну что, приступим? – он вновь поправил сползающие на нос очки.
– Это... Если у тебя другие дела, можешь и не помогать, если что, я скажу...
– Идем-идем, извращенка маленькая, – он буквально затолкал меня в класс, не дав договорить, – мне не в тягость, да и ты, держу пари, смотаться собиралась, не выполняя священный долг перед классом.
Я выдохнула, поджав губы. Просек-таки, я ведь действительно Дьявола рассчитывала один урок подождать на улице или в каком-нибудь кафе. И в своей-то квартире ненавижу убираться, не то что в классе.
– Почему это я извращенка?
– Потому что Дьявол кое-кого предупреждал в своей спальне потише себя вести, но кто-то не послушался, – промурлыкал Иуда.
На этом моменте у меня дернулся глаз. А ведь и правда, Нечистый же тогда за стеной в кабинете был...
– А вот поменьше слушай! – я, нахмурившись, сложила руки на груди. – Тебе-то что за интерес?
Нечистый почему-то засмеялся, прикрывая рот рукой. Из-под стекол очков ехидно сверкнули вишневые глаза.
– Так значит, все-таки было? А сначала сознаваться не хотела! – с победной усмешкой проговорил он, предусмотрительно уворачиваясь от удара.
– Вот я тебя сейчас мокрой тряпкой! Подожди у меня, негодник!
Но Иуда ждать вовсе не собирался, а принялся довольно ретиво убегать от всяческих выражений моего праведного гнева через ряды парт.
– Меня уже и половником били, и табуреткой, и даже метлой! – радостно сообщил он, вновь уворачиваясь от неумелого выпада. – Ну ладно-ладно, не обижайся, – Нечистый поймал мой кулак и заломил руку, так что в плече что-то хрустнуло, – хватит махаться-то, вспыльчивая какая.
– Ну да, а теперь еще и руку мне выверни давай, – надулась я, – бессовестный.
– Ну а чего ж ты хотела? – дурашливо развел руками Искариот, выпустив меня из мертвой хватки. – Говори, что делать нужно?
– Вот, воды иди набери, – я вручила ему зеленое эмалированное ведро и выпроводила из класса, кое-как объяснив, где взять ее, воду эту.
Не стану же сама ее таскать с больной рукой. Надо будет ему сказать, чтоб силу свою на будущее рассчитывал, а то так и сломать что-нибудь недолго.
Дверь скрипнула и я обернулась, удивленная, что Нечистый так быстро воротился. Но это был вовсе не он.
В облике заглядывающего в кабинет дядьки, вроде бы, и не было вовсе ничего необычного, кроме одной ма-аленькой особенности... У него брови сходились прямо посредине лба. А так все в норме, стандартный тестостероновый самец.
– Э... А вы кто собственно?.. – лениво начала я, но договорить не успела, потому что «монобровь», очевидно церемониться совершенно не собирался и без приветствий сразу же залепил мне знатную оплеуху, в результате которой я оказалась на полу с гудящим затылком.
Вот тебе раз...
– Какого черта? – мрачно поинтересовалась я, воинственно сдувая со лба прядь непослушных волос.
– Извини, пожалуйста! – тут же сердечно извинился дядька. – Прости, ради бога, обознался!
Но не-ет уж, не тут-то было, сегодняшний лимит прощения исчерпан еще на Иуде, а тебе мужик, достанется по полной программе.
– Я т-тебя отучу, как на девушек с кулаками бросаться, умник, – в голове все еще что-то гулко ухало, поэтому приходилось придерживаться за затылок, – ты меня, зараза, стороной за десять километров обходить будешь...
Сказанное выше было чисто для красного словца. Я вообще, когда злюсь, могу и не такого наговорить, контролировать себя в такие моменты я никогда не умела и, похоже, не научусь. Но бить меня, а тем более, бить по голове, категорически запрещено, потому что место это у меня слабое, и туда чуть чего сразу же ударяет кровь. А когда она туда ударяет, я вытворяю такое, чего бы совершенно обычной Ане Макаровой и в мысли не пришло сделать. Но знакомство с Дьяволом даром не обходится...
Кто бы мог подумать... Но я на полном серьезе схватила стул и без зазрения совести принялась им лупасить задиристого незнакомца. Правда ему, похоже, от этого было ни горячо, ни холодно, но пылу моему перепугался он изрядно. Ну или мне так показалось.
И тут дверь, скрипнув, отворилась и в проеме завис Искариот.
Я даже свое увлекательное занятие прекратила, чтобы понаблюдать за тем, как изменяется выражение его лица. Ну еще бы, такая картина... Псевдо-возлюбленная Дьявола, с виду спокойная, метелит советским стулом брутального качка, при этом в красках объясняя, чего он сделать не сможет, если ему этим самым стулом врезать промеж ног.
Нечистый дух глубокомысленно присвистнул, тем самым привлекая к себе внимание «моноброви». Последовало секундное молчание, потом дядька чуть не оглушил меня своим утробным рыком, который заключался примерно в том, что:
– И-иуда!!
И большой смысловой нагрузкой не блистал.
– Опс! – притворно удивился Нечистый. – Аннушка, по сложившися обстоятельствам я, к сожалению, должен временно отлучиться, и скоро не вернусь. Передай господину Люциферу, что я не нарочно, а по уважительной причине, и еще... – Искариот предусмотрительно скрылся за дверью, пока монобровь продолжал свое бравое наступление, – ...ты зря ему стулом врезала, он страх какой злопамятный! – донеслось уже из коридора.
Монобровь, как по команде, сорвался с места, раскидав на пути пару парт, и выскочил за дверь, после чего, судя по звукам, наткнулся на оставленное Иудой ведро с водой и, расплескав половину, продолжил погоню.
Я пожала плечами, и втащив ведро в класс, принялась добросовестно убираться.
***
После урока выяснилось, что у Дьявола образовались срочные дела, и домой мне топать в одиночку. Что ж, видно, и впрямь что-то серьезное приключилось.
Я приостановилась на лестничном пролете, чтобы проверить, ничего ли в классе не забыла во время «веселой уборки», и тут меня кто-то окликнул. Я подняла голову и чертыхнулась про себя. Какого черта, Юля? Хватило мне уже сегодня приключений на голову, интересно, с чем она ко мне на этот раз, с нравоучениями или кулаками?
– Извини, не убегай только, ладно? – девушка осторожно приблизилась ко мне. – Вот держи. Я не хотела тебя бить, правда. – Она протянула мне какую-то мазь, видимо, от ушибов.
– Не нужно, – я убрала ее руку, – знаешь, странно, что ты извиняешься. Это как-то глупо, что ли. Ты ведь так не поменяла свою точку зрения и, к тому же, делала тогда все осознанно.
– Мне нельзя было по-другому, – тихо, но от этого не менее твердо произнесла она. – Если бы не появление Дьявола, тебя бы убили, а мне бы здорово влетело за то, что не убила сразу. Но теперь мне придется искать нового хранителя...
Не знаю, что меня больше всего обрадовало, известие о том, что Сатана убил того выскочку или что Юля говорила об этом без особой боли в голосе.
– Ты постоянно говоришь, что у тебя нет выбора что-то сделать, – неспешно рассуждала я, отворяя дверь на улицу, – и кто же, позволь поинтересоваться, тот супостат, что у тебя его отнимает.
– Дело не в этом, – девушка неловко замялась, – у меня его с самого начала не было.
– Тогда тебе кто-то нагло врет, – фыркнула я, закинув руки за голову.
– Да нет же, ты опять не поняла. Мы будто на разных языках говорим! – неожиданно вспылила она, и от невнимательности чуть было не упала, споткнувшись о бордюр.
– Осторожно, часть проезжая, под ноги смотри, – я грубо отдернула ее от дороги, поближе к светофору.
Наша оживленная дискуссия на время прервалась.
Я стояла на перекрестке и размышляла, куда лучше пойти: к себе домой или же в квартиру, ключи от которой мне дал Дьявол. По иронии судьбы она находилась по соседству с Юлиной. Не знаю, почему, но мне показалось, что под самым носом у врага будет безопаснее...
– Так ты на меня обижаешься? – робко осведомилась одноклассница, когда мы уже свернули в квартал неподалеку от гаражей. Серый фасад дома уже виднелся за деревьями, особенно унылый сегодня почему-то.
Я задумалась на секунду, что бы ответить, прислушиваясь к себе. Но ответить ничего не успела, потому что сознание неожиданно противно поплыло, рассыпаясь сиреневыми точками. Юля что-то обеспокоенно закричала, потом как-то неожиданно осеклась. Сиреневые точки слились воедино, неожиданно вспыхнув. Я только подумать успела, что никуда не годится по столько раз за неделю в обморок падать.