1
Дело в том, что Америка - огромна. Ты едешь в течение пяти часов и всё ещё находишься в том же самом долбаном штате. Ты едешь ещё некоторое время и оказываешься в другом часовом поясе. Америка странная, думает Юнги, несмотря на то, что он родился в этой чёртовой стране.
Руки Юнги на рычагах управления сводит судорога после шести часов в дороге, бёдра болят, находясь слишком долгое время в согнутом положении по обе стороны от топливного бака. Путешествие на мотоцикле очень похоже на Американскую Мечту, если бы эта Американская Мечта была чёртовым придурком, который изо всех сил пытается испортить твой день. Но опять же, Юнги любит это и по этой причине тоже. За изнеможение, за момент, когда он снимает свой шлем и может, наконец, вдохнуть чистый свежий воздух, когда у него разогретая кожа и жжёт глаза, и больше совсем нет сил. Это тот момент, когда Юнги понимает, что он на самом деле путешествовал, что он поглотил мили и мили дороги и теперь может завалиться в какой‑нибудь мотель, чтобы поспать на настоящей кровати, несмотря на то, что простыни пахнут дешёвым стиральным порошком.
Юнги знает, что к настоящему моменту ему уже не придётся слишком долго ждать, прежде чем увидеть город, в котором он остановится на несколько следующих дней, солнце хоть и медленно, но садится, небо приобретает лёгкий красный оттенок, его толстая кожаная куртка согревает его, но там, где рукава немного задираются вверх, открытая кожа его запястий мёрзнет, и он ощущает сильный контраст с теплом внутри перчаток, которые на нём. Юнги двигает шеей, поворачивает до упора рычаг сцепления, мотоцикл ускоряется, и мышцы Юнги напрягаются, чтобы противостоять силе ветра.
Температура быстро падает, все эти разговоры о том, что в пустыне ночью очень холодно, правда, но это терпимо, потому что, в конце концов, ещё лето. Дорога пустая, асфальт требует некоторого ремонта, но Юнги едет достаточно легко, поглядывая на пейзаж, на песок, который начинается там, где заканчивается асфальт, и, кажется, что он тянется вдаль на много, много миль. Но потом прямо перед ним появляется город.
Юнги ничего не знает о Марфе, только то, что он находится в Техасе и что город чертовски крошечный. Это всё, что ему нужно знать. Не похоже, что он задержится здесь надолго, лишь до тех пор, пока ему не позвонит Намджун, и он не сможет ехать дальше, чтобы присоединиться к другим и отправиться в настоящее путешествие.
Юнги сильно снижает скорость, когда въезжает в город и ищет место, где можно что‑нибудь съесть. Ему, возможно, придётся спросить о мотеле или B&B отеле, или о чём‑то в этом роде, где он сможет получить комнату на пару ночей. Юнги уже понял, что это один из тех городов, которые нисколько не изменились с восьмидесятых. Дороги большие, как и тротуары, никого не видно, хотя это вечер пятницы. Юнги замечает старый кинотеатр, над которым всё ещё висит вывеска устаревшего образца: белая, куда прикрепляют чёрные буквы, чтобы люди видели, что они работают в эту ночь. Всё место выглядит чертовски винтажным.
Невдалеке Юнги замечает вывеску закусочной, на ней красными неоновыми огнями написано 24/7, и лениво помигивающая стрелка указывает на здание. Юнги едет туда, уже мечтая о самом жирном бургере, который у них есть, и картофеле фри.
Место для парковки пустое, за исключением старого «Форда», поэтому он останавливает мотоцикл, глушит двигатель и выдвигает подножку, потом кряхтит, когда тянет мотоцикл назад, чтобы он устойчиво встал на месте и не упал, и, наконец, слезает с него. Он вздыхает, когда чувствует, что его ноги, наконец, касаются земли, и его мышцы вздрагивают под плотной тканью его джинсов. Юнги снимает свой шлем и вешает его на руку, бросает на себя беглый взгляд в одно из зеркал и взъерошивает свои немного влажные и примятые к голове волосы, пока они не приобретают некоторый объём, и зеленые пряди не начинают небрежно падать ему на лоб. Достаточно хорошо.
Слегка спотыкаясь, Юнги направляется к закусочной, его ноги медленно привыкают к ходьбе после стольких часов дороги, он расстёгивает молнию на своей кожаной куртке, когда ему становится жарко, и открывает стеклянную дверь. Ему в нос сразу же ударяет запах кофе, масла и мяса, приготовленного на гриле. Юнги вдыхает всё это полной грудью после того, как дышал только запахом бензина, дымом, и мухами, залетающими ему в рот.
Он направляется к отдельной кабинке, чтобы сесть, как можно дальше от входа. Она расположена около музыкального автомата, который, как ему кажется, не мешало бы немного почистить. Около стойки сидит старик и ест яйца, бекон и рогалик.
Юнги вздыхает, усаживаясь на месте, смахивает со стола крошки хлеба и сбрасывает с плеч свою куртку, потом он берёт меню и начинает просматривать, что эта закусочная может ему предложить. На самом деле, у них есть много блюд, даже итальянская паста, но желудок Юнги требует мясо. Его глаза останавливаются на двойном чизбургере с беконом и картофелем фри, который на картинке выглядит просто восхитительным. Может быть это и пиво? Если у них есть хорошее пиво, тогда это всё. Из музыкального автомата начинает звучать новая песня, это «Битлз». Юнги слегка улыбается самому себе, всегда чувствуешь себя странно, когда слушаешь «Michelle» в 2017 году, но она ему нравится.
Он мурлычет песню себе под нос и не замечает, как кто‑то приближается к его столу.
- Я могу принять у тебя заказ?
Юнги слегка вздрагивает от голоса официанта, но откашливается и говорит:
- Э... да, - он поворачивается к официанту. - Я буду...
Чёрт.
Чёрт побери.
Боже, благослови Америку. Боже, благослови Марфу и Техас.
Официант просто великолепный. Восхитительно красивый, правда. Даже в ужасной рубашке в сине-белую полоску, которая надета на нём, и, вероятно, является униформой закусочной.
Официант выжидающе смотрит на него, держа в руках маленький блокнот и карандаш, его короткие пальцы немного пухлые, но такие милые, что Юнги на самом деле давится своей собственной слюной.
Официант выгибает бровь, светлые волосы, разделённые пробором, очень ему идут. Юнги клянётся, что на секунду видит Бога, когда его глаза опускаются на губы парня, слегка обиженные, пухлые и розовые. Он красивый. Он очень красивый.
- Чёрт, - Юнги делает выдох, слово слетает с его языка помимо его воли.
Глаза официанта немного расширяются, и на его веках виднеется едва заметный намёк на косметику, потом он сжимает губы и явно пытается скрыть улыбку.
- Это не моё имя.
Голос у него тоже приятный. Что, это уже слишком?
- Да, нет, хорошо. Извини, - Юнги смотрит на грудь парня, где к его рубашке прикреплён бейджик с его именем. - Чимин. Это твоё имя.
Чимин улыбается ему.
- Да, это моё имя.
Michelle, ma belle, sont des mots qui vont tres bien ensemble
- Так, ты уже решил, что будешь есть или...
- Я буду, - Юнги неловко кашляет, просто от лёгкого (ОГРОМНОГО) потрясения. - Эээ... двойной чизбургер с беконом на самом деле жирный?
- Зависит от того, что ты понимаешь под словом «жирный».
- Реально очень жирный.
Чимин усмехается.
- Он реально очень жирный.
- Тогда, его.
Чимин кивает и записывает это в блокнот.
- Выпьешь что‑нибудь?
- Какое у вас есть пиво?
- Только в бутылках: «Budweiser», «Heineken», «Corona».
Юнги неуверенно хмыкает, потому что он не большой фанат ни одного из них.
- Если ты закажешь «Corona», то я положу в него ломтик лимона для тебя, - говорит Чимин, улыбаясь Юнги.
- Это ваша особая услуга?
- На самом деле, особая, - шёпотом произносит Чимин, немного наклоняясь к нему, и Юнги чувствует, что, не желая того, он тоже придвигается ближе. - Я делаю это только, если мне нравится клиент.
I need to, I need to, I need to, I need to make you see, Oh, what you mean to me
- Тогда, я думаю, что буду «Corona».
Чимин выпрямляется и записывает в блокнот вторую часть заказа.
- Тогда, я скоро вернусь...
Чимин окидывает его взглядом.
- Юнги.
- Юнги, - кивает Чимин. - Я скоро вернусь с твоим заказом, Юнги.
Юнги наблюдает, как Чимин уходит, и у него сильно пересыхает во рту. Чимин маленький, у него стройное и миниатюрное тело, но под джинсами видны его сильные бёдра, и его задница... ну, это очень хорошая задница. И это всё, что он собирается сказать, потому что не хочет показаться грубым.
Предоставьте это право Марфе, этому маленькому и ужасному городишке посреди проклятой пустыни, в котором есть такое скрытое сокровище. Юнги посмеивается про себя, он даже не может поверить в то, насколько ему повезло, что кто‑то такой красивый осчастливил его глаза. Только сейчас ему приходит в голову, насколько плохо он выглядит сам с грязью и песком на его джинсах и обуви, с потными волосами и, вероятно, с измученным выражением на лице.
Он бросает беглый взгляд на стойку и замечает Чимина, который с приятной улыбкой наливает чашку кофе для старика. Он подходит к стеклянному контейнеру, внутри которого лежат несколько сэндвичей, и вынимает один из них, потом идёт к грилю и кладёт на него сэндвич, поправляя его лопаточкой и тихо напевая «Michelle».
Юнги снова смотрит на стол, потом переводит свой взгляд на соседнее окно, замечает свой мотоцикл там, где он оставил его; неон окрашивает чёрную краску в красный цвет. Песня заканчивается, начинается другая, Юнги не знает её, это какой‑то джаз со звуками труб и фортепиано, которые сопровождают основную мелодию.
- Ну, вот.
Юнги оглядывается назад и видит, как Чимин ставит на стол тарелку с бургером, который он заказал. Он выглядит гораздо жирнее, чем он ожидал, и Юнги благодарит за это мир; горячая картошка фри всё ещё шкварчит.
Чимин открывает крышку с бутылки пива «Corona» и тоже ставит её на стол, а потом приносит маленькую тарелочку с ломтиком лимона. Он берёт его и заталкивает в горлышко бутылки.
- Особая услуга могла бы быть и поизящнее, - говорит Юнги, и Чимин улыбается ему.
- О, но клиенты, которые мне нравятся, такие редкие, поэтому иногда я забываю, как это правильно делать.
- Мм, - Юнги облизывает свои губы. - Я должен гордиться, что являюсь одним из этих очень редких клиентов?
- Конечно, должен, - Чимин смотрит в окно. - Это твой?
- Мотоцикл?
- Да.
- Мой.
Чимин вертит головой, кусает свою нижнюю губу, когда смотрит на стойку в течение нескольких секунд, а потом легко проскальзывает в кабинку, садится на стул напротив Юнги и подпирает ладонями подбородок.
- Ты путешествуешь на нём?
Юнги кивает, кладёт локти на стол и немного наклоняется вперёд, глаза Чимина загораются интересом.
- Сколько?
- Сколько времени я путешествую?
- Да.
- Чертовски долго.
- Назови мне город.
- Я могу назвать тебе все чёртовы штаты.
- Да? Откуда ты?
- Нью-Йорк.
- Чёрт, правда? - усмехается Чимин. - Везёт тебе.
- Это довольно быстро надоедает.
- Тебе легко говорить, - улыбка Чимина становится шире, его глаза превращаются в полумесяцы, и у Юнги всё сжимается внутри. - Так, что, ты уехал оттуда, чтобы путешествовать по всей Америке?
Юнги пожимает плечами.
- Почему нет?
- В полном одиночестве?
- Ты видишь кого‑то рядом со мной? - спрашивает Юнги. Чимин хихикает, и Юнги клянётся, что он честно готов влюбиться прямо здесь и прямо сейчас, в этой небольшой закусочной.
- Разве это не становится скучным, путешествовать одному?
- Иногда.
Чимин открывает рот, чтобы что‑то сказать, но, внезапно, его кто‑то громко зовёт. Он стонет и встаёт.
- Это мой противный босс. Приятного аппетита, Юнги.
- Спасибо, Чимин.
Чимин поворачивается и уже собирается уходить, но останавливается и снова смотрит на Юнги.
- Где ты остановишься на ночь?
- Ещё не знаю.
- На главной улице есть хороший B&B отель, они не берут слишком много, и комнаты чистые.
- Тогда я, наверное, пойду туда.
- И у нас есть очень хороший завтрак.
Юнги усмехается.
- Правда?
Чимин кивает.
- О, самый лучший. Знаешь, наши яйца известны во всём Техасе? - он наклоняет голову набок и вызывающе улыбается. - А также, мы делаем чертовски посредственный кофе.
Юнги кивает, притворяясь, что думает об этом, когда в действительности Чимин мог бы предложить ему тараканов на завтрак, и Юнги всё равно бы их съел.
- Тогда, наверное, я зайду позавтракать.
Чимин, похоже, гордится собой, это наверняка, он выглядит довольным и самоуверенным.
- Увидимся завтра, Юнги.
Парень уходит и исчезает в кухне за вращающимися створками дверей.
Юнги вздыхает, начинается следующая песня, и он, наконец, принимается за бургер, хмыкая, когда мясо-гриль и жареный бекон попадают ему на язык, а сыр просто тает у него во рту.
***
Комната, которую он получает на следующие две ночи, действительно большая и с двуспальной кроватью королевского размера для него одного, в ванной комнате есть симпатичная ванна, и пахнет этими брусками мыла, которые продаются в «Target», хотя он абсолютно уверен в том, что в Марфе, на самом деле, нет никакого «Target».
Юнги бросает свою сумку на пол и ложится на матрас, он счастливо вздыхает, когда его спина, наконец, расслабляется. Кровать тоже удобная, этот город оказывается настоящим чудом.
Ещё не так поздно, около десяти вечера, но Юнги устал после целого дня в дороге и всё, что он хочет, это спать. Прежде чем поддаться этой мысли, он всё же достаёт свой телефон из заднего кармана джинсов, нажимает большим пальцем на треснутый экран и быстро просматривает свои контакты. Он выбирает Намджуна и подносит телефон к своему уху.
- Юнс?
- Эй, - отвечает Юнги. - Я нахожусь в Марфе.
Намджун хихикает.
- В чёртовой Марфе? Правда?
- По твоей вине, придурок, это ты сказал мне выехать заранее.
- Ты прав. Но я не думал, что ты остановишься в Марфе.
- Не всё так плохо, - говорит Юнги, и у него в голове всплывает образ пары карих глаз.
- Ты нашёл место, где переночевать?
- Да, на самом деле, оно довольно хорошее. И, к тому же, дешёвое.
- Ты всё для себя решил, брат, - Намджун кашляет. - Позвонил, чтобы узнать дату?
- Да.
- До сих пор ещё не уверен.
Юнги стонет.
- Зашибись, Джунс, в самом деле?
- Эй, не так легко найти день, который удовлетворил бы сразу двадцать человек, - слышен звук открывающейся двери. - Послушай, просто останься там на некоторое время, я не знаю, сходи осмотри достопримечательности. Я позвоню тебе, когда мы определимся с датой, и ты двинешься дальше.
Юнги хмыкает.
- Хорошо, чувак. В любом случае, я думаю, что просплю все выходные.
- Сделай это.
- По крайней мере, бургеры хорошие, - бормочет Юнги, прежде чем закончить звонок и уронить телефон на кровать возле своей головы.
Он закрывает глаза и начинает сжимать и разжимать кулаки, его пальцы болят после всех этих долгих часов, когда они обхватывали рычаги рулевого управления, он чувствует твёрдые мозоли на верхней части своих ладоней. Но он так устал, что даже не снимает свою грязную одежду, прежде чем свернуться калачиком на боку и заснуть.