тихая
он понял, что что-то не так, не сразу.
сначала — просто тишина.
аня обычно писала. даже если занята. даже если устала.
хотя бы «я жива».
прошло десять минут.
потом двадцать.
он позвонил. гудки.
ещё раз.
ещё.
— да блядь... — выдохнул он себе под нос.
он вышел со студии раньше, чем должен был.
шёл быстро, почти бежал, хотя убеждал себя, что это глупо. что она просто без телефона.
но когда он открыл квартиру — внутри было слишком пусто.
её куртка на месте.
кроссовки — тоже.
телефон — не на зарядке.
ваня сел прямо на пол.
достал свой телефон и начал листать чат.
он знал аню.
слишком хорошо.
она не пропадала просто так.
и тогда он вспомнил.
не вчера.
не позавчера.
раньше.
ночь.
она тогда молчала дольше обычного.
а потом сказала, будто между делом:
— мне писал один человек. из школы.
— кто? — спросил он тогда.
— артём. помнишь?
— тот самый?
— угу. но я заблокировала. всё нормально.
не было нормально.
ваня нашёл номер быстро.
он был сохранён в старых сообщениях.
без имени. просто цифры.
он поехал в полицию в тот же вечер.
— взрослые пропадают часто, — устало сказал дежурный. — возможно, сама ушла.
ваня сжал кулаки.
— она беременна.
— ...
— и она бы не ушла. никогда.
он положил телефон на стол.
— вот номер.
— и?
— она его боится. всегда боялась. ещё со школы.
— есть угрозы?
— есть. но она не любит сохранять такое.
— почему вы думаете, что это он?
ваня посмотрел прямо.
— потому что я знаю её.
и потому что если бы я был таким уёбком — я бы ждал момента, когда она будет одна.
тишина затянулась.
— мы проверим, — наконец сказал полицейский.
ваня вышел на улицу и впервые за день сел.
руки дрожали.
— я найду тебя.. прошептал он. — слышишь? — хоть и понимал что не слышит, — я найду.
_______
она проснулась не сразу.
сначала был потолок.
чужой. низкий.
потом — запах. пыль, старый табак, что-то металлическое.
аня не дёрнулась.
она вообще старалась не двигаться.
руки свободны.
ноги тоже.
это было хуже, чем если бы наоборот.
— проснулась? — голос был слишком спокойный.
она повернула голову.
артём сидел у стены, листал телефон, будто они просто в одной комнате и ничего не происходит.
— ты всегда так странно смотришь, — сказал он. — будто я тебе что-то должен.
она молчала.
молчание — это было единственное, что у неё пока оставалось.
— ваня, да? — продолжил он, не глядя. — смешно. ты всегда выбирала таких. тихих. удобных.
он встал.
подошёл ближе, но не тронул.
— ты же понимаешь, что он тебя не найдёт сразу?
у ани внутри всё сжалось, но лицо осталось спокойным.
она опустила взгляд на свои колени.
— не бойся, — усмехнулся артём. — я не идиот.
пауза.
— по крайней мере, не настолько.
он говорил медленно, будто проверяя каждое слово на вкус.
— ты всегда была сильной. даже тогда, в школе.
— ...
— знаешь, что меня бесило больше всего? что ты не ломалась.
он наклонился, чтобы оказаться на уровне её глаз.
— но сейчас ты одна.
аня вдохнула глубже.
очень аккуратно.
так, чтобы живот не выдал её.
она думала о другом.
не о нём.
о ване.
о том, как он всегда клал руку ей на живот, будто инстинктивно.
о том, как говорил «я рядом», даже когда спал.
она держалась за это.
как за поручень в тёмной воде.
— ты можешь не говорить, — артём выпрямился. — мне даже нравится.
— только запомни одно.
он остановился у двери.
— ты отсюда выйдешь.
— вопрос только — какой.
дверь закрылась.
аня осталась одна.
она села на холодный пол, подтянула колени.
ладонь легла на живот сама.
— тихо, — прошептала она. — мы справимся.
и впервые за всё время позволила себе заплакать.
без звука.
так, чтобы никто не услышал.
__
он вернулся неожиданно.
дверь хлопнула так, что аня вздрогнула всем телом, но сразу снова застыла.
она сидела на полу, прислонившись к кровати, считала трещины на стене — уже третий раз по кругу.
— ты слишком тихая, — сказал артём. — меня это напрягает.
он подошёл ближе.
слишком.
аня инстинктивно отодвинулась, но упёрлась спиной в кровать. дальше было некуда.
— не дёргайся, — раздражённо. — я же сказал, не трону.
он протянул руку — резко, без предупреждения — и схватил её за запястье.
аня стиснула зубы.
больно.
не так, чтобы закричать — так, чтобы запомнилось.
— видишь? — он слегка сжал сильнее. — вот так просто.
она не вырвалась.
не потому что не могла — потому что нельзя.
каждое резкое движение сейчас могло стоить слишком дорого.
— отпусти, — сказала она тихо. голос всё-таки дрогнул.
артём усмехнулся, но руку разжал.
резко. так, что кисть неприятно отдало.
— умница, — бросил он. — учишься.
когда дверь снова закрылась, аня осталась сидеть, глядя на своё запястье.
красное.
чуть дрожит.
она прижала руку к груди, потом — к животу.
— всё хорошо, — прошептала почти беззвучно. — я рядом. я выдержу.
но внутри было страшно.
по-настоящему.
____
ночь в полиции была другой.
тишина не успокаивала — она давила.
лампы гудели, как будто издевались.
ваня сидел, упершись локтями в колени, и смотрел в одну точку.
ему казалось, что если он закроет глаза — что-то упустит.
— мы делаем всё возможное, — повторил кто-то из дежурных. — но вы понимаете...
он не понимал.
и не хотел.
— она не просто ушла, — сказал он глухо. — она бы не пропала молча.
он достал телефон.
пролистал переписки — уже в сотый раз.
и снова остановился на одном имени.
артём.
сообщения были старые.
короткие.
странные.
ваня сжал телефон в руке.
— он писал ей, — сказал он, поднимая голову. — не так давно.
— она мне говорила.
— он знал, где мы живём. знал её маршруты.
в комнате стало тише.
— вы проверяли его? — спросил ваня.
пауза.
— мы проверим, — ответили наконец.
ваня вышел на улицу уже под утро.
холодный воздух ударил в лицо, но не привёл в чувство.
он сел на бордюр, закрыл лицо ладонями.
перед глазами — аня.
как она засыпала, уткнувшись ему в плечо.
как смеялась из-за ерунды.
как всегда говорила «я в порядке», даже когда не была.
— держись, — прошептал он в пустоту. — я рядом.
— я найду тебя. обещаю.
и впервые за эти дни внутри него появилось не только отчаяние.
злость.
чёткая. холодная.