Часть 16
День 9. Осознание.
-Еще раз спрашиваю. Драгоций, где твой брат? - Лидия Михайловна была неумолима и не поддавалась ни на какие уловки и ужимки Захарры.
-Не знаю. Он ничего мне не сказал, - как можно уверенней отвечала Захарра, но учитель верила слабо. Наконец Лидии Михайловне надоело это и она отпустила несчастную Захарру. Девушка залилась краской. В дальнейшем урок прошел весьма скучно, как и весь оставшийся учебный день. Захарра вела себя не естественно бодро и живо, на Нике же не было лица. При любом упоминании Фэша Захарра пряталась в свой воротник свитера или рассматривала ногти, Ник пытался перевести тему или любовался на свои суперинтересные шнурки.
***
Василиса не спеша шла до дома, погрузившись в раздумья обо всем. На улице было пасмурно и прохладно. Девушка уже пожалела, что забыла перчатки дома и засунула руки в карманы, как нащупала там какой-то листик. Огнева уже подумала, что это какой-нибудь очередной чек и хотела выкинуть бумажку, как вдруг увидела, что это небольшая записка с номером больницы и адресом. Двух минут хватило, чтобы осознать масштаб всего происходящего. Домой Огнева уже бежала.
***
В девять вечера замок двери тихо звякнул и в квартиру вошел Нортон-старший. Василиса все это время сидела в полумраке коридора на коленях.
-Отвези меня туда, - подняв заплаканные глаза и протянув записку, попросила девушка. Голос был больше похож на хрип, в горле совсем пересохло.
-Зачем нам туда ехать? Это вообще конец города, туда даже автобусы ...
-Это важно! - голос Василисы громом раздался на всю квартиру. Слезы заново хлынули с неистовой силой, - понимаешь... важно... важно, - потеряно повторяла девушка, оглядываясь вокруг. Огнев еще с минуту постоял в коридоре, но вдруг взял ключи от машины и поднял Василису. Захватив куртку, девушка кинулась вниз. Час в машине прошел в полном молчании.
***
Больница находилась за трущобами, поодаль, на пустыре. Это огромное, полуразрушенное здание, явно нуждающееся в ремонте, наводило на Василису полный ужас и панику. Она помедлила с полсекунды, но, схватив отца за руку, смело пошла прямо во внутрь. Пахло лекарствами и резиновыми одноразовыми перчатками. Пару ламп мрачно мигали. За стойкой была полная женщина лет 40 с маленькими глазками и огромным жабьим ртом.
-Где находится Фэш Драгоций? -Сейчас идет операция. Второй этаж, - абсолютно скучающим тоном проговорила женщина, не поднимая глаз от журнала. Василиса вдруг захотела ударить ее прямо в один из маленьких глазок, но она переборола желание и понеслась к лестничным пролетам. Отец все это время молча следовал за ней. На втором этаже в самом конце коридора была большая стеклянная зашторенная дверь. Рядом на креслах сидели Захарра с Ником. У обоих пустой взгляд, выражающий тупую внутреннюю боль.
-Почему? - громко спросила Василиса, подойдя вплотную к Захарре. Та подняла глаза, только заметив девушку.
-Почему ты все время молчала? Ты же все знала - уже срываясь, орала Василиса и со всей силы треснула стену кулаком. По всей руке раздалась резкая боль. Но сейчас это не важно. Ничего кроме него не важно.
-Прости меня, - одними губами выговорила Захарра. Слезы одна за другой лились по ее бледному лицу. Василиса обессиленно плюхнулась в соседнее кресло. Еще немного, и она умрет от передоза идиотских событий. Ярость, злость, отчаяние, боль, страх - палитра эмоций и чувств сейчас. Она не понимала, почему Фэш молчал. Она не знала, почему все происходит именно так и именно с ней. Но больше всего разрывало чувство полной беспомощности в этой ситуации.
-Плохо? - спросил Нортон, тихо сев рядом. Василиса хотела ответить, но слова застряли где-то в горле комом и растворились в слезах, прыснувших из глаз. Папа все это время крепко обнимал Огневу.
-Все будет нормально, он справится. Вот увидишь, - Нортон замолчал, погрузившись в раздумья. Глубокая морщина пролегла вдоль лба. Василиса все пыталась успокоится. Вдох. Выдох. Чувствуется едва уловимый запах сигар и ментола от пиджака отца. Как в детстве.
-Расскажи мне про маму, - послышался приглушенный голос Василисы около груди Нортона, - когда она умирала, все было также?
В семье не было принято об этом разговаривать. Любые попытки что-то разузнать приводили лишь к крикам Нортона-старшего и тяжким вздохам бабушки. Василисе даже не разрешили увидеть ее последний раз. Когда она была младше, то любила представлять, что мама просто уехала в Африку и скоро вернется. Представляла длинные письма с подписью "люблю. Твоя мама", которые Василиса получит, рассказы Лиссы о большущем слоне, зеленом-презеленом крокодиле или о миленьком кенгуру. Часто думала о том, как мама откроет входную дверь, обнимет ее и даже представляла ее загорелую кожу, большую рыжую косу и как от нее пахнет соленым морем.
С Фэшем так вряд ли получится.
-Нет. Не было. Тогда мы знали, что это конец. А сейчас. Все только в руках врачей и самого мальчика, - Нортон глубоко вздохнул и провел руками по волосам. Типичный жест.
-Как ты справился с мыслью, что мамы нет. Я была маленькой. А ты...
-Я не справлялся с ней. Я позволял ей себя поглощать. И она это делала долгое время. А потом. Начал замечать другие вещи вокруг себя. Позволил другим мыслям поселиться в голове. И потихоньку другие проблемы и заботы наполнили мою жизнь. Время не лечит, нет. Оно скорее, как вода, притупляет наши страдания и они перестают нас так тревожить, а потом и вовсе растворяются. И лишь иногда мы о них вспоминаем, - папа говорил уверенно, спокойно, держа Василису за руку. Он редко проявляет свои чувства в последние годы, и иногда Василиса злится, но никогда не перестает любить. Освещение здесь не из лучших и все морщинки и седые волосы Нортона резко выделяются. Василиса вдруг понимает, что Огнев очень много испытал и пережил на своем веку. И также понимает, что слишком часто думала о себе, не заботясь о его чувствах. В груди появляется укол совести, но растворяется в потоке остальных чувств. Вскоре все смешивается в такую кашу, что Василиса просто перестает что-либо испытывать. Приходит тупое принятие мысли, что сейчас она просто ничего не может сделать. Глаза слипаются от усталости. Рядом сопит Нортон. Дыхание ровное и размеренное. Это потихоньку усыпляет.