15
Меня выписали на следующий день, по личной просьбе Аманды. Несмотря на плохое самочувствие, я горела желанием познакомиться с новыми родственниками. Доктор сказала, что мне остается всего 3 дня и она хочет, чтобы эти пару дней я была в окружении близких мне людей. Да и я сама этого хотела...
&&&
- Мама! Мама!
Аманде на шею кинулись двое подростков: мальчик и девочка. Они радостно смеялись, обнимая мать.
Дом был миниатюрным, но уютным. Бежевые стены, дорожка из светлого камня и море цветов. Я чувствовала дома, ведь мой родной дом выглядел также. Также красиво.
Из дома вышел высокий мужчина, лет 40 и подошел ко мне:
- Роуз, да?
Я кивнула. Он был весьма привлекательным, но в то же время на его лице читались то горе, которое он пережил при смерти сына.
- А я Генри, - он протянул руку и я с удовольствием пожала ее. Аманда подошла к нам и, обняв меня за плечи, повела в, теперь уже и мой тоже, дом.
Внутри, несмотря на свою миниатюрность, комнаты оказались очень просторными и светлыми. Везде зелень, мягкие пушистые ковры, фото счастливой семьи на стенах. Я подошла к коллажу. Здесь были изображены Генри, Аманда и двое поразительно похожих детей: мальчик и девочка. Они весело смеялись, обняв родителей за шею. На заднем плане виднелось море. Такое большое, бесконечное, неизмеримое и все еще загадочное... Я грезила, как спущусь на дно Марианской впадины, открою новые виды рыб, увиде тайные глубины океана. Но похоже сам Бог противился моим желаниям.
- Рози!, - окликнула меня Аманда со второго этажа, - иди посмотри свою комнату.
Лестница, из красного дерева, с широкими перилами и резные узоры на них. Это выглядела так богато, но в то же время и мило.
Комната, которую мне выдали на 3 дня, оказалась бывшей спальней Майкла. Все осталось здесь нетронутым - незаправленная постель, разбросанные книги и учебники, семейные фото, ноутбук, повернутый в сторону кровати. Казалось, что хозяин только вышел и вскоре придет и комната вновь оживет. Но теперь она, хоть и на короткое время, но все-таки принадлежала мне.
Я положила сумку на кровать и начала обустраиваться. С полок исчез толстый слой пыли, книги вернулись на положенное им место, постель аккуратно заправлена, а шторы распахнуты, проливая из окон яркий солнечный свет. Мои немногочисленные вещи расположились на тумбочке, а излюбленный плюшевый медвежонок отправился самое видное место.
Балкончик, который вел из комнаты, был маленьким, но как-то умудрялся вмещать кресло, цветок и маленький журнальный столик. На нем осталась лежать газета, которую по-видимому, читал Майкл перед смертью.
Ветерок нежно обдувал мое лицо. Серые глаза наблюдали за движениями природы, за плавным полетом птиц, легким покачиванием веток и стеблей цветов, снующими туда сюда прохожими, казавшимися такими маленькими отсюда. Я смотрела и размышляла - а что будет когда я уйду? Наверняка первые пару месяцев все будут помнить меня, но потом забудут, что в маленьком городке жила девочка, которая умерла от лейкемии. Я надеялась, что меня похоронят рядом с родителями и что могилку забывать не будут, хоть изредка принося на нее цветы.
От раздумий меня отвлек тоненький голосок:
- Роуз? Можно войти?
Я развернулась и увидела стоящую в дверях Майю с маленьким подносом в руках. На нем стояла чашка с дымящимся чаем и пончик.
- Да, конечно, проходи, - опомнилась я, беря у нее из рук подносик. Майя улыбнулась мне и весело запрыгнула на кровать. Не успела я и глазом моргнуть, как рядом с ней уже скакал поразительно похожий на нее мальчик, кажется Марк. Они подпрыгивали чуть ли не до потолка, при этом заливаясь чистым детским хохотом. Я смотрела на них и понимала, что мое детство, после смерти Рори, было совсем не таким. У меня не было счастливого, беззаботного прошлого, да и будущее не такое. Хотя, у меня его вообще нет.
- Майя! Марк! Дайте Роуз спокойно обустроиться!, - закричал Генри с первого этажа.
Близнецы захихикали и, чмокнув меня в щеки, выбежали из комнаты. Майя напоследок мне подмигнула, будто давая знать, что вскоре у нас будет серьезный разговор.
Я снова осталась одна посреди комнаты человека, так похожего на меня. Хоть спальня и была просторной, морально она сильно давила, пытаясь мне донести, что и у меня будет такой же конец, как и у сына Аманды.....
Я посмотрела в зеркало и поморщилась. Потухшие серые глаза, гладкий, как шар для боулинга, череп, и тощие ноги. Я сбросила с себя одежду. Очертание ребер, бедер и позвоничника стали еще острее и были заметны даже если не приглядываться. Я выглядела жалко. От былой юной красоты не осталось и следа. Никакая ниточка больше не связывала меня с прошлым, в котором было и хорошее и плохое. Она разорвалась. Навсегда...
На столе завибрировал телефон и, услышав в трубке голос Луи, хотела уже сбросить, как....
- Роуз, Гарри мертв.