если ты чувствешь себя лишним..
прошло пару месяцев после того утра, когда она в спешке собиралась на съёмки, а он сидел и смотрел, как она завязывает резинку на волосах.
за это время жизнь как-то сама собой сложилась в общий ритм.
дом стал их домом.
кружки стояли несимметрично, потому что аня всегда забывала одну где-то у окна.
ваня иногда ночью уходил на балкон писать строки.
она ворчала, что он простудится, а сама засыпала, пока ждала, когда он вернётся.
они уже знали — кто как дышит во сне, кто как злится, кто как делает вид, что всё нормально, хотя не нормально.
аня всё ещё боялась громких звуков.
ваня всё ещё страдал от бессонницы.
и всё это странно сочеталось, но работало.
они жили тихо, по-своему, будто создавали свой маленький остров, где можно быть собой, не стесняться и не прятать дрожащие руки.
вечерами они ели что попало — то лапшу, то неудачный омлет, то пиццу "на двоих", которую всегда доедал ваня.
и всё чаще, просыпаясь утром, аня ловила себя на мысли:
кажется, я правда дома.
но один из дней начался не как обычно:
она поднялась с места, будто слова давили на неё физически.
— если ты чувствуешь себя лишним... я не знаю, как тебе доказать, что это не так, — она говорила тихо, но голос дрожал.
— я не лишний, — он сжал кулаки. — я просто... не чувствую, что тебе нужен.
— ты нужен, — почти сорвалось с губ, — но я не могу бросать работу. я не могу всё время быть здесь.
— я этого и не прошу, — ваня шагнул ближе. — я прошу только... быть со мной хоть иногда. по-настоящему.
она отвернулась.
— ты думаешь, я хочу приходить домой и молчать? — тихо спросила она. — думаешь, я наслаждаюсь тем, что сил нет даже сказать «как твой день»?
— а мне кажется, что да, — он резко выдохнул. — потому что ты перестала говорить вообще.
она резко повернулась к нему.
— я перестала говорить, потому что ты перестал слушать.
он будто ошалел.
— я? не слушать? — он даже засмеялся, но горько. — аня, я каждую ночь жду, когда ты просто скажешь «мне тяжело». но ты приходишь, и я вижу... чужую.
она отступила на шаг — потому что слова ранили, но она не могла признать это вслух.
— может, я просто не хочу быть грузом! — сорвалось.
— ты не груз! — он повысил голос в первый раз. — ты никогда им не была!
— а почему я чувствую себя именно так?! — её голос дрогнул, и это был не крик, а трещина.
он замолчал, переведя дыхание.
— потому что ты всё держишь внутри, — он почти прошептал. — и я не знаю, как достучаться до тебя.
— я не обязана быть идеальной!
— а когда я сказал, что ты обязана?!
— когда ты начал смотреть на меня так, будто я всё делаю неправильно!
— я смотрю так, — он сделал шаг вперёд, — потому что переживаю! потому что блять люблю тебя!
она отступила назад, прижимая ладонь к груди — будто защищаясь.
— иногда... твоя любовь давит, ваня.
эти слова были ударом.
он застыл.
тишина стала такой тяжёлой, что ей хотелось закрыть уши.
— давит?.. — он повторил почти без звука.
— когда я устаю, когда я не могу говорить, когда мне нужно просто молчать... ты хочешь быть ближе, а я хочу дышать. и мы оба злимся.
— потому что я боюсь потерять тебя, — сказал он глухо. — а ты боишься... быть с кем-то рядом.
она зажмурилась, потому что попал точно в цель.
— я боюсь доверять, — шепнула она.
— а я боюсь, что однажды ты уйдёшь, — впервые признался он.
она подняла на него глаза — красные от сдержанных слёз.
и именно в этот момент они оба поняли — ссора дошла до тех слов, которые невозможно забыть.
она выдохнула.
— может... нам нужно время, — тихо сказала она. — хоть немного.
ваня побледнел, будто из него выбили весь воздух.
— ты хочешь разойтись?..
— я не сказала это.
— но ты подумала.
она отвернулась, потому что не могла смотреть ему в глаза.
— я не знаю.
ванино дыхание сорвалось — почти хрип.
— аня... — его голос дрожал, — не говори так. пожалуйста. не говори.
она стояла спиной, руки дрожали, и казалось, ещё одно слово — и она расплачется.
и именно в эту секунду ссора достигла кульминации — их обоих ранит, они стоят в разных концах одной комнаты, но такое чувство, будто между ними километры.