Чертовщина.
Вся ночь пролетела почти незаметно,не считая кучи перебранных мыслей о смысле бытия. Под утро уже чувствовались отеки от бессонной ночи, а так же приятная усталость, которая через пару часов сменится сонливостью и плохим настроением
Я по привычке сразу же потянулась на кухню взявшись за приготовления завтрака для всей роты друзей, которые, кажется, не едят нигде, кроме как в моей квартире. Чайник, сковородка, холодильник - всё как всегда, всё как у людей.
На скорую руку была приготовлена яичница с луком и помидором, заварка чая в чайнике и чашка противного кофе из жестяной банки для меня. Сегодня не было настроения как обычно будить брата, поэтому я взяла порцию и тихо скрылась в своей комнате. Завтрак прошел спокойно без лишних людей, криков, даже показалось, со в жизни стало все хорошо, но ненадолго. В дверь тарабанили. Как в последний раз в жизни. Я молниеносно подлетела к ней, что бы усмирить пришедших, дабы не будить младшего.
—Вы не ебнулись так стучать?
Я была настолько зла, что даже сначала не заметила, что пришли только подруги, встретившие меня ответным вопросом. - Марат дома?
—Конечно дома, где ему еще быть в 10 утра?
Уверенность в словах присутствовала, но почему-то сомнения появились. Я медленно потятилась назад, спиной открывал дверь в его комнату и не смотря туда ответила. —Вот, спит, как медведь.
Удивление на лиц, а девушек заставило все таки обратить взгляд в комнату. Да, Марата оказывается не было дома. Хорошо заправленная постель, вещи собранные в одну кучу на полу и звенящая тишина.
За завтраком было обсуждение того, что все проснулись в одиночку и даже Айгуль обзавелась, каким-то холодом с утра. Страха "что-то случилось" не было, было просто странно. Обычно это мы куда-то пропадаем без предупреждения, а тут они.
Мирослава поделилась тем, что утро было как обычно, выгнала Турбо и заснула обратно в обнимку с Зимой. У Катерины же наоборот, Шеф не возвращался даже вечером, просто предупредил, что будет поздно, но в итоге даже не вернулся.
Странно это конечно все,но наши поступки были куда странней обычно, но ничего просто отдохнем от них.
—Ну если не вернутся до вечера, то опять съебем куда нибудь, чтобы знали как уходить в рань.
Обсудив произошедшее вчера,мы перешли к обсуждению того, что надо будет приготовить на завтра, а потом Катюша с Айгуль стали думать над одеждой, пока мы с жутким отвращением делали вид что нам плохо при упоминании платьев.
Интересно, в какой момент эти два одуванчика так сблизились что практически убежали из моего дома, что бы посмотреть в живую на то, о чем говорят, оставляя нас вдвоем.
Мирослава с нежеланием помогла навести порядок и даже полы помыла без упреков, удивительно.
Но все же ближе к обеду она так же быстренько умотала домой, пока не заставили еще что-то чистить. Я вновь осталась наедине со своими мыслями от которых уже голова болела, я знала одно очень хорошее лекарство, поэтому тоже собралась и вышла в нужном направлении.
Я стояла перед зашарпанной дверью, думая стоит ли вообще идти туда, но кто не рискует, тот не пьет шампанское, поэтому сразу постучала. Минута, две,собиралась уже уходить,но все же мне открыли.
—Зайду?
—Нихуя себе,сама Белка пришла,заходи конечно.
Парень пропустил внутрь,указал на такую же обшарпанную кровать и сам уселся туда. Я плюхнулась следом,поджимая колени к груди и взяла со столика пачку с сигаретами,сразу же закуривая.
—Я надеюсь там не табак.
Он тут же кивнул,в знак согласия и дым окутал мои легкие,пуская тело в расслабление.
—Кащей,я кажется умерла,ну не прям. А это,клиническая смерть.
—Тебя так быстро вьебало?че ты несешь.
—Да нет..реально говорю тебе.
Теперь я стала пересказывать все Старшему, также не забывая умолчать об Ильясе, но рассказала также и про темноту в конце. Ту из которой кажется нельзя было выбраться, но что-то вытащило меня. Ту,где я общалась,загоняя себя ещё в больший ужас.
—Бесчувственная пустота, вроде ничего не ощущаешь, но холод прям так и бьет. А ещё мурашки добавляет мысль о том, что я общалась сама с собой. Она, ну то есть я, была маленькой, лет 7 может.
Многозначительное молчание, затяжки косяками, которые грохотали в воздухе, беззвучное постукивание по лаковому подлокотнику и спокойствие, что я наконец-то кому-то рассказала. Почему это давило на меня больше всего, словно убийство не так важно, как общение с самой собой.
Кощей не был обделен особой привилегией, которая обеспечивала ему возможность знать абсолютно все обо мне, слышать то, что недосягаемо. Но почему то его отстраненность и одновременно близость со мной, давала мне опору. Безусловно, Князь надрессировал, чтобы я сразу бежала рассказывать ему о своих проблемах и чувствах, но я специально действовала обратному. Говорила обо всём, кому угодно кроме него, и чтобы ещё позлить—максимально приближенным людям.
Единственный настоящий отклик был только от Кости, он не обнимал меня как Киса, не посылал к черту как Кислый, он просто слушал.
Не потому что надо, или интересно, а просто потому.
Не помню, что ещё я ему успела рассказать до того, как скурила около трех или четырех косяков, но думаю, что он даже не слушал меня. Мне не нужна поддержка, чтобы сказали—Галлюцинации. Надо просто понять по его глазам, что я не сумасшедшая.
Именно поэтому эти бездонные карие впадины, манили меня, вынуждая всегда искать его, ощущать где-то по близости. И только ради того, чтобы чувствовать ту невесомую, бесчувственную опору, как будто он был намного ближе, чем кто мог быть.
Давление было критически высоким для обычной посиделки, на глазах легкая пелена из дыма, за которым появляются темнеющие пятна, буквально лижущие мое подсознание. Не понятно ещё, являются ли они врагами для меня, или наоборот выползли из меня, не суть, не так важно.
Ноги уже вытягивались на стену, пока голова смиренно свисала с кровати, наверное это можно принять за странное состояние для девушки, но друг выглядит абсолютно также. Мы слегка посмеиваемся, над шутками которые мысленно передаем друг другу.
—Что тебя сломало?
—О чем ты, Белочка? -Он хмыкает, усмехается или всхлипывает, не понятно и не так интересно, я тоже почти не вникаю в него. Нам не нужно быть друг у друга под кожей.
—Первая встреча 3.5 года назад, лето, я помню. Ты не был..Ты.. Ты счастлив в компании с друзьями, определено. А потом ещё пару раз, все также, но затем.. Зима, кажется 2 года назад, больше не было запала.
—Амели, не пытайся узнать меня, тебе непосильна эта ноша. -Раздражение явно не застревает на его языке и с точным попаданием окликается на моем загривке, вынуждая цокнуть.
—Придурок. Кто она? Она явно больше, чем потрахушки под омывайкой.
Молчание, долгое. Но не настолько, чтобы я посчитала, что нарушила личные границы, я их буквально взламываю, пытаясь пройти дальше, и мне это нравится. Копаться в чей-то душе, зная, что ты сможешь убить человека одной ниточкой.
—Кто. она, Кощей? Я чувствую боль, которая пожирает тебя.
Мгновение и мир пропадает, но не темнота, а снова взгляд со стороны, но не четко. Все что я могу видеть—описание. Тут очевидно холодно, тягостно, тут пахнет обреченностью и отсюда не выбраться так, как хочется.
Она была прекрасна, совмещала абсолютно все качества прекрасной девушки, казалось нужно только оберегать, как и наказали. И мы хранили её как зеницу, готовы были запереть, но только с разрешения. Одного волоска с её головы хватало, чтобы подчинить каждого и мы были абсолютно согласны. Такая маленькая, хрупкая, не похожая ни на цветок, ни на болезнь. Она безусловно любила показывать зубки, но царапать когтями—только с этими двумя.
Она впускала каждого в свое сердце, отдавала частичку себя и вокруг никто не имел возможности быть даже чуть расстроенным. Она лечила нас одним взглядом, в котором было то, чего отчаянно сама хотела. Она получала от нас все что нужно было и была счастлива, счастлива до того чертового дня!
Все произошло так быстро, скоротечно и мы даже не успели ничего придумать, чтобы хоть что-то сделать. Но её маленькая темная головешка работала иначе, сначала были далекие последствия, а только потом придумывали действия. Именно это её и погубило, а может и спасло.
—Вы её не любили..Вы жили ей, ради нее, ради её счастья. -Я словно гадалка, зная, что он подтвердит абсолютно каждое мое слово, потому что это чертова правда!
—Да, Она была для нас всех единственным лучиком счастья, когда было всё началось. Если скорлупе не понять ещё, то потом сходили с ума.
Дальше молчание, никто не возмущался, не то чтобы тут необходимо затишье, но говорить больше нечего. Я не совсем понимала о ком конкретно он говорит, называя "мы", "эти два", "каждый", но видимо это слишком близкие, о ком мне не стоит пока знать.
Мы раскурили еще пару косяков и почти скатывались с этой кровати, но лишь продолжали затягиваться, подползая повыше, отстрачивая падение.
—Она умерла?
—Дура блять?!
Я была почти готова к удару от одного жара вспыхнувшего справа себя, это слишком громкие слова, означающие, что девушка жива. Может и не совсем физически, но эмоциональная привязка есть.
Может прошел час, а может и 10 минут, под действием травки, время замирает и искажается. Кажется это лекарство способно даже изменять мир, иначе мне не объяснить почему так быстро стемнело.
Я ждала привычного стука в дверь, куда ввалятся друзья потерявшие меня и грозно пригрозят Кащею не приближаться ко мне из-за нашей необъяснимой любви к уединению с косяками, но этого не происходило. Значит время ещё есть.
Разум проясняется и появляется непреодолимое желание оглянуться. Это захолустье было слишком чуждо для меня, тут как будто холоднее, и совсем никак не вяжется с образом почти 30-летнего, уже мужчины.
Полка с книгами на стене, покрытые толстенным слоем пыли, кричащий что их никогда не трогали. Точно такой же шкаф, да даже занавески! Они блять никак не вяжутся с тем, кто здесь живет.
Как бы я не хотела отрицать советские ремонты, но эта комната не его. Просто не его. Я бы могла представить тут кого угодно, из тех кого знаю, но явно не Кощея.
Фотография, ещё одна, затем ещё. Они будто орут о том, кто здесь живет, но видно, что они не так давно здесь. Пару лет или около того, слишком видно новые рамки, не совпадающие с датой снимков. Где-то всего пару человек в которых узнается хозяин и неизвестные мне. На следующей уже толпа парней, и взрослых и совсем мелких, ещё и вдогонку и девчонка.
Я вглядываюсь в это фото, будто ведьма пытается забрать всю силу. С легкостью рассматриваю здесь совсем молодого Кащея, ещё маленького Вову, таким какие я его помню в детстве.. Ему здесь лет 11-13, не помню точно, когда он ходил в такой куртке.
Сердце радуется от их беспечности.
Не помню когда вернулась домой, я была слишком воодушевлена тем, чтобы выплеснуть все свои мысли на бумагу. Впервые окружающая тишина не пугала, а завораживала, будто мне нужно чтобы никого не было дома. Как только я переступила порог, тут же бросилась к ящикам в шкафу за тетрадью.
Наверное в логичном варианте, на листах было бы исписано кучей слов, стихов или хотя бы заметок, но не в моем случае. Я чиркала образ той девушки, пытаясь воспроизвести её в своем сознании, но она ускальзывала из памяти, оставляя за собой белый, тянущийся след, превратившийся впоследствии в темную мантию.
Нет, это не означало, что-то плохое от этого человека, это означало то, что я забыла её, отпустила, дала возможность избежать моего сознания, не желая нанести самой себе вред.
Её тень оставшаяся в душе этих фотографий, воспоминаний чувствует меня, чувствует угрозу, которая неумолимо может навредить.
День сменился вечером, а вечер подкрадывался к ночи. Впервые за долгое время, раздался не привычный стук, а звонок, который заставляет сердце стучать так громко, что закладывает уши. Но это не страх, а интерес, противостоящий инстинктам самосохранения. Почти в одно действие раскрываю дверь и охаю от увиденного.
Все мои мольбы были напрасны, все мои кошмары просочились в реальность, все мои..все о чем я мечтала-надавало мне пощечин, плюя вдобавок.
У порога валялись четыре тела, хотя.. я бы сказала одно тело и три опоры, тянущие за собой кровавый след. Я закрываю глаза и потираю переносицу, тут же безмолвно отходя в сторону.
—Принимай бойца.
Зима, как верный друг втаскивает мою кудрявую проблему в квартиру, затем в ванную, пока я мельком осматриваю брата и брата на наличие травм.
Все происходит настолько автоматично, что не стоит даже что-то говорить.
Даже не знаю какие эмоции у меня преобладают, когда я смотрю в зеленые глаза, одновременно с этим стирая кровь с губы. Едва уловимые касания, что бы не причинить боль этим влюбленным в меня зенки. Легкая улыбка от того, что он снова похож на кота, почти также как в прошлый раз, когда он почти еле дышал на моем диване.
Я привычно откидываю мешающую кудрявую прядь и перехожу к разбитому виску, с запекшейся кровью. Внутри что-то вспыхивает, затмевая все другие чувства, неосознанно склоняюсь и оставляю легкий поцелуй прямо на ране, пытаясь вкусить как можно больше этой солоноватой жидкости.
Тяжелые руки с особенной усталостью обвивают то ли бедра, то ли талию и наступает момент идиллии. В далека голоса парней—между нами молчание, даже нет болезненного шипения, лишь тихий стук успокающегося сердца. Уже сложно понять, смываю я кровь или размазываю грязной тряпкой, я заворожена им. Он все мое.
Даже если я забуду как дышать, мои легкие наполнятся воздухом с его вздоха.
Я прикусываю кончик языка и склоняю голову ниже, ближе, утыкаясь лоб в лоб, словно пытаясь слиться.
—Что случилось?
—Искорка, не переживай, просто пацанские драки. -Его голос настолько хриплый, что это даже не шепот, а почти безмолвие, это явно настолько откликается в сердце, но я неудовлетворенно цокаю и поглаживаю большим пальцем скулу. Наверное со стороны это выглядит мило, но я закладываю в это действие предупреждение, которое он не способен уловить.
Я заканчиваю с нежной обратной ран и делаю более рваные движения, от которых нарастает боль и Валере приходится морщиться. Во мне только злорадство, что получилось наказать его, но в тот же момент не давая ему возможности сбежать.
—Мне больно одновременно с тобой, слышишь?
—Я перекрою доступ любой боли, чтобы ты не чувствовала, слышишь?
Легкая усмешка, возвращающая нежность внутри и я снова не доставляю ему ничего кроме покалывания от спирта.
Не знаю сколько времени уже прошло сколько мы здесь сидим, но явно достаточно чтобы насытиться этим умиротворением. Я уже закончила с его ранами и просто стою в его объятиях, перебирая испачканные пряди, пока он усердно отрывает катышки с моего свитера. В этих объятиях слишком тепло, уютно и комфортно, я согласна отказаться от любых благ жизни, лишь бы никогда не терять этого. Возможно я разрешу отрезать мне конечности или самолично отдам их на съедение собаки, если буду знать что Турбо всегда будет стоять перед мной с обхватившими ладонями.
Наверное именно такие моменты, старшее поколение называет подъездной романтикой, она обрабатывает ему раны, которые он получил в драке из-за нее. Два сердца трепещутся в едином ритме, сливаясь воедино.
Но это больше, чем романтика и больше чем подъездная.
—Зима, да ты угораешь? Я не полезу третий раз под стол.
—Скорлупа разпизлелась что-то..
В кухне стоит хохот от того, что Марат опять продул в обычного дурака.
—Я не понимаю, как ты имеешь наглость поигрывать, когда у тебя сестра самый настоящий шулер.
—Эй. Пока не доказано, не ебет что сказано! —Буквально вклиниваюсь я, вытирая слезы от смеха. —Но вообще согласна, как так? Тут же ничего сложного.
—О нет, я не хочу чтобы ты учила меня мухлевать, мне хватило.
—Я самая честная что ни на есть! Правда, с вами я не шулер.
Твердый подборок устанавливается на моем плече, и обжигающее дыхание щекочет шею с ухом. —Искорка, признаюсь, я все два раза видел как карты магическим способом оказываются в твоем рукаве.
На лице расцветает улыбка, и появляется даже смущение от этой лести. Механический поворот и теперь моя скула упирается в его нос. —Не дважды, а семь.
—Семь?! Ты семь раз прятала карты?
—Как ты это делаешь блять?
—Ловкость рук и никакого мошенничества. —Одновременно с моими словами, на талии появляются горячие руки Кудряшки, которые волшебным образом, незаметно оказываются под свитером, обжигая кожу. Я невольно морщусь от неожиданности и резкого жара, но тут же успокаиваюсь, возвращаясь в прежнее положение.
Утро начинается удивительно также как и вчера—дикий, рокочущий стук в дверь, как будто она не обшита тканью, а полностью из стали. От одного лишь удара, наша не спящая вторые сутки компания вздрагивает, как будто пристыжие родителями. Каждый боится открывать, потому что понимает, что там как минимум три разъяренные девушки, не видящие нас минимум сутки.
—Ножницы!
—Камень!
—Камень!
—Камень!
—Камень!
—Да бляя..—Всхныкивает Лысый и поднимается открывать дверь. Мы надеемся, что весь гнев обрушится только на его мужественные плечи.
Интересно, а на них есть волосы?
—Амелия! Они не появ..—Истерички-гневный визг сменяется предположительно слезами счастья, но нет. Два силуэта впечатываются в картонную стену прямо по коридору, давая нам обзор на то, как маленькая демоница душит парня и почти брызгает в него ядом. У нас снова зарождается хохот, который надо унять, до момента пока не появился труп. Теперь Валера и Вахит меняются местами и он вынужден спасать друга.
Становится уже не понятно, что происходит и кто кого пытается убить, но ставлю свою задницу, что побеждает моя мышка и именно поэтому я невольно вскрикиваю. —Бей с справа!
Уупс, я совсем забываю, что в таком состоянии она не способна различать пространство и путает руки местами. Сжатый кулак врезается в стену, но даже картон оказывается сильнее и девушка складывается пополам от боли.
—Блять, я тебе колокольчик на правую лапку повешу, чтоб не путала.
Конечно же я оказываюсь над ней и помогаю впихнуть ладонь под струю ледяной воды.
К нашему возвращению, все уже спокойно сидят за столом и нежаться в компании друг дружки. Сново тепло от некого воссоединения, сердце колышется слишком медленно и наверное остается всего пару секунд до того, как оно остановится.
—А мы когда готовить начнем?
Все, остановка сердца не грозит, снова паника.
—До нового года..мм..
—16 часов.
Я с силой уткнулась головой в стол и страдальчески взныла от факта, что у нас ни продуктов, ни времени и нихуя. Это чисто физически не возможно успеть найти хоть что-то из продуктов и приготовить, если только..
—Как понимаю, у нас все слишком плохо? Тогда все как всегда. Мы с Зимой за овощами, Шеф за мясом, а дальше поручения от Искорки.
Точно, кажется я совсем стала забывать, что эти головастики могут заменить всю рабочую силу, которая возложена на меня.
Сборы произошли слишком быстро, наверное даже быстрее, чем ожидалось. Парни просто встали и дошли до дверей, стали обуваться, а мы покорно столпились в коридоре. Внутри у всех трепетало от этой командной работы, но кроме меня.
Я чувствовала какое-то давление..это уже привычное чувство тревоги, означающее обязательно проблемы. Почти неосознанно таращила глаза на четверых, которые смеялись от того, что зажали Зиму и не давали ему одеться.
—Искорка, ты чего?
Я пытаюсь утонуть в этом лесу, который будет гореть в случае чего для меня. Валера видит мою тревогу, он почти выучил наизусть каждую эмоцию и поэтому просто шагает на встречу, чуть отталкивает за спины всех и заставляет утонуть в своих объятиях.
—Брось ты, ничего не произойдет, слово пацана даю.
Да, это очевидно лучше любого успокоительного, я растворяюсь в нем без остатка и полностью согласна на это.
По ногам чувствуется сквозняк, кричащий, что все ждут только его и приходится расстаться.
Парни играют роль добытчиков, Ангелочки становятся ответственными за внешний вид, а мы с Мирой, имеем возможность поиграть в принцесс и просто посидеть, пока что нибудь не принесут.
Привычный чай незаметно сменился старой бутылкой шампанского, а свитера—тонкими, пестрыми кофтами и старыми джинсами. Кажется их носила ещё моя бабушка, иначе не могу сказать откуда они.
Мы мирно уселись на мою постель, пытаясь вообразить девчачую ночевку, но пока что мы похожи на одиноких тетушек, которые всегда пьют.
—Как думаешь, че они пропадали?
—Даже барашка ничего не рассказал мне.
Не помню чтобы Мышь надолго оставалась наедине с Зимой, поэтому он тоже вряд ли хоть что-то объяснил. Странно это всё.
Мы понимаем, что они что-то скрывают и опять же чувствуем, что не просто так, даже возможно больше, чем просто бои на деньги, хотя за них тоже получат по тыквам своим.
На удивление провернулся замок в двери. —Явно не Марат, слишком рано.
Мы аккуратно высунули носы в проем и чуть не попадали от возвращения отца в дом. Наплевав на все, я со всех ног помчалась в его объятия.
Кажется мне настолько его не хватало, что я не обратила внимание на спутника позади.
Даже в 16 лет, спустя столько времени он может и хочет превратить меня в малышку и покрутиться. Сплошное тепло и возвращение в детство, все останавливается, тревоги забываются и появляются лишь приятное жжение в области сердца.
—Доброе утро! -Ласковый голос позади вырывает нас троих из некого воссоединения и озадачивает настолько, что я еле стою на ногах.
—Доброе утро, Диляра..
Женщина одаривает милой улыбкой и пытается скрыть такой же шок от вида меня. Она никак не ожидала, что я и есть та девчонка, которую она буквально спасала из дремучего леса в ночи.
—Давайте за завтраком обсудим все.
Кирилл хоть и был довольно спокойным ко всему происходящему в жизни, никогда не имел сильной реакции, но сейчас было слышно абсолютное волнение и это пугало.
Не уверена, что какие либо новости могут шокировать меня больше, чем вообще произошедшее за последний месяц, но очевидно инсульт не за горами с такими темпами.
—Диляра..Мы познакомились конференции, пообщались ещё о работе и как-то так вышло.. Точнее, мы не.. мы просто..
—Пап. -Я с трепетом накрыла нервную ладонь мужчины с успокоением и улыбнулась в добавок. —Мы все взрослые, и мы все хотим тебе счастья.
Сбавив громкость голоса, делая вид, что пытаюсь сказать только для него, но чтобы было слышно всем. —И по секрету, тетя Диляра мне симпатична больше, чем..чем кто либо.
Все подхватили смех, запивая пустым чаем, потому что продуктов правда не было. Но глава семейства вспомнил про пряники, которые привез с вокзала. Хохот поднялся ещё больше, но выбора уже не было.
Мы стали рассказывать что происходило за последнее время, и я с Мирой наконец-то почувствовали настоящую семейную любовь.
—Нужны же продукты для стола..
—Стоять. Все под моим контролем, не волнуйтесь.
Мне хватило договорить, как дверь снова открылась и не лице появилась нескрываемая улыбка. Вернулся Марат с Валерой, но кажется все равно рано.
По звукам которые доносятся с коридора, они несут не один обрубок мяса, а целую корову.
—Вы нахуя..Вы зачем ёлку притащили?!
—Ты ёлку любишь, мы притащили.
—Придурки..зачем?
Я уже переросла момент, когда обязательный атрибут нового года—украшенная ель, потому что появилось осознание, что все ссыпется и именно мне придется убирать. Глаза закрылись в попытке усмирить гнев, и не начать кидаться на парней, но все произошло как то слишком быстро. Турбо рывком потянул меня на лестницу, попутно забирая куртку и захлопывая дверь.
—Ну ты чего, тебе же нравится украшать, вот мы порадовали тебя.
—Это не отменяет факты, что вы придурки.
Кажется, он долго придумывал этот план, потому что из откуда ни возьмись появились ботинки на моих ногах, куртка и шарф и теперь уже мне пришлось идти вместе с Валерой за продуктами.
Советские магазины были и так скудны, а мясные, в новый год, так вообще. Критическое количество мяса вымораживало всю очередь, а в голове закрадывались мысли просто украсть у кого-нибудь пакет и смыться.
Я априори не любила ждать, а стоять тут было настоящей мукой, поэтому пришлось обмякнуть от духоты в объятиях кудрявого и кажется, правда заснуть. Ему не составляло трудно переставлять меня с места на место, когда очередь сдвигалась и поэтому я не проснулась, когда он буквально тащил меня хвостом на выход, но очнулась от резкого прилива холода.
—Нам надо фрукты!
—Зима все купит, успокойся, дел еще много.
—Мне определены нужны.
—Домой пойдем, готовить надо
—Я за фруктами.
Турбо ничего не оставалось делать, кроме как просто пойти следом, стоять позади пока я рассматриваю каждое яблоко или мандаринку. А потом возрадоваться когда я наконец-то выбрала.
—Искорка, ну кудааа..-Жалобно протянул парень, осознавая что мы берём не пару килограмм, а пару ящиков всех возможных витаминов. Кажется наконец-то мой взгляд начал действовать как приказ, и даже не пришлось ничего объяснять, он просто поднял эти тары и потащил домой.
Нам оставалось как-то незаметно проскользнуть через множество народу в тесной квартире, чтобы спрятать купленное.
Парни уже вернулись, и склонялись над елкой, думая как установить её без крепежа, отец что-то искал на антресоли прямо над входной дверью, а девушки то ли готовили, то ли хихикали от подгоревших специй. Мы с Турбо выглядели как будто грабим что-то, потому что нам пришлось прижаться животами к ящикам и накрыть сверху курткой от чужих глаз, пронося в комнату. Но почему то мы не учли что это ещё больше привлечет внимания.
—Эй, голубки, что прячете?
—Вахит! -Тявкнула я, озираясь на отца, надеясь, что он не слышал прозвище, потому что кажется, что он не оценит Валеру...
—Че Вахит то сразу? Я елку держал, не трогал вас.
—Значит Вася, пятак свой захрюкни на замок.
—Елка поставлена! Идите украшать. -Послышался завораживающий голос отца, который правда вернул полную атмосферу праздника. Мы все почти молниеносно рванули в зал, спотыкаясь об ковер, порожек и друг дружку, ещё получалось как-то удерживать равновесие, но после окрика позади. —Аккуратней!
Мы как одна попадали прямо у дерева и одновременно зашипели подобно змеями, а следом рассмеялись от синхронности.
Каждая из подруг брала по игрушке и вешала на колючую веточку, накидывая сверху пучок блестящего дождика. За окном медленно темнело, а внутри вскипало предвкушение. Ещё чуть чуть и наконец-то весь мир пересечет рубеж 1990 года.
Вокруг становилось заметно громче, прибавилась музыка из телевизора и крики парней, которые спорили между собой о чем-то, а в последствии туда добавился и отец. Мы хорошо помогли Диляре с готовкой, поэтому сейчас она справлялась сама.
—Кто полезет звезду ставить?
—Думаю этого заслужил человек, из-за которого мы все и собрались здесь сейчас.
—че прям акушер из казанского роддома?
—Амелия. -Уже привычно, единогласно воскликнули девушки и впихивали меня на стул.
Сейчас я уже не чувствовала себя маленькой принцессой, которую отец поднимает на вершину, я чувствовала себя счастливой и этого достаточно. Кажется даже стала забывать про то, что я ходячий магнит для проблем и жутко неуклюжая. Оставалось несколько сантиметров и звезда оказалась бы на макушке, но все вокруг замедлилось и появилось слишком сильное ощущение свободы.
Стул ушел из под ног, а комната зарябила с глазах от резкого падения. От неожиданности, даже елка полетела следом.
Но разве я хоть когда то могла начать страдать, когда вокруг такая толпа? Я не знаю како скоростью они все обладают, но явно быстрее скорости моего падения. Тело даже не успело напрячься, а кудрявый уже меня поймал, как и Марат с Зимой держали елку.
Новый смех, новые слезы из глаз и новая попытка установить звезду. Теперь страховка была по всюду, но именно сейчас все прошло идеально.
До нового года оставалось 3 часа, а наша командная работа была выполнена ещё час назад, потому мужчины со спокойной душой вытаскивали стол, приставляя его к ещё одному, чтобы хватило место. А мы, девушки метались с кухни в зал, чтобы засервировать все настолько идеально, насколько это возможно.
Если бы Диляры и отца здесь гр было, мы бы точно остановились на том, чтобы выставить просто кастрюли с вилками.
—Предлагаю обменяться подарками!
Катерина вместе с Айгуль тут же скрылись за стенами и появился звук, кричащий что они тащат за собой целый вагон, а не пару подарочных коробок. Вася покорно пошел на помощь возлюбленной, пока Марат что-то кружил над тарелками. Я поглядывала из стороны в сторону в ожидании своей порции картошечки и почти облизывалась, но теплая рука Турбо на моем колене, вырвала из транса поедания глазами.
—Поговорить хочу, Искорка.
Вот этот момент, сердце снова забилось чаще, тревога внутри. Нога непроизвольно трясется и на лбу капелька пота появляется, слишком сильно волнуюсь. Наверное даже губы трясутся, иначе не могу объяснить почему ничего ответить не могу.
Лишь отрицательный кивок и отводящий взгляд на возвращением Ангелочка, намекая что разбор подарков.
Валера удовлетворено кивает и успокаивающе поглаживает.
—Все хорошо, не бузи ты так.
—Вот это тебе.
—А это вам на двоих.
—И про тебя я не забыла.
Девушки видимо скооперировались, потому что подарки идут из общей коробки и проходят через улыбки обеих. Их сюрпризы не отличаются, у каждого из нас какая-то шмотка. Например у меня черная кофточка с каким-то рисунком, а у парней как у одного—сине-красные шарфы, Мира довольствуется платьем с нарисованными апельсинами и даже старшим перепали Ленинградские сладости.
Затем Зима одарил нас какими то пряниками, Шеф—тем, что также выбирала Катерина, а точнее продолжение образов.
Теперь у меня прибавились популярные джинсы-клеш, у Мирки—розовые и зеленые колготы, а парням остались такие же перчатки. Мы буквально валялись от смеха, что нашим мальчикам мало повезло с обновлением гардероба.
Мирослава подарила нам самосборные наборы все тех же, любимых фруктов и была очень недовольна, когда мы не пищали от радости. Настала моя очередь и для восторженных криков было достаточно того, что я удалилась в комнату и вернулась, с трудом таща два ящика с зелеными яблоками и огромными мандаринами, в общей сложности килограмм 20 всего, но казалось что все 200. Я еле переставляла ноги и как только появилась в поле зрения, Мира ринулась на помощь и теперь мы уже вдвоем еле держали эти фрукты. Мы смотрели друг на друга с желанием заплакать от радости и тяжести одновременно.
Добровольный обмен подарками подходит к концу, позволяя мне наконец-то приступить к желаемой картошечки, которая почти вся отправляется ко мне в тарелку.
—Зато не придется мыть посуду, Амели все выли..
Я почти со всей злости пинаю Зиму под столом и он затыкается, мой рот наконец-то наполняется горячим и я готова растечься от этого божественного вкуса.
—Диляля вы лушая.
Снова смех и веселье, все начинают уже болтать о своем, обращаясь исключительно к друг дружке. Слишком приятная, спокойная атмосфера, которую почти не возможно испортить. Конечно если только ваша еда, которая безусловно остается мягкой, до момента неожиданного хруста.
—Я кажется зуб сломала.. —Почти всхлипываю я от резкой боли, потому что бездумно жую свою вареную картошку!
Все и всё вокруг замирает, шок сменяется испугом и все ждут продолжения этого. Я подставляю ладошки и начинаю выплевывать пережеванное, руки начинают дрожать, боясь увидеть зуб, но выпадает совсем не то, что нужно.
Ладони почти вышвыривают содержимое в тарелку и мой взгляд устремляется одновременно на всех присутствующих.
—Кольцо?
—Кольцо?!
Все начинают переводить озадаченный взгляд на виновника, лишь я смотрю на всех. Что-то мне буквально кричит, что кольцо в моей тарелке не от Турбо.
—Ой. -Слышится от Шефа, который тут же закрывает лицо руками от стыда. —Прости, это Марат перепутал тарелки.
Да..Ещё минут 10 было потрачено на бега по всей квартире в попытке наказать младшего брата за попытку испортить мои зубы, а также за подмену подарка. Я была чертовски права, когда утверждала, что колечко не мне. Возможно все девушки расстроились бы, но я только рада.
Как сильно я бы не нуждалась в этой кудряшке, брак-последнее на что я подпишусь. Это слишком отвратительное событие, и точно не ради него нужно жить.
После такого, весь аппетит пропал и мне приходилось пить лишь дюшес из белой чашки, тщательно всматриваясь.
—Че ты там увидеть хочешь?
—Ракетную установку епт, че ты пристал?
—Неее, лучше противотанковую мину.
Я уже успокоилась, напрочь забывая вся тревоги. До курантов остается всего пол часа и Турбо все же удается вытащить меня на разговор, снова внедряя в меня панику.
Парень провожает на балкон, закрывает дверь и первое что он делает—обнимает. Просто обнимает, стоит и молчит. Стресс подскакивает до критической точки и я готова согласиться на все, кроме того, что я ожидаю услышать.
—Искорка..
Этот чертов хриплый шепот пробивает на мурашки, я не могу даже сдвинуться с места, как вцепилась в саму себя, так и стою. Кудрявый видит мою даже не настороженность, сколько сущий ужас и страх, поэтому ласково обнимает, полностью обвивая руки вокруг меня, вжимает в себя, пытаясь поглотить все отрицательные эмоции.
—Дорогая моя, ненаглядная..
Ну почему он так тянет...Боже, я готова сдохнуть лишь бы не услышать, то что он собирается сказать. Черт, я кажется сознание теряю уже.
—Любовь моя, я хотел сказать, что к сожалению.. нет, не так. Так бывает в жизни, это нормально, но вот так..