А что, если...

Вопреки опасениям своей подопечной, Снейп с радостью воспринял новость о приглашении Спраут в теплицы. Сразу же после завтрака он передал Элли в руки этого ответственного преподавателя и был рад, что девочке наконец-то есть чем заняться помимо учебников.
В этот день юная Элли Поттер впервые увидела Хогвартс снаружи. Её восхищению не было предела! Замок оказался намного больше и величественнее, чем она могла себе даже представить. И ни один рисунок в учебнике, ни одна фотография не могли передать всего могущества, которое чувствовалось в старинном, пропитанном магией Хогвартсе.
Профессор травологии, умиляясь восторгу девочки, провела её обходным путем до теплиц, давая возможность лучше рассмотреть все башенки, видимые с фасада замка. По пути она рассказывала, что и где находится. Элли уже знала о факультетах, прочитав о них в «Истории Хогвартса», рекомендованной Хагридом, и теперь с любопытством высматривала башни Когтеврана и Гриффиндора.
Теплицы произвели на Элли не меньшее впечатление, чем ботанический сад, в который она ходила на экскурсию со своим классом в маггловской школе еще пару лет назад. Она снова почувствовала себя школьницей, с радостью узнавая растения, о которых читала и видела на картинках, и заинтересованно расспрашивая о новых незнакомых ей цветах и саженцах. Потом профессор Спраут начала пересаживать огненный перец для перцового зелья и попутно обучать пересадке растений новую ученицу. Элли быстро втянулась в работу, подбадриваемая задорной преподавательницей, попутно обсуждая разновидности и применение перца и прочих растений. Когда на улице стемнело, они закончили пересаживать последний саженец, и только тогда заметили, что пропустили обед.
– Твой дядя, наверное, весь извелся, ожидая тебя, – запричитала профессор Спраут, собираясь отвести девочку обратно в замок.
– Мне кажется, вы преувеличиваете, – смущенно отозвалась Элли, радуясь, что сумерки скрывают её порозовевшие щечки.
– Он конечно сложный человек – скрытный, холодный. Но знаешь, сколько я работаю с ним, еще ни разу не видела, чтобы он проявлял столько эмоций, как в твоем присутствии, – по секрету поделилась женщина и подмигнула, – возможно, у тебя получится растопить его сердце и сделать его хоть чуточку отзывчивее.
Не зная, что ответить на это, Элли только подумала: «Как же я на это надеюсь!» и потупила взгляд.
По возвращению в замок, обе – профессор и подопечная – получили строгий выговор от Северуса Снейпа за то, что не явились к обеду и даже не соизволили предупредить об опоздании. На что Спраут ничуть не обиделась, а только заговорщицки подмигнула девочке и шепнула:
– Я же говорила!
И, тем не менее, Северус разрешил Элли приходить к мадам Спраут, когда они в один голос пообещали, что такого больше не повторится. А еще, слушая похвалу в адрес своей «племянницы», его взгляд смягчался и с ужина, который впервые за неделю прошел для них в Большом зале, он шел уже в хорошем настроении.
После удачных походов в теплицы, Элли уже чувствовала себя там уверенно и справлялась с любым поручением профессора травологии лучше, чем ученики её собственного факультета. Поделившись радостью со своей приятельницей Поппи Помфри, она натолкнула её на мысль, взять племянницу Снейпа к себе в лазарет – на пару уроков колдомедицины для начинающих.
– Бедная девочка сидит целыми днями за учебниками, представляешь! Одна ей только радость тут – сменить обстановку хотя бы на теплицы, – причитала за полуденным чаем Помона.
– Ничего-ничего, за то будет лучшей ученицей, когда поступит в Хогвартс, – подбодрила ее подруга, – к тому же, я поговорю со Снейпом о смене обстановки для неё.
Именно благодаря этому разговору, Элли начала посещать лазарет по будням, пока профессор Снейп и профессор Спраут вели уроки. Там она училась распознавать симптомы различных болезней и изучала медицинскую литературу по диагностированию магических недугов. Конечно, легче было бы научить ребенка лечить порезы и делать перевязки, которые обходились простейшими заклинаниями. Но, поскольку у неё не было палочки, то всё обучение сводилось пока только к теории. Самым интересным оказалось разглядывание последствий различных проклятий, с которыми приходили непутевые студенты. Ведь одно дело читать о ватноножном заклинании и его описании, и совсем другое дело наблюдать вживую тот эффект, которое оно производит. А каких только усилий стоило Элли сдержаться от смеха, увидев девочку с длинными руками до пола или мальчика с рогами оленя. Но, беря пример с профессионального колдомедика, Элли держалась учтиво, записывала в медицинскую карту симптомы и однажды даже получила выговор:
– Мисс Снейп! Что за самодеятельность? – воскликнула мадам Помфри, – Вы должны записывать только те симптомы, которые видны воочию, и то, что диктую вам я! А я, помниться, не говорила о синдроме недостатка внимания у пациента!
Сидящие за ширмой второкурсники Гриффиндорцы захихикали, и мадам Помфри окинула их недовольным взглядом, пригрозив отвести на ковер к директору. Сейчас на кровати лежал мальчик – их сокурсник, которого они «случайно» прокляли клеевым заклятием, заставив споткнуться о бомбу-вонючку. В итоге, бедняга, конечно, смыл основной слой дурнопахнущей смеси, но то, что прилипло к его коже, не поддавалось никаким заклинаниям, поэтому его привели в лазарет, попросить мази для того, чтобы снять клей.
– Прошу прощения, мадам Помфри, просто мне показалось это очевидным, но я сейчас же зачеркну, – заверила её Элли, и внезапно даже для себя спросила, – а скажите, Гриффиндорцы всегда так глупо шутят, или эти – исключение?
– Это только чтоб тебя повеселить! – снова захихикали из-за ширмы.
Элли не видела, кто привел заколдованного мальчика, потому что в тот момент сидела в соседнем кабинете за учебниками. А теперь, когда разгневанная мадам Помфри резко дернула ширму и воззрилась на двух совершенно одинаковых мальчиков с ярко-рыжими волосами, на Элли уставились две пары озорных карих глаз.
– Уизли, – сердито прикрикнула колдомедик, – если вам кажется это смешным, значит у вас отвратительное чувство юмора! Марш к декану! – с этими словами, мадам Помфри передала им записку, запечатанную заклинанием, – Передадите ей это, и она распорядится вашим взысканием.
– Мы же сами его привели! – воскликнул один из близнецов.
– Чистосердечное признание! – поддержал его второй.
– Ничего не хочу знать! – ответила им строгая медсестра, – Оправдываться будете перед профессором МакГонагалл. Моё дело – сообщить о недостойном поведении её учеников.
После этих слов, она развернулась и ушла в свой кабинет, а близнецы дружно скорчили ей смешные рожицы, чем вызвали презрительный смешок у Элли.
– Ты чего ухмыляешься? – весело спросил один из близнецов.
– Точно как Снейп, ты только посмотри, – изображая восхищение, громко начал шептать ему брат.
– Спасибо, за столь приятную похвалу, – вежливо отозвалась Элли и взялась дальше писать в медицинской карте о лечении, назначенном пациенту.
И тут голос подал мальчик с кровати, чье лицо сейчас покрывала ровным слоем синяя мазь:
– А ты, правда, дочь Снейпа?
– Ты что, с ума сошел? – зашипели на него близнецы, хотя и сами с интересом жаждали узнать правду.
Элли не выдержала и рассмеялась, а потом у нее с сожалением вырвалось:
– Если бы!
– Погоди-погоди, – неуверенно начал один из рыжих, а второй продолжил за него:
– Ты хочешь сказать, что он…
– Хороший? – закончил за него предложение брат и все трое в недоумении уставились на девочку.
Элли прекрасно знала, что Снейпа считают злейшим преподавателем и вовсе не хотела портить его репутацию, поэтому попыталась оправдаться:
– Вы просто не знаете, у каких людей я жила раньше. Хотя, это не ваше дело. Вам пора к декану.
На этих словах она встала и пошла к кабинету мадам Помфри, гордо подняв голову. Элли вовсе не хотела, чтобы кто-то её жалел, но пусть лучше так, чем говорят всякие гадости про её опекуна.