Эпилог
— Чем займешься теперь? — интересуется Кевин, открывая двери в просторный холл Хартфордской больницы.
— Буду помогать правительству в освобождении Лондона и прекращать деятельность «Нью сентори». Создам на ее руинах новую клинику, которая не будет угрожать всему миру. Кстати, тебя с близняшками буду рад там видеть, — с легкой улыбкой отвечает Аарон, поправляя белоснежную рубашку под плечевым бандажом. — Ну и конечно же потихоньку начну отбеливать репутацию семьи.
— Вашей семьи? — спрашиваю я, игриво улыбаясь, и прохожу в холл вслед за Кевином.
— Нашей семьи, — настойчиво отвечает Аарон.
Я довольно улыбаюсь, прижимаясь к его здоровой руке.
— Мы с Кевином будем рады вам помочь, — любезно отзывается Британи, подхватывая голубоглазого за локоть.
— Ну, конечно, об этом не может быть и речи, — отвечает Кевин, натягивая улыбку. — Мне кажется, после всего... что с нами произошло, мы должны держаться вместе. По крайней мере, первое время.
— Ты прав. Как бы это странно ни звучало, но эти страшные обстоятельства сблизили нас, — подтверждает Аарон.
— А где остальные? — растерянно спрашиваю я, оглядывая пустое помещение больничного холла.
— Они уже ожидают нас в зале, — мягко сообщает Британи, поглаживая мое плечо. — Не переживай, все пройдет отлично.
— Какие новости о мистере Моргане? — интересуется Кевин.
— Отец сейчас самая обсуждаемая персона, — Аарон ухмыляется, с раздражением закатывая глаза. — Им интересуется интерпол, королевская прокурорская служба и королевский суд. Думаю, представители этих организаций будут сегодня в конференц-зале. Слушок прошел, что сам король будет присутствовать на заседании суда с несколькими парламентариями. Хотя... не удивительно, отец лично жал руку Его Величеству и клялся, что совершает благое дело — спасает мир от вируса.
— Да уж, зачем только доктора боролись за его жизнь, — отстраненно произносит Британи, отводя взгляд в сторону.
— Его смерть никому не выгодна, особенно для следствия, — сообщает Аарон. — По крайней мере сейчас.
— Думаю, смерть Дианы тоже никому не выгодна, — вклиниваюсь в разговор я, нервно почесывая мочку уха. — Но тем не менее, ее уже не вернуть.
— А знаешь, мне ее ни капельки не жаль, — признается Британи, беззаботно пожимая плечами. — Таким стервам, как она уготован отдельный котел в аду.
Мы останавливаемся возле закрытых дверей в конференц-зал больницы, где нас уже ожидает толпа журналистов для сенсационных новостей. В помещении раздается приглушенный гул льющихся голосов и вспышек фотоаппаратов. От подобной атмосферы к горлу подступает ком, а от осознания того, что я всего в шаге от сенсационной правды, которую с минуты на минуту мир узнает из моих уст, сердце словно кувыркается в груди, набирая обороты.
— Мисс Финч?
Как же я отвыкла от этого обращения.
Из-за дверей выглядывает миниатюрное лицо девушки с азиатской внешностью. Ее короткие черные локоны, обрамляющие подбородок, перекрывают ей взор, и она тут же взмахивает их на лету.
— Прямой эфир начинается через две минуты. Ровно через три минуты вас ожидают за трибуной.
— Хорошо, — только и всего выпаливаю я, озаряя девушку благодарной улыбкой. Складывается ощущение, будто я экономлю силы и словарный запас на свою речь.
Она тут же скрывается в просторах конференц-зала, в котором голоса и вспышки фотоаппаратов нарастают с новой силой.
— Удачи, — желает Британи, взмахивая кулачками.
— Уверен, у тебя все получится, — добавляет Кевин с добродушной улыбкой на лице. — Обрушь на них всю правду. Пусть весь мир еще несколько дней будет приходить в себя после твоего выступления.
— Спасибо, ребята, — неловко произношу я, наблюдая, как они уходят в зал и плотно прикрывают дверь.
Я громко выдыхаю воздух из легких, устремляя взгляд в потолок.
— Тебе точно нельзя быть рядом со мной за одной трибуной? — тоненьким голоском говорю я, опасаясь взглянуть в сторону парня.
— Посмотри на меня, — мягко проговаривает Аарон, заглядывая мне в глаза. Два айсберга излучают неподдельную теплоту, поддержку и то, чего мне так не хватало все эти страшные месяцы — они излучают любовь. — Ева Финч не должна бояться кучки каких-то журналистов, правда?
Я коротко киваю и закусываю нижнюю губу, борясь с вырывающейся улыбкой.
Он прав. С чего мне вдруг нервничать перед публичным выступлением, где на меня будут просто смотреть и слушать обычные люди? Без оружия, без страха быть заживо съеденным, без агрессии. Они хорошо одеты, приняли утренний душ, позавтракали яичницей с беконом и полностью заинтересованы в каждом моем слове.
— Не переживай, солнце, я выступаю вслед за тобой, но вовремя твоего выступления буду болеть за тебя двумя... точнее одной рукой. Можешь искать глазами поддержку в каждом из нас... К тому же, не хочу лишний раз красоваться перед камерами с этим бандажом, — он кивает в сторону черного плечевого бандажа, в котором вся его левая рука с ушибленным плечом находится на весу. — Мне ходить с ним еще как минимум две недели, а он успел надоесть уже на второй день. Из-за него я не могу полноценно обнять тебя, когда ты так нуждаешься в этом.
— Я уж как-нибудь потерплю, главное, чтобы ты полноценно поправился, — тихо добавляю я, чмокая Аарона в губы, и прижимаюсь к здоровому плечу.
— Знаешь, если тебе станет легче, представь, что за этой дверью находится толпа голодных и разъяренных муз, — легкая усмешка едва касается его лица, а вокруг глаз образовываются мимические морщинки радости. — Представила? А теперь затми их всех.
Делаю несколько шагов вперед. Щелчки затворов фотокамер учащаются с новой силой, а вспышки на мгновение слепят, ослабляя фокус внимания. Но мне удается без проблем пробраться к трибуне в абсолютной тишине.
Руки касаются прохладной поверхности из светлого дерева, на которой установлены с десяток микрофонов от различных телекомпаний. Я мельком обвожу взглядом мужчин, которые управляют огромными камерами с высокими штативами и непрерывно мигающими красными точками, и несколько представителей телекомпаний с разноцветными бейджами на груди.
Сглатываю лишнюю слюну и натыкаюсь на знакомые лица, ставшими уже такими родными. Мама с Грейс как по команде широко улыбаются, улавливая мой взгляд, близняшки поднимают кулачки, а Вики приветственно машет ладонью.
— Эй, Финч, давай! Мы верим в тебя! — внезапно раздается громкий голос Джеймса в гробовой тишине. Он на мгновение поднимается с кресла, показывая поддерживающий кулак, но тут же садится обратно под всеобщие негодующие взгляды. — А что? Здесь так не принято?..
— Это прямой эфир, придурок, — тихо проговаривает Тифани.
Девушка тут же лупит его по руке, а я подавляю вырывающуюся улыбку, чтобы не выглядеть нелепо в кадрах, которые облетят весь мир.
Аарон ловит мой обеспокоенный взгляд и убедительно кивает, улыбаясь той самой призрачной улыбкой. У него всегда так — лишь намек на улыбку, но даже призрака улыбки достаточно, чтобы я прочла все, что у него в мыслях. Ведь именно она год назад покорила мое сердце еще в университете и похоже... уже навсегда.
Прочищаю горло и направляю уверенный взгляд точно в камеры.
— Один мой друг однажды произнес фразу, которую я запомню на всю жизнь: чем больше нас кормят ложью, тем сложнее отыскать правду. Она как никогда кстати описывает все беззаконие, творившееся от лица корпорации «Нью сентори» на протяжении долгих семи месяцев... — теперь, когда я привлекла полноценное внимание аудитории, приступаю к главному. — Меня зовут Ева Финч, и последние пару месяцев я ошибочно полагала, что я единственная надежда на спасение человечества от смертоносного вируса Клио.