6.
Я застыла, ощущая невероятную боль в области сердца. Сумка, которую я держала в руках, с грохотом упала на пол, и всё её содержимое рассыпалось. Кораблин заметил меня одновременно с блондинкой.
Он медленно отстранился от девушки, открывая глаза, его движения были плавными, но напряжёнными. Он поднялся с кровати, стараясь не нарушить тишину комнаты. Его глаза метнулись в сторону, но затем вернулись ко мне, пронзая холодным и ненавистным взглядом.
Этот взгляд был настолько острым, что, казалось, мог разрезать меня на части. Он смотрел на меня так, словно это я была той, кто только что изменил ему, хотя я даже не была в этой комнате. Его лицо выражало смесь ярости, боли и презрения, и я почувствовала, как воздух вокруг нас стал тяжёлым и густым.
— Так вот чем ты был занят, да? — Я почувствовала, как солёная вода наполнила мои глаза. — Всё это время ты развлекался с другой за моей спиной? А я переживала за тебя, думала, что с тобой что-то случилось.
— Закрой рот, — приказал он мне таким жестоким тоном, что я чуть не взревела со всей силой и душой. Еле сдерживаюсь, чтобы не показать ему, насколько мне больно, насколько сильно он меня ранил, как больно он сделал мне. — Я даже не собираюсь оправдываться перед такой сукой, как ты.
Вместо того чтобы уйти, я подхожу к нему и хватаю за руку. Заставляю его глядеть мне в глаза. А он с омерзением и с принуждением повинуется. Прожигает меня насквозь презрительным взглядом.
— Что я тебе сделала? Егор, что? Я хоть раз сделала тебе что-то плохое? — выдохнула я, заметно сорвавшись на тихий крик. — Почему ты так поступил со мной?
Егор затаивает дыхание, в его глазах на мгновение мелькнула печаль, а затем сожаление. И вновь он смотрит на меня с таким упрёком, который меня душит в моральном смысле.
— Ведешь себя так, будто ты тут самая святая, но разве это так? — ухмыляется он с ядом. Крепко вцепившись в мою нежную кожу пальцами, он откидывает мою руку далеко от себя. — Я бросаю тебя, куколка, ты мне надоела. Наигрался тобой. И разочаровался в такой игрушке. Думал, она оригинальная, а оказалось поддельной.
Его слова ударили меня, как пощёчина. Я отшатнулась, чувствуя, как мир вокруг рушится. Егор отвернулся, словно ему было противно даже смотреть на меня. Я стояла, задыхаясь от боли и унижения, не в силах поверить в происходящее. В этот момент я больше не знала, кто я и что мне делать. Всё, во что я верила, рухнуло в один миг.
Наше время.
— Добрый день, Валентина Васильевна, — произнесла пятнадцатилетняя девочка, которой я преподавала дополнительные занятия летом. — Как отдохнули?
Подлизывается. Мысленно смеюсь, глядя на её глаза, полные надежды. Перевожу свои карие глаза на пейзаж за окном коттеджа и поворачиваюсь к ученице.
— Прекрасно, Даша, — сказала я и улыбнулась. — Но сейчас придётся попытаться сделать из тебя круглую отличницу. А это, знаешь ли, тяжело.
— Мне особенно, — выдала она и вздохнула. Дарья присела за письменный стол, а я же напротив неё и стала рассказывать ей тему сегодняшнего занятия.