Глава 14
– Ой, Анютка, а ты как здесь? – Юля добродушно улыбнулась, прикрывая за собой соседнюю дверь.
– Э... Ну я это...
Ничего путного в голову не приходило, ну еще бы, ведь сейчас как раз придумать правдоподобную отговорку, это, безусловно, самое лучшее время, чтобы перестать соображать. А хуже всего то, что сейчас из квартиры выйдет Дьявол, которого Юлька до сих пор принимает за нашего классного руководителя. Нет, вряд ли она способна на такие низкие вещи, как распространение сплетен, что мы с учителем живем вместе, но... Я же вчера с ним переспала, черт возьми! А значит все домыслы, которые могут возникнуть, даже самые грязные, скорее всего окажутся правдой. И это прискорбно. Чувствую себя девушкой сами-знаете-какого поведения...
– Здравствуйте, – сдержанно кивнула Юля, вышедшему из квартиры демону, он ответил тем же.
И все? Не будет никаких тебе: „А почему вы в одной квартире живете, вы что родственники?" и так далее? Неужели бывают настолько толерантные люди, я ее прямо зауважала.
– Так что, Анечка, гулять идешь? – улыбнулась девушка, по всей видимости все еще надеясь получить от меня нечто относительно вразумительное.
– По делам, – я поджала губы.
Почему-то особенно любезничать с ней не хотелось, пусть я и старалась подавлять зачатки мизантропии, и относиться хорошо хотя бы к нормальным людям, но сейчас я была слишком вымотана для такой борьбы, да и к тому же опять не выспалась, что ощутимо давало о себе знать, отражаясь на настроении.
– А что это у тебя? – я указала взглядом на что-то длинное, завернутое в какие-то бумаги. Просто так. Из интереса.
– Ах это, – она приподняла предмет в руках, – я же копьем владею, и у меня сегодня секция. А ты как, не хочешь тоже?
Было бы не плохо, особенно в сложившейся ситуации, когда того гляди придется отбиваться от обезумевших медиумов.
– Я подумаю, – пришлось через силу улыбнуться, и я, помахав рукой, быстро пошла вниз по лестнице.
На улице действительно царил такой холод, что довольно злостно щипало нос и щеки, а ведь только конец сентября, бесстыжая погода, мать ее. Чтобы не поддаваться плохим мыслям, я решила развлекать себя бессмысленной болтовней с тем, кто беседу поддерживать был явно не намерен.
– Кстати, сегодня же выходной, конец месяца, мне родители должны были денег прислать. Можно будет хавчик накупить. Ты какую еду больше любишь? Сладкое любишь?
– Ты всегда так много говоришь? – Дьявол лишь слегка изогнул бровь.
– Эм, нет. Только с теми, кто мне интересен.
– Так вот у меня та же ситуация.
– Намекаешь, чтобы я заткнулась? – обидно, однако.
– Намекаю, что если ты хочешь что-то спросить, обходись без вступительного слова, будь добра.
Быстро раскусил...
– Мне все узнать хотелось... А что будет, когда мы победим этих психов?
– В Ад отправишься вместе со мной, – коротко и будто неохотно ответил он.
– Это и так ясно, я имела в виду, а в Аду что?..
– Знаешь, странно, что ты об этом спрашиваешь. Все как обычно, отправишься на свой круг отбывать наказание. Или скажешь, не за что?
Черт возьми, неужели не шутит?! Смотрит совершенно серьезно...
– Не честно же... – обиженно протянула я.
– Аргументируй, – он слегка раздражённо взглянул на меня.
– Я же тебе помогаю, мог бы и поблажку сделать.
– Ты до сих пор цепляешься за меня, только потому что иначе тебе не выжить. Хочешь протянуть чуть дольше. Всего лишь самое обыкновенное мелочное желание. Все и так взаимовыгодно. А то, что мы переспали, – он склонился ко мне, грубо притянув за локоть, – вообще никак не влияет на мое к тебе отношение.
– И я совсем не об этом...
От боли в руке пришлось стиснуть зубы. Я вырвалась и молча зашагала рядом. Почему-то обидно было до слез. И больно...
Не влияет, говоришь... В этом ты как раз здорово ошибаешься, вон какой режим холодильника включил, а-ля „не подходи, сама в ледышку превратишься". Говорят, девушек сложно понять, а ты поди Дьявола понять попробуй.
Шел он довольно быстро, так что я за ним еле поспевала, такими темпами мы довольно скоро добрались до моего дома. Я с огромным трудом выудила из кармана ключи и взбежала по лестнице на третий этаж, сразу кинувшись к почтовому ящику доставать конверт. Что-то он сегодня слишком толстый, неужели родители раздобрились? Я второпях отперла замок и вбежала в квартиру. Фу, проветрить бы надо, а то снова этот запах, а если он заметит...
– Так ты пригласишь? – Сатана облокотился о дверной косяк.
Большое искушение было оставить его там стоять, но что-то мне подсказывало, что потом я за это здорово огребу.
– Входи, – неохотно процедила я.
Тоже мне, без приглашения войти не может.
Я направилась в свою комнату, на ходу распечатывая конверт. Ага, как же, размечталась, денег в этом месяце совсем мало прислали, хоть с голоду помирай, а зато фотокарточек этих своих со счастливыми лицами насовали полный конверт. Противно до омерзения. Ненавижу.
Я встала у окна, по очереди рассматривая каждую фотографию, а потом разрывая на мелкие кусочки и отправляя на пол.
А сестру свою особенно ненавижу...
Наверное, это ненормально, биться головой об стену, чтобы заглушить боль.
Наверное, это ненормально, залезать под стол и часами сидеть там, хватаясь руками за голову.
Наверное это ненормально, выть от безысходности, выдирая волосы клочьями.
Наверное...
Мои размышления прервал строгий голос. Бесцеремонно.
– Что у тебя с газовой плитой?
О, я ждала, что он спросит.
– А сам разве не догадался? Все же просто, как дважды два, а ты Дьявол, должен знать.
– И все же мне бы хотелось услышать это от тебя, – настойчиво произнес он.
– А ты думал, весь класс просто так старается меня избегать? Они уехали за границу два года назад, мои родители и старшая сестра. Она уже сдала все экзамены, поэтому ее взяли с собой, а меня нет. Это всего лишь простая отговорка, я же не дура и все поняла. Но толку от этого... Я просто была нежелательным ребенком, но родители оказались слишком принципиальными в этом вопросе, и в итоге беременность так и не прервали. Но я все время себя какой-то чужой чувствовала, а в душе понимала, что это всего лишь выдуманные прихоти избалованного ребенка. Меня ведь не били, ни разу не ругали даже, почти ни в чем не отказывали. Просто чужая была и все, глупо как-то даже. А потом они просто взяли и уехали, каждый месяц от них только деньги приходили. Мне плохо было, особенно поначалу, в школе одноклассники задирали, я об этом родителям писала, просила помочь, а в ответ только эти чертовы фотографии, будь они прокляты... Тогда это случилось в первый раз. Я включила газ, и ушла в свою комнату, там и заснула. Все бы и кончилось так, если б не соседи. Они запах почувствовали, вызвали скорую и еще кого-то там. Я потом в больнице долго лежала, но врачам каким-то чудом удалось меня вытащить. Разумеется, до родителей дошло, но приехала только мама. Скандал был, не помню уже, что она мне там наговорила, но записала на прием к психологу, а на следующий день уехала, даже не попрощалась. Люди вокруг говорили, что я просто внимание пытаюсь привлечь. По сути, так оно и было. Я два месяца походила на прием, потом бросила. И все повторилось вновь. Только на этот раз никто уже не приехал. В школу сообщили, поэтому директор так лояльно со мной обходился, а потом, видимо, решил, что раз меня защитить некому, то и изнасилование ему с рук сойдет. Уж не знаю, как информация о том, что я дважды пыталась покончить жизнь самоубийством облетела всю школу, но меня разом начали избегать. Я была не против, так даже лучше. Но потом началось что-то странное. Я почти каждый день принялась ходить на кухню нюхать этот чертов газ, понемногу правда, но все же... И ничего не могла с собой поделать. У меня от этого кровь из носа начала часто идти, потому я и на твой первый урок опоздала, когда ты меня еще за одежду отчитал, помнишь? Недавно еще и галлюцинации прибавились... А сейчас мне страшно... Мне просто страшно...
Я замолчала, ожидая теперь, что он что-нибудь скажет, например, что я малолетняя безмозглая идиотка, которая не ценит жизнь, или, что ему наплевать на меня. А он ничего не сказал. Просто стоял и смотрел на меня такими глубокими глазами. И было почему-то от его взгляда больно так, будто что-то внутри рвалось, ломалось и трещало по швам, оставляя на своем месте только разодранные клочья и острые потемневшие осколки. Странно...
Я лишь тихо вздохнула и распахнула шкаф, принявшись искать теплые вещи.
Снова чувства под стекло, так просто привычней.
И чего я добилась своим „проникновенным рассказом"? Он теперь меня ненавидит, а кроме того считает слабой и глупой, как и все вокруг. Странно, что он еще не соизволил мне об этом сообщить. Да и что творится?.. Я же не плачу никогда... В ваниль гребанную превратиться не хватало.
Молчание давило, словно в тисках сжимая уши. Может, он теперь вообще со мной разговаривать не станет, и зачем только я ему доверила свою душу. Хотя почему бы это вообще меня волновать должно?! Токсикоманка чертова...
– Слушай... Ты ведь догадался обо всем, еще когда в первый раз ко мне пришел, верно? Так зачем было меня об этом спрашивать?
По правде говоря, на ответ я и не надеялась.
– Я посчитал, тебе полезно будет выговориться, – хмыкнул Дьявол.
– Погоди-ка, – я резко выпрямилась, развернувшись к нему лицом, – с чего вдруг? С чего вдруг такая забота о слабой, избалованной, ничего не смыслящей в жизни девчонке с суицидальными наклонностями, которую ненавидят миллионы неизлечимо больных людей, из-за того, что она так легко отказывается от того, за что они даже душу бы продали?
Промолчал...
Так я и знала...
Сейчас вещи упакую и можно будет возвращаться, а потом и вовсе мало видеться будем, школа все-таки. А когда он разберется со всеми проблемами, то и вообще больше никогда не встретимся.
– Ты все еще хочешь умереть? – неожиданно спросил Сатана, прислонившись спиной к стене.
– Я устала спорить с тем, что на самом деле это всего лишь подростковые глупости, что родители меня любят и хотят добра, и уже год как живу нормальной жизнью. Как все...
– Это не ответ.
– Это ответ. Я не хочу больше строить трагедию, мне стыдно за то, что произошло. Доволен?
Я замолчала, чувствуя, что больше сказать ничего не смогу, иначе расплачусь, как сентиментальная девчонка.
А он в два шага преодолел расстояние между нами и неожиданно прижал меня к себе.
– Т-ты что делаешь? – ошарашенно произнесла я, пытаясь вырваться, – отпусти... Я же...
Голос задрожал, ровно так же, как и нижняя губа, и я беспомощно зарыдала, уткнувшись носом в его плечо. Подумал он... Что мне выговориться надо... И вообще, так не положено... Стыдно, и рубашка у него потом мокрая от слез будет... Я же не плачу никогда...
Дьявол отпустил только тогда, когда немного подуспоколись слезы, и плечи стали вздрагивать уже значительно реже. По-прежнему не говоря ни слова.
Я продолжила собирать все необходимые вещи.
И себя тоже ненавижу.