7
- Не ври.
— О, да, как скажешь, — брякает после секундной заминки. — Это специальная мазь, которую я сама варю из алое, сока африканских растений, тараканьих лапок и мышиного помета.
— Продолжаешь юморить?
Жаль, взглядом придушить ее нельзя, а рука пока не поднимается. Пока.
— А что мне еще делать? — ее дыхание с шумом срывается и прилетает мне в рожу.
Какая-то чертовщина, но я ловлю себя на мысли, что готов ее сожрать. Осторожно вдыхаю, а внутри будто капилляры лопаются.
Вот за это я ее ненавижу! Еще никого никогда так…
— Я серьезно, выкупаешь? — отстраняюсь и вынуждаю себя держаться на расстоянии.
— Выкупаю.
— Все равно, идешь?
Последний шанс, блядь.
— Иду, конечно! — и влетает в раздевалку.
Несколько минут, пока переодеваемся, прорабатываю эмоции и их влияние на физические показатели, как перед важным матчем. Сердце замедляется. Дыхание выравнивается. Мысли — по требованию. Никакого сумасбродства и шатания.
Пока не выходим в общий зал, и я не замечаю свою чертову сводную сестру в обтягивающем латексном костюме. Он черный, как и мой. Только ощущение, будто взрослые комплекты ей не подошли, и она, забыв посмотреться в зеркало, напялила детский.
Меня резко бросает в жар, но я не собираюсь реагировать на эту хрень. Ведущий объясняет правила. Смотрю на него и слушаю, хотя не впервые в этом квесте участвую. Правда, последний раз мы с Чарой и Филей приходили сюда еще школьниками.
Все идет по плану. Мы разделяемся. Личинка в команде Теней, они входят в зал первыми, чтобы спрятаться.
Должен признать, не такая уж она тощая. Признаю и на корню душу свою наблюдательность. Не хватало еще пялиться на нее и пускать слюни. Давно не пиздюк, чтобы без надобности обращать внимание на внешний рельеф всяких тошнотворных выскочек. Вот пусть и дальше носит свои мохнатые балахоны.
Прежде чем войти в зал, Любомирова оборачивается и в очередной раз щерит в мою сторону зубы. Белка, блин.
— Сражайся или умри, — повторяет мои слова и козыряет двумя пальцами.
А я ловлю себя на том, что абсолютно неосознанно ухмыляюсь.
— Нос без очков не разбей.
— У меня виртуальные!
Дверь захлопывается. Я откашливаюсь. Хочу по привычке заложить ладони в карманы, но в долбаном костюме они отсутствуют. Снова откашливаюсь. Упираю руки в бедра, наворачиваю полкруга по коридору и ловлю задумчивый взгляд Чары.
— Что? — вырывается у меня чересчур агрессивно.
— Ничего, — спокойно отзывается он.
— Там все готово? — киваю на зал.
— Готово.
— Отлично.
Pov Варя.
Мы входим в декорированный под джунгли зал, и я на мгновение застываю в восхищении. Все выглядит очень правдоподобно. Кажется, будто и правда очутился где-то в лесах Амазонии. Восприятие усиливают различные звуки: пение птиц, мелодичное стрекотание насекомых, клокотание, рычание, уханье, визги и крики животных покрупнее, и даже шум водопада. Помня о пояснениях ведущего, бросаю взгляд на выданные одним из организаторов часы и настраиваюсь за три минуты, в которые будет гореть свет, внимательно осмотреть импровизированные тропические дебри и расположение тропинок.
— По-моему, нам нужно рассредоточиться, — с самым умным видом заявляет девушка Глеба, подпирая скрещенными руками впечатляющего размера грудь.
Рассредоточиться… Интересно, она это слово специально перед квестом выучила?
— А по-моему, очевидно, что этого делать не стоит, — резонно возражаю я. — Мы должны держаться вместе.
— Это прятки! Каждый сам за себя!
— Это необычные прятки. Ты же слышала, что сказал ведущий? Если мы поймаем Охотника, одна из нас свободно выходит из тени. Мы можем поймать всех!
Красивое лицо Марины искажает гримаса презрения, которое я нередко вижу у Глеба. Только взгляд братца в такие моменты пробирает до дрожи, а эта его пигалица выглядит просто смешно.
— Лично я, — с визгливым апломбом заявляет она, — с тобой вместе держаться не планирую. Девочки?
Оставшиеся девушки без заминки ее поддерживают.
— Я с тобой иду!
— Я тоже!
— И я!
— Не все вместе, идиотки! — возмущенно одергивает своих подпевал королева.
— Тогда мы с Олей пойдем туда, — быстро меняет план одна из девчонок.
— Туда пойдем мы с Викой, — тут же возражает Марина. Боже, как только Калюжный ее терпит? Она же невыносимая! Впрочем, как и он. — Вы с Олей идите налево. А ты, мелочь, — тычет в меня пальцем, — иди прямо.
— Как скажешь, — соглашаюсь я, мечтая поскорее избавиться от необходимости видеть и слышать Довлатову.
Едва я это выговариваю, свет гаснет. Девушки, взвизгнув, как молоденькие дикие свиньи, стремглав бросаются по разным сторонам. Я шагаю прямо, как мне и было велено.
Темно, но не настолько, чтобы не разглядеть направление. Где-то между крупными насыщенно-зелеными листьями пробивается слабый свет. Я вполне вижу, куда ставить ноги. А если и сбиваюсь с тропинки, по громкому шороху искусственной травы сразу же понимаю это и возвращаюсь на мягкую, будто резиновую, импровизированную почву.
Напоминаю себе, что все это лишь игра. В действительности ничего страшного здесь произойти не может, какими бы крутыми ни казались эти декорации. Мне просто нужно найти укромное место и ждать. Наверное, это все-таки будет скучно.
Но несмотря на все внутренние убеждения, мое сердце капитально разгоняется. Не уверена, что мой лечащий врач одобрил бы такие нагрузки. Мама точно не должна узнать, а лучше вообще никому-никому не говорить.
Тропинка быстро заканчивается. Я вынуждаю себя сойти с нее и шагнуть в заросли. Забираюсь в чащу настолько глубоко, насколько получается, и прислоняюсь к толстому стволу дерева.
Морально настраиваюсь на долгое и нудное ожидание. Однако едва я успеваю взять под контроль сердцебиение, со стороны тропинки доносятся чьи-то одиночные шаги.
Нападать или подождать?
Почему-то не чувствую уверенности в своих силах. Наверное, я не рассчитывала, что кто-то из Охотников так быстро появится. Мне нужно настроиться.
Он меня не найдет.
С тропинки меня не видно.
Он вернется назад.
Пусть идет.
Но Охотник, судя по звукам, сходит с тропинки именно там, где это сделала я, и, о Боже мой, направляется непосредственно к тому дереву, за которым я прячусь.
Сжимаю губы и задерживаю дыхание.
Он меня не увидит.
Он не может меня видеть!
Боже…
Парень обходит обвитый лианами ствол, шагает на меня и замирает. Он шумно дышит. И он… Кажется, будто он способен видеть в темноте и смотрит прямо на меня. Я же упорно пытаюсь не дышать. Но с каждой секундой, пропорционально тому, как в моих легких заканчивается кислород, возможность на торможение этой функции тает.
Ощущение того, что мое сердце от натуги разорвется, вынуждает меня разомкнуть губы и громко втянуть воздух. Невидимый Охотник, будто только этого ждал, резко делает еще один шаг и прижимает меня к неестественно колючему стволу.
Лица его я увидеть не могу, но чувствую запах. Он напоминает мне парфюм или одеколон, которым пользуется мой сводный братец. По крайней мере, чем-то похожим пахло у него в машине. Хотя могу и ошибаться, конечно. К сожалению, в ароматах мужских духов я не сильна.
Если это Глеб, почему он молчит?
Только я собираюсь заявить, что он, очевидно, жульничал и слишком быстро меня нашел! Что я отказываюсь сдаваться! Что я сама беру его в плен! Как вдруг этот Охотник… кладет ладонь мне на живот и медленно скользит ею выше. У меня снова заканчивается кислород. Он будто выдавливает его из меня, проходя рукой по груди. От шока не то что выдать какие-то слова, пошевелиться не могу! Этот парень будто следы на мне оставляет и продвигается, пока не достигает шеи. Забирается ладонью мне в волосы и сжимает их в кулак.
Мое тело сотрясает дрожь.
Что происходит?
Мамочки…
— М-м-м… — все, что у меня вырывается, перед тем как губы неизвестного прижимаются к моим губам.
Боже, он меня целует…
Этот парень целует меня…
Парень меня целует…
Я чувствую прикосновение его языка на своих губах и всем телом вздрагиваю, не осознавая, что является тому причиной. Отвращение? Или удовольствие? Когда же его язык проникает в мой рот, я думаю, что это абсолютно точно не может быть Глеб. Он бы со мной никогда так не сделал. А я даже думать о нем в этот момент не хочу!
Нет, это не отвращение. Его язык влажный, напористый и… вкусный. Он двигается с незнакомыми мне уверенностью и чувственностью. Глеб бы таким страстным и ласковым быть не смог, я уверена.
Я не хочу о нем думать!
И я парализована.
Это, черт возьми, мой первый поцелуй. И я едва не лишаюсь чувств от охватывающих меня эмоций и какого-то неизведанного сумасшедшего взрыва гормонов.
Вцепляюсь пальцами в плечи парня. Бессильно скребу по грубой плащевке костюма ногтями. И он… Этот парень толкается ко мне всем телом. Вот тогда я реально паникую и задыхаюсь, впервые в жизни сталкиваясь с тем, что мне в живот давит эрегированный мужской половой член.
Упираюсь в плечи Охотника и отталкиваю его от себя. Он явно на такое не рассчитывал. Под воздействием моей силы слегка смещается, но тут же ловит и перехватывает пальцами мои запястья. Я мычу какое-то ругательство, он молча придавливает меня обратно к дереву. Наваливается всем своим весом и, игнорируя последующие звуки протеста, которые я издаю, несколько раз грубо толкается в мой живот членом и снова впивается в мой рот.
Если мое сердце не разорвалось от страха пару минут назад, сейчас самое время сделать это от какого-то странного, оглушающего и одуряющего волнения.
Парень не прекращает хозяйничать у меня во рту. Описывает там какие-то тантрические круги и сублимирует внутри меня сексуальную энергию. Откуда я это знаю? Он воспламеняет все мои рецепторы и подрывает нервные волокна. Он вызывает у меня обманчивое состоянии эйфории. Так не должно быть… Я не могу понять, почему мне это нравится. Умом ведь осознаю, что это неправильно! Но каждый раз, как его язык касается моего, внутри меня будто метеорит взрывается и разлетается по моему шокированному организму мелкой огненной крошкой.
Я не хочу это чувствовать. Меня пугает темнота, сила этих ощущений и то, что я, черт возьми, не знаю, кто этот парень!
Только вот, когда я пытаюсь отвернуться, он перехватывает мои руки одной рукой, а второй вцепляется мне в подбородок и продолжает терзать мой рот. Кажется, что он растирает мои губы до крови, а внутреннюю слизистую навеки заражает своим порочным вкусом. Себя я не ощущаю… Я не ощущаю ничего. Только его. Я чувствую только его.
Кто он? Кто?
И самое страшное, что я не знаю, чем бы этот поцелуй закончился, не услышь мы голоса со стороны тропинки. Лишь тогда этот парень отпускает меня. Отстраняется неохотно и еще какое-то время тяжело дышит мне в губы. Я по-прежнему его не вижу, но мне продолжает казаться, что он способен видеть в темноте.
Пока я, сгорая от стыда, мечтаю, чтобы кусок декорации за моей спиной расплавился от жара, который охватывает мое тело, и навеки поглотил меня, этот Охотник просто стоит. Проходит не меньше минуты, прежде чем он отступает и уходит так же быстро, как явился.
Что происходит? Почему он не вывел меня из укрытия? Может, это вообще кто-то чужой? Не из друзей Глеба?
Чувствую себя так, будто надо мной надругались. Не могу ни секунды здесь находиться! Поэтому покидаю укрытие практически следом за чертовым таинственным срывателем поцелуев! И едва я выгребаю на тропинку, включается свет, и я сталкиваюсь лицом к лицу с Калюжным.
Растерянно замираю.
Неужели это все-таки он был? Почему? Зачем? У него ведь есть девушка. А я… Мы… Мы — брат и сестра! Сводные, но… Так нельзя!
— Попалась, — выпаливает Глеб и шагает ко мне.
И я с облегчением выдыхаю, понимая, что это все же был не он. Едва утешаюсь этими выводами, в ноздри ударяет тот же мужской аромат. И я вновь теряюсь в сомнениях. Нет, нет, нет… Нет же! Я просто надышалась и пропиталась им. Колебания воздуха вызывают ложные впечатления. Конечно же, я не могу почувствовать парфюм самого Глеба, только потому, что в носу доминирует запах того парня.
Пока я строю свои теории, Калюжный хватает меня за локоть и тащит туда, где, как я думала, заканчивается зал. Даже рассмотреть ничего не успеваю, несмотря на достаточно яркое освещение. Глеб приволакивает меня к каким-то стеклянным кубам, и я, наконец, возвращаю себе возможность говорить.
— Я отказываюсь сдаваться! Ты меня случайно обнаружил. Нет, это я тебя нашла! Я требую перехода в команду Охотников!
— Заткнись, Центурион, — цедит он и смотрит на меня с особой степенью ненависти.
Да что я тебе сделала, придурок?
— Ну, уж нет, братец, — решаю стоять до конца. — Я не сдаюсь. Я умею находить выход их любой ситуации.
— Отлично! Прямо сейчас тебе придется найти выход из террариума, — выговаривает он и заталкивает меня в стеклянную коробку.
Вакуум плотно затягивает дверь позади меня, а я все еще не могу сообразить, что происходит.
Террариум? Он сказал, террариум?
Слева от меня раздается свистящее шипение, которое я, пожалуй, лучше проигнорирую. Нет-нет-нет… что-то подобное может быть только в кошмарных снах.
Боже, пусть здесь будут пауки, крысы, жабы… Кто угодно! Только не змеи!
Потому что перед змеями у меня нет шансов. У меня перед ними панический страх! Об этом все знают. Я не могу их видеть, даже на картинке. Когда мы в школе проходили класс чешуйчатых рептилий, у меня случилась истерика, потом обморок, и, в конце концов, меня увезла скорая. Да, это был седьмой класс, но я не хочу проверять свои реакции даже сейчас.
______________
.
.
.
.
.
.
~2119 слов.
.
.
.