Глава 3
Я и понять даже ничего не успела, а уже столкнулась пятой точкой с дружелюбным и как всегда гостеприимным асфальтом, а рядом со мной со звоном приземлился небольшой складной ножик.
– Как это понимать? – строго спросил историк, выворачивая руку неуловимому мстителю во имя чести прекрасной дамы Алины Протодоры де Конфузье Полушкиной. – Ты знаешь, что тебя к уголовной ответственности могут за это привлечь?
– Да я... Я просто припугнуть хотел... – стал оправдываться тот. – Чтобы не воображала сильно...
– Ах, припугнуть хотел? А хочешь, я тебя припугну? Тебя, скорее всего, ожидает отчисление из школы, и, возможно, отправишься в колонию для несовершеннолетних. За покушение, – невозмутимо заявил учитель.
– Да вы что, не надо в колонию, я исправлюсь, обещаю, – кажется, порядочно наложивший в штаны мститель стал вырываться, но у него как-то вяло получалось.
– Времена детского сада давно прошли, и теперь подобными отмазочками не отделаешься. Ты не переживай особо, может, тебя просто на учет в полиции поставят и отпустят. С директором будешь разбираться, я не потерплю, чтобы социально опасные личности присутствовали в моем классе, – все так же спокойно продолжал историк.
– Да это она социально опасна, – мститель злобно ткнул пальцем в мою сторону, но классный руководитель сделал вид, что не заметил.
К тому времени я уже немного пришла в себя и начала подумывать, что неплохо бы уже подняться на ноги, но только я собралась это сделать, как бок пронзила острая боль, и я, схватившись за него, тут же вновь осела на землю. На ладони осталось что-то влажное, теплое и липкое.
– Василий Андреевич, отведите, пожалуйста, этого красавца к директору, пусть разбираются, а то он мне тут ножом размахивает, – учитель обратился к вышедшему из школы физруку.
Добродушный по своей природе дядя Вася сурово сгреб мстителя в охапку и утащил обратно в темные недра школы.
– Ты как? Встать можешь? – историк склонился надо мной и подал руку.
Я, чуть помедлив, взялась за нее и медленно поднялась с асфальта.
– Пойдем, к медсестре тебя отведу.
– Ээ, да я как-нибудь сама доберусь, – и далее проводить время с ним наедине как-то совсем не хотелось.
– Я обязан проводить тебя в медпункт как классный руководитель. Вопросы есть?
– Нет, – хмуро ответила я.
Вот бывают же такие, а... И возразить вроде бы нечего...
До третьего этажа я добралась с большим трудом, потому что бок саднил довольно ощутимо.
Учитель постучался в дверь медпункта, но ответа не последовало.
– И где эту старую каргу вечно носит... – пробормотал он себе под нос.
– Ай-ай-ай, и кто ж вас учил так о пожилых людях говорить, – покачала головой я, давясь от смеха.
– Заходи, не разглагольствуй, – историк открыл дверь, пропуская меня вперед.
– Ээ, так медсестры то нет...
– Я за нее. Раздевайся.
– Ч-чего?! – я аж подскочила от такой наглости.
– Рубашку, говорю, снимай. Неужели с дыркой в боку домой потопаешь? Я хоть рану продезинфицирую.
– Не буду я перед вами раздеваться! Что еще за новости! Уж лучше медсестры дождусь... – я насупилась. Ишь чего удумал, извращенец подлый.
– Пока ты ее дождешься, уже пора бы будет скорую вызывать, ничего серьезного, но крови потеряешь много, – заметил историк, наблюдая, как растет темное пятно на ткани рубашки.
Я резко выдохнула и начала быстро расстегивать пуговицы. Он у меня еще дождется. Я ему устрою... Только перед этим он увидит меня в одном лифчике. И это плохо.
Учитель указал мне на стул, а сам достал из прозрачного шкафа какие-то склянки, бинты и вату. Нелюбовь ко всевозможным врачебным принадлежностям у меня зародилась еще в детстве, поэтому при виде этого разнообразия по спине незамедлительно пробежала пара стай мурашек, исполняя свой священный долг.
Когда моей раны на боку, на которую я старалась не смотреть, коснулась чем-то смоченная вата, мне пришлось крепко стиснуть зубы, потому что щипало просто до ужаса дико. И пока историк преспокойно дезинфицировал порез, я прикладывала все возможные усилия, чтобы усидеть на месте. Наконец он закончил и затянул рану бинтом. Я быстро схватила свою рубашку и надела, демонстративно отвернувшись к нему спиной.
– Домой дойти сможешь? – поинтересовался учитель.
– Разумеется.
Черт. Не хватало еще, чтобы он до дома за мной потащился. Сдержано поблагодарив за оказанную помощь, я быстро ретировалась, чтобы он не успел почтить меня сим предложением.
Что-то подозрительно много случилось с нами за последнее время... Странно...
Ветер как-то неприятно свистел в ушах, и бок уныло и щемяще саднил. Я с ходу залетела на второй этаж и остановилась, пытаясь отдышаться. Ну все. Я безнадежно опоздала. Уже пятнадцать минут, как звонок прозвенел. Какой хоть сейчас урок, а то с перепугу все забыла, а торопиться уже и смысла нет. Я быстро выудила из портфеля дневник и открыла на нужной странице. И в следующий момент он чуть не выпал у меня из рук. Ч-что... Как история? Почему история? Я труп. Теперь точно, окончательно и бесповоротно труп. Он же меня заживо закопает. Как, ну как я могла забыть, что сегодня первым уроком история?!
– У тебя какие-то проблемы? – за спиной послышался густой бас, – на урок опоздала?
Замеча-ательно! Еще и директора встретила. Молодец, Макарова, все пряники сегодня соберешь.
– А чего тут стоишь, если опоздала? Иди на урок.
– И рада бы, да боюсь, – сдуру ляпнула я.
– А чего бояться, – добродушно улыбнулся усатый директор, – пойдем, я тебя отведу. Ругать не будут, не переживай. С каждым бывает, подумаешь, опоздала девчушка разок, что ж теперь, голову снести? Так и интерес к учебе недолго отбить...
Продолжая рассуждать, директор отправился вверх по лестнице, и я поспешила за ним, про себя подметив, что мне невообразимо повезло, и он оказался в хорошем расположении духа.
Директор постучался в дверь кабинета и вошел. В это время классный руководитель как раз рассказывал что-то о недееспособности временного правительства.
– Здравствуйте, – медленно протянул директор, по-хозяйски оглядывая класс, – это что ж вы такое с детьми делаете, что они боятся к вам на урок ходить?
– Позвольте уточнить, – историк изогнул бровь, – это ж кто именно считает меня столь устрашающим тираном?
После этой фразы я мысленно самоубилась, а из класса послышались смешки.
– Заходи, Анечка, – директор отступил чуть в сторону.
Э-эпичное появление. Я, стараясь не смотреть по сторонам и не слушать тихий шепот вокруг, быстро села на свое место, заметив только, как изменился в лице историк.
– Зайдете ко мне после уроков, обсудим эту тему, – вздохнул директор и вышел из кабинета.
Классный руководитель невозмутимо продолжил урок. Надо отдать ему должное, идеальный самоконтроль. Вот только что он со мной после этого сделает, страшно представить.
Наконец прозвенел звонок.
– Все свободны, – объявил историк, – на дом двенадцатый параграф. Можете идти. А Макарова задержится на перемене.
После этих слов я обреченно уронила голову на парту. Теперь мне точно хана.