Необходимость 2

POV Британи

Мерзкое чувство пожирало силы, жгло каленым железом, всасывая в себя все внутри меня, оставляя ужасную пустоту, от которой хотелось выть. С каждым выдохом из горла вырывался пока еще тихий хрип, сопровождающийся ощущением, словно в глотку вонзают несколько острых лезвий сразу. Накричалась. Голос пропал.

Чистый теплый воздух, комками ощущающийся в легких, казался сейчас неимоверным богатством, которого мне так не хватало. Я жадно вдыхала его, приоткрыв рот. Но мне было мало. Сил шевелиться не осталось. Я неуклюже лежала на боку, поджав колени, безвольно раскинув руки в стороны и повернув голову в сторону двери. Лежала прямо на полу. Похолодевшие пальцы едва дотягивались до выхода. Находясь в припадке, я пыталась выломать дверь, что, конечно, было нереальным, сломала несколько ногтей до крови. Едва различимая боль в кончиках пальцев была ничтожной по сравнению с той, что пожирала меня изнутри. Хотелось кричать. Пару раз раскрывала рот в безмолвном крике, слушая лишь ужасный хрип.

Избавиться, вырвать очаг из груди, освободиться от огня. Сжимала горло. Проводила пальцами по грудной клетке, стискивая ребра. Впивалась сломанными ногтями в кожу. Боль не заглушить. Оставалось позволить ей медленно давить на меня жгучим гнетом темноты.

Комната давно погрузилась в серый полумрак. Однако и в нем отчетливо можно было различить бардак, который я устроила. И абсолютно не жалею. Всегда ненавидела эту вазу, - мелькнуло в голове, пока я несколько секунд изучала потускневшие осколки хрусталя, рассыпавшиеся возле меня.

Хотелось тишины. Так сильно хотелось не слышать ничего. Не слышать собственного скрипучего дыхания, громкого биения тяжелого сердца, словно пришпилившего меня к полу, приглушенного размеренного дыхания за дверью. Этот звук заставлял меня, почему-то, чувствовать сильную вину за все, что я сделала. Я вспоминала все скандалы, истерики, которые закатывала Джастину, будучи не в себе. И сейчас я, как никогда раньше, остро ощущала вину за боль, которую причинила ему. И причиняю сейчас. Ведь он не ушел, не захотев слушать мои бессвязные вопли, оскорбления и обвинения. Остался. Зачем?

- Джастин... - выдохнула я.

Вот дура. Он не услышит. Глаза снова защипало, я моргнула пару раз, желая избавиться от этого чувства. С трудом проглотила острый ком в горле, сосредоточилась на теплых пузырях воздуха в легких, выталкивала их наружу, готовясь произнести первые слова за несколько часов. Больно. Зажмурилась. Терпимо.

- Джастин, - осипшим, будто чужим голосом выдавила я.

Послышался шорох. Спустя несколько секунд я услышала теплый родной голос, от чего внутри все болезненно сжалось.

- Бри, - выдохнул Джастин. Голос совсем рядом.

Я напрягла мышцы рук и живота, заставляя себя лечь пластом и подползти к двери. Как же больно. Я практически не чувствовала рук, конечности затекли. Морщилась, приближаясь к узкой щели у пола.

- Выпусти, - молю я, слыша в хриплом голосе слезы, которые не могли стекать по холодным щекам.
- Я не могу, ты же понимаешь. Я не позволю тебе уйти, - с мукой выдавил он.

Я уткнулась лбом в пол, не почувствовав тихого удара. Хочу уйти. Избавиться от боли, от жжения. Всего-то несколько затяжек, и я снова смогу ощущать себя человеком, а не полумертвецом, разваливающимся на куски.

- Мне больно, - выдохнула я, чуть повернув голову вправо, чтобы отчетливее слышать, как сбивается его дыхание, чтобы слышать горькую тишину и знать, что он не знает, что ответить на это.

POV Джастин

- Майкл, - с отчаянием дышал я в трубку, - все практически так же, как было два года назад. Я смотрю на нее, а вижу...
- Меня? - усмехнулся мой друг в динамик, отчего его теплый голос едва заглушил тихий шорох дыхания.
- Извини, - поспешил я оправдать себя, - я не хотел напоминать, но...
- Я все понял, Джастин, - спокойно ответил Майкл. - Ничего страшного.

Я сидел на кухне, бессмысленно всматриваясь в вазу с фруктами, стоящую напротив меня. Пришлось убежать от двери, чтобы Бри не слышала моего разговора.

Когда она сказала, что ей больно, в голове у меня что-то щелкнуло. Я снова вспомнил друга, который пережил свой «личный ад». Он смог побороть искушение, боль, зависимость. Я удивлялся его силе. И когда Бри только призналась мне, что принимала наркотики, несколько месяцев назад... я больше всего боялся, что она станет такой же, каким был Майкл, полуживым, серым, лишенным блеска жизни в глазах. С наваждением, одной лишь мыслью, целью - добыть дозу.

- Я не знаю, что делать, - признался я, сжав трубку, и закрыл глаза. - Я терпел, ждал. Пытался доказать, что это плохо, пытался заставить ее забыть, показывал, какой может быть жизнь без этого...

Друг лишь иронично усмехнулся.

- Для зависимого человека этого недостаточно, Джас. Хоть ты отбери у нее деньги, лиши возможности покидать дом, запри... это ничего не изменит, поверь.

Я прикусил губу. Значит, поступил неправильно.

- Ей станет лишь хуже. А где она, кстати? - спохватился Майкл.
- Она... разве это важно?
- Важно, Бибер! - строго сказал парень. - Где?
- В спальне, - выдохнул я.
- Запер все-таки, - догадался он. - Дурак. Пойми, если она несколько дней будет корчиться от боли, когда ее выпустишь, она наплюет на любые попытки заговорить с ней и убежит за дозой. Это лишь обострит ее желание.
- А что тогда может образумить ее?! - не сдержался я. - Что заставит ее понять, чего я от нее хочу?
- Она сама, - просто ответил Майкл. - Это должен быть еевыбор, брат. Бри сама должна понять, решиться на это. И это будет больно. Она должна быть готова к боли. Но должен быть стимул. То, ради чего она будет идти через все это.
- Что было твоим стимулом? - спросил я, нахмурившись.
- Больная мать, - признался друг. - Она увядала вместе со мной. С каждым разом и мне, и ей было хуже. Однажды я чуть не потерял ее, ты помнишь, - я согласно хмыкнул, вспоминая, как помогал ему отвезти миссис Блэк в больницу. Кажется, тогда был сердечный приступ. - Тогда у меня в голове все перемешалось. Но одно я знал точно: нужно было завязывать.

Я улыбнулся, понимая, насколько сильным он оказался. Я видел его мучения, был рядом почти все это время. Он вынес все. Неужели Бри ждет то же самое?

- И поэтому, брат, я хочу только одно сказать: в ее жизни должно произойти нечто такое, что сможет послужить ее толчком, отправной точкой на правильном пути.
- Я никак не могу повлиять? - расстроился я.
- Не знаю, - честно сказал Майкл. - Но не пробуй уходить от нее. Это лишь еще сильнее ранит девочку.

Я выдохнул.

- Знаешь, - потеплевшим голосом сказал он; я вздрогнул, невольно услышав в нем прилив бодрости, - еще совет. Не опускай руки, понял? Не смей ломаться. Будь тем же, кем и раньше. Я всегда буду готов помочь.
- Спасибо, - твердым голосом проговорил я. - Правда, большое спасибо.

Не в силах больше выносить его слов, я выключил телефон. Хоть я знал, что Майкл пытается поддержать меня, я не мог спокойно слушать. Словно я слабый, ничего в жизни не могу сделать сам. Это как отчаявшемуся подростку говорят «не переживай, парень, у тебя все еще будет хорошо, после черной полосы обязательно идет белая» и тому подобная ересь.

Я сам меняю цвета. Сам руковожу своей жизнью. А раз Бри - ее часть, я смогу, сделаю все, что в моих силах. Осталось лишь набрать еще один номер. Номер, на который я наткнулся нечаянно.

POV Автор

- Скотти, - прозвучал нараспев веселый мужской голос. - Мой дорогой Скотти... Ты обещал привести мне ее еще неделю назад, м?

Темноволосый парень, сидящий за большим стеклянным столом, неторопливо, мурлыкая под нос веселую песенку, скрутил стодолларовую купюру в тоненькую трубочку, приставил один ее конец к носу, второй к узенькой ровной дорожке белого порошка на столе и шумно вдохнул. Зажав свободную ноздрю, он медленно провел головой в сторону дорожки, вдыхая порошок. Затем отбросил купюру, облегченно выдохнул и улыбнулся стоящему напротив него высокому мускулистому юноше со светлыми короткими волосами. В глазах Скотта явно читалась зависть. Его вены жгло сильным огнем, пальцы тряслись. Он довольно давно не получал дозы, отчего чувствовал приближение страшной ломки. Парень слишком давно зависим и просто не мог представить, как можно отказаться от всего этого.

- Рассел, мы сделали все, что было в наших силах. Этот чертов певец не выпускает ее из виду, - дрожащим голосом доложил Скотт.

Рассел кинул на него недовольный взгляд холодных зеленых глаз.

- Значит, вы сделали недостаточно, - он лениво откинулся на мягкую спинку стула и соединил кончики тонких пальцев. - Логично, а?

Скотт сжал руки в кулаки. Его хозяин в последнее время относился к нему и многим своим подчиненным, как к отбросам, что ужасно бесило. Но его нельзя было ослушаться. Их жизни находились в руках хладнокровного алчного Рассела. Стоило кому-нибудь из немногочисленного персонала его расстроить, как провинившийся тут же попадал в страшный кабинет с цифрами «666», выцарапанными изнутри на двери чьими-то ногтями. Из комнаты не было выхода, имелась отличная звукоизоляция. И бедолага был вынужден проводить в кабинете определенный срок, чувствуя ужасно сильную ломку.

Именно из-за этого, боясь получить это наказание, Скотт послушно выполнял приказания Рассела. А последним его приказанием, которое он не мог выполнить пару месяцев, было достать полюбившуюся его хозяину девчонку. Наркоманка с небольшим стажем. Из персонала с ней был знаком лишь один паренек, достающий ей дозу, когда та просила.

Хозяин заинтересовался, узнав об этом, и потребовал, чтобы Скотт непременно привел ее. Каково же было удивление Скотта, когда, проследив некоторое время за мишенью, он узнал в ней робкую девчушку с давней весенней вечеринки.

- Мы продолжим, Рассел, - пообещал парень измученным голосом. - Но я прошу тебя. Ты знаешь. Я больше не могу.

Рассел холодно хмыкнул, окинув безразличным взглядом паренька. Затем медленно достал из выдвижного шкафчика стола пакетик с парой ампул и шприцом и кинул его Скотту. Тот ловко поймал спасительную дозу, бросив на Рассела полный признательности взгляд. Хозяин усмехнулся, увидев, как дрожат руки бедолаги.

Скотт поспешил покинуть кабинет, в котором почти физически ощущались напряжение и страх, но его остановил надменный голос.

- Будешь должен, Скотти. И поторопись. Я соскучился по своей подруге.

Парень глянул в лицо Рассела, зацепившись взглядом за блеклый шрам на сломанном носу, согласно кивнул и выскочил за дверь.

POV Британи

Осознание реальности вернулось нескоро. Когда Бибер ушел, когда я услышала его поспешные шаги, словно он сбегал от всего, от необходимости выслушивать мои стенания, я потеряла себя. Запуталась. Однако теперь я снова понимала, где нахожусь, что со мной. Я осознавала, отчего во всем теле боль. И я осознавала, что не могу избавиться от нее. Ее не уничтожало время. А мне казалось, я нахожусь в темной холодной комнате уже давно.

Я лежала в той же позе на полу, прекрасно понимая, что силы шевелиться и говорить есть. Мне просто не хотелось этого делать. Становилось, почему-то еще холоднее. Джинсы и легкая белая футболка, конечно, не грели. Хотелось выйти отсюда. Комната казалась мне тюремной камерой. И тут я услышала шаги. Кто-то замер у двери. Хотя, почему кто-то? Кроме меня в этой квартире лишь один человек.

- Бри, - снова холодный, давно забытый, властный голос, - я могу тебе доверять? - молчание. - Я открою дверь, если ты пообещаешь не убегать.

Я не хочу говорить. Уперлась ладонями в пол и отодвинулась от двери как можно дальше. Не встану ни за что. Хотя знание того, что у меня есть силы на бег, есть деньги, не давали покоя. У меня есть шанс сбежать, взять то, чего я так хочу. Но почему-то я не хотела. Больно, а я упиваюсь болью.

Щелчки замка, пара оборотов в замочной скважине, и холодный свет ламп проникает в комнату из коридора. Я поморщилась, чуть повернув голову в сторону, избегая попадания фальшивых лучей на лицо. Я не видела его лица. Не видела даже тела. Лишь черный силуэт, позади которого светлая комната. Джастин стоял против света, что мешало рассмотреть его. Думала прочесть в его лице, что он задумал, но не вышло. Я зажмурилась, тяжело выдохнув. Хрип.

Дверь вдруг захлопнулась. Я удивленно распахнула глаза. Бибер с непередаваемой болью в глазах кинулся ко мне. В следующее мгновение уже прижимал меня к себе, быстро дыша. Я чувствовала, как быстро бьется его сердце. Как будто он напуган. Словно ожидал чего-то неприятного, страшного. Теплые ладони гладят растрепанные волосы, прижимают к горячей груди, сухие губы быстро порхают по холодной коже лица, целуя каждый его миллиметр.

- Прости меня, - выдохнул он с мукой в голосе.
- За что? - выдавила я, забыв, что пообещала себе ненавидеть его.

Вместо ответа певец слегка отстранился и заключил мое лицо в ладони, не давая возможности отвернуться, не смотреть в его глаза. В них, почему-то, читалась вина.

- Что бы ни случилось сегодня, прости меня. Знай, я люблю тебя, - шептал Джастин.

Я нахмурилась и попыталась отстраниться от парня, упершись ладошками в твердую грудь.

- Ты объяснишь, что происходит? - нервно спросила я дрожащим голосом.

В голове путались мысли, догадки. О чем он? Резкая сухая боль полоснула внутри раскаленным железом, я согнулась пополам, чувствуя, что падаю вниз. Сильные руки не дали мне упасть.

- Бри, - простонал Бибер, прижимаясь губами к моим холодным щекам.

Я не успела понять, что происходит. Настолько запуталась в себе, в своем теле, которое ощущалось клеткой, что не сразу услышала хлопок входной двери и шаги нескольких людей по коридору. Приглушенные голоса. Мужские. В следующий момент Джастин отпустил меня, резко встав на ноги. Я лишь успела вновь увидеть в выражении его лица муку, вину, отчаяние. Сильные страдания.

Даже мимолетно задалась вопросом, кому сейчас больнее: мне или ему? Все остальное было в тумане. Каша в голове. Перед глазами все расплывается. Голова как маятник, качающийся из стороны в сторону. Нет, слишком быстро. Плохо.

Чужие сильные руки больно сжимают запястья, выкручивая руки. Нет, это я выворачиваю их. Не сметь трогать меня. Не сметь! Кто-то бесцеремонно хватает меня за лодыжки, бедра. Я почувствовала, как мое тело подняли с пола. Боже, что происходит?! От отчаяния из глаз брызнули слезы. Я выгнула спину, изогнувшись в воздухе струной. Больное воображение подсказывало самые ужасные варианты происходящего. Марк жив? Привел дружков? Они пытаются похитить меня?! Слышу отчаянный режущий женский крик. Кого так мучают? Срывающийся голос наполнен невыносимой болью, диким страхом.

Это кричу я. Чувствую, как в конвульсиях бьется и дрожит тело.

- Не трогай меня! - кричу я. - Отпусти! Нет! Нет!

Чьи-то бормотания. Оковы на руках сжались сильнее, скрутив кожу. Я снова вскрикнула. Теплые нежные ладони на лице. Родной запах. Джастин. Сейчас он освободит меня. Пальцы быстро скользнули по скуле вниз, к подбородку. Слишком резкое движение. Успокаивающее. Я сразу же замерла, повиснув на путах.

- Бри, милая, - сладкое дыхание на моих губах, - родная, успокойся. Это... это ради тебя. Ради нас.

Что ради нас? Что?

Понимаю, что никто не собирается освобождать меня. Снова начинаю дергать руками и ногами. Хоть бы ударить кого-нибудь из пришедших.

- Нет! - кричу я. - Джастин!
- Уносите! - раздается хладнокровный чужой грубый голос.

Оковы исчезают с ног, ступни больно ударяются о пол. Я уперлась пятками в пол, подумав, что это помешает неизвестным унести меня. Большой вес давит на плечи и спину. Я невольно прогибаюсь вперед, забыв о ногах. Тут же чувствую, что меня куда-то несут. Запрокидываю голову назад, пытаясь дернуть рукой. Не выходит. Слишком сильные ладони больно сковали запястья. Горло режет собственный крик, больно отдающийся в голове. Не контролирую тело.

Где он? Где Джастин? Зову его. Слишком громко. Он должен услышать, даже если далеко. Почему он не идет?

Острая боль пронзает кожу на сгибе локтя. Чужие голоса заглушает мой визг. Почему я ничего не вижу? Где я? Несколько секунд, и я вдруг чувствую, что начинаю отделяться от тела. Оно не слушает меня. Я безвольно повисла в чьих-то руках. Волосы треплет холодный воздух. Я на улице?

Хочу вырваться. Не получается. Темнота давит на грудь. Пытаюсь оттолкнуть ее, но она сильнее меня. Она притягивает. Темнота - это забвение. Она окутывает меня, вытесняя из головы воспоминания о боли. Я поддаюсь.

POV Джастин

Все еще не можешь поверить в то, что пережил всего лишь час назад. Давно не чувствовал такие сильные эмоции. Последний раз... когда Марк был еще жив. Это ужасное чувство, когда видишь, насколько ей больно, и внутри все рвется, скручивает, ломается, а ты ничего не в силах изменить. Бибер, ты же понимаешь, что отчасти ты виноват во всем этом? Какого черта оставил ее, когда она была напугана, когда не знала, где найти выход, способ избегать страха и боли? И ей подсказали его. Способ, который она приняла, осознавая весь ужас своего выбора.
А тебе теперь остается смотреть, как она медленно умирает, и знать, что ты не можешь просто вырвать из ее рук сигарету, втоптать ее в землю и благополучно об этом забыть.

Я шумно выдохнул, отодвинув нераскрытую бутылку виски. Не выход.

В спальню страшно заходить. Но я боялся не погрома. Я боялся видеть его и осознавать, что это результат ее боли, ее страданий. Поэтому я схватил с тумбочки в гостиной телефон, ключи от машины, накинул куртку и выбежал из гнетущей квартиры. Я чувствовал, что сил выносить все это у меня не осталось. Я мог бы снова стать тем, кого она во мне ненавидела, принять ту силу и власть, которую я отторгал, которой я мог заставить ее сделать что-то, то, чего хочу я. Но это было бы отвратительным. Признаться честно, я давно уже думал об этом. Да только это лишь сильнее отпугнет ее. Я должен держаться. Но не сейчас, когда меня все еще немного колотило.

Трясущимися пальцами не с первой попытки завел мотор. Вжал педаль в пол, вылетая на широкую дорогу. Ночные огни быстро мелькали перед глазами, немного успокаивая. Все еще было страшно признаться, что я решился на этот шаг. Я признал, что я слаб. Я признал, что Бри не способна справиться сама. Я признал, что даже вместе мы ни на что не способны. Выбрал клинику, как способ избавиться от этой дряни.

Я знал, как она воспримет это. Понимал, что без криков ничего не получится. И мне было даже страшно представить, что происходит сейчас в больнице.

Нет, не думать об этом.

Слишком высокая скорость. Требовательные гудки по сторонам. Плевать. Почему именно вечером на дорогах так много машин?! Раздражение быстро росло. Движения отрывистые, грубые. Резкий поворот. Кажется, что еду медленно. А, собственно, куда я еду? Да и не важно. Урчащий звук мотора успокаивал.

Две недели без нее. Целых две недели не знать, как она, что с ней происходит. От неведения и даже скуки помереть можно. Но решение быстро пришло само. Я повернул на нужную улицу и, обрадовавшись, что здесь машин было меньше, помчался к необходимому зданию.

***

«Похоже, во взаимоотношениях известного канадского певца Джастина Бибера и его девушки Британи настала черная полоса. Неоднократно их заставали в разных уголках города, а еще чаще возле их дома, обоих в ужасном настроении. Тогда читатели могли еще предположить, что у молодой пары просто появились некоторые разногласия, что иногда случается при таких близких отношениях.

Но позже девушку, без сопровождения заботливого певца, стали видеть в компании сомнительных личностей, ранее уличенных в хранении запрещенных препаратов. Несколькими месяцами ранее мы размещали на нашем сайте фотографии, подтверждающие тот факт, что девушка Джастина Бибера употребляет наркотики, а точнее, по нашим предположениям, марихуану. Окружение парочки отрицали очевидные факты.

На некоторое время пара перестала попадаться на глаза папарацци. А теперь в нашем расположении имеются ужасающие снимки (см. ниже). Работники наркологической клиники увозят Британи Семптон из квартиры, которую певец купил не так давно. Болезненный вид бедняжки вызывает у одних жалость, у других - отвращение и осуждение.

Сам певец при этом не присутствовал. Почему же? Не смог выдержать эмоционального всплеска подруги? Заглушал отчаяние в компании старых друзей?

Так или иначе, сейчас о состоянии девушки Джастина Бибера ничего не известно. Певец же целыми днями сидит в студии, работая над новым альбомом. Не приходится догадываться, что повлияло на выплеск вдохновения юноши. Будем держать вас в курсе событий».

Я с отвращением скомкал вырезку из газеты и швырнул ее в сторону мусорной корзины. В яблочко.

Передо мной лист, исчерканный словами. Строки никак не складываются в песню, не удерживают единый смысл. Рядом стоит практически опустошенная бутылка виски. Уже поздно, за окном глубокая ночь. Мне не спится. Звонили из клиники, Бри становится все хуже. Нет, шанс, что она вылечится от зависимости, есть. Однако девушка теряет силы, аппетит и желание делать что-то дальше.

В голове мелькает светлая мысль, я хватаюсь за карандаш и пишу, пока идея не забылась.