Конец лета
Дел в лагере хватало. За ежедневными заботами Чимин не заметил как пролетел день. Он поручил поддержке позаботиться о Чонгуке, но перевязку он должен был сделать сам, чтобы оценить состояние раны. Когда начало темнеть, Чимин зашёл внутрь и увидел командира в сидячем положении. Тот опустил босые ноги на землю.
- Вы чувствуете себя лучше, командир? - Чимин взял чистые бинты и подошёл к охотнику. Тот молчал, но кивнул головой в знак согласия. - Наклонитесь ко мне. Голова до сих пор болит?
- Ужасно. Внутри точно нет осколков артефакта?
- Нет, мы несколько раз проверяли. Возможно осталась проклятая энергия, но я не знаю как от нее избавиться. Никто не знает.
Когда Чимин накладывал бинт, он нехотя опустил взгляд на чужое лицо. За эти дни Чонгук сильно исхудал. Он прикрыл глаза, и Чимин мог видеть сосуды на его веках. Целитель замер. Почувствовав это, Чонгук поднял на него затуманенный от боли взгляд.
- Простите меня. - За поведение, за колкости, за жестокость. Чимину нужно было извиниться за многое. Он приблизился к Чонгуку, и теперь чувствовал его теплое дыхание на своих губах. Оно как никогда успокаивало.
- И ты меня прости.
Их разделяли сантиметры. Но у Чонгука не хватало сил их преодолеть. У Чимина - смелости. А может это им и не нужно. Чимин сменил повязку и на плече, замечая, что ожог уже покрылся коркой, и положил руки Чонгуку плечи, а тот уткнулся лицом ему в грудь.
- Если так больно, может, нужно прилечь?
- Не могу больше лежать.
- К слову, я привел новых членов команды. Вы их знаете. Это новобранцы, с которыми я ругался.
- И ты сам пригласил их в команду?
- Я прислушался к вашим словам, командир. У них правда есть потенциал, и я не хочу быть тем, кто не даст ему проявиться. Они быстро научатся.
- Ты был прав. - Их взгляды вновь встретились. Чонгук обхватил руками его тело, у Чимина перехватило дыхание. От долгожданности этих прикосновений, от боязни, что Чонгук сделает ему больно. Но охотник касался еле ощутимо, как будто знал, что под рубашкой у Чимина множество синяков и царапин. А может, он предвкушал эту боль. Хотел разделить ее вместе с Чонгуком, утонуть в ней. - Мне нравится твоя непокорность. Не нужно формальностей. Мне невыносимо слышать их из твоих уст.
- Это всё, в чем я был прав? - Чимин хотел услышать только одно.
- Сможешь ли ты когда-нибудь меня полюбить?
- Я...
Чимину на мгновение показалось, что он нашел ответ, но когда он набрал воздуха, чтобы его произнести, у палатки послышался топот. К ним ворвался встревоженный танк, прижимавший шлем к груди. Словно принёс плохую весть.
- На нас... Напали. Одиннадцатый отряд отбил нападение, но понес большие потери.
Одиннадцатый отряд. Отряд Тэхена. Его спасителя, его щита.
Чимин бросился из палатки в указанном направлении. Его бросало в дрожь, он боялся упасть и потерять драгоценное время. Но, разумеется, ему нечего было бояться. Тэхен сильный, он выживал и не в таких передрягах. Сейчас он стоит и ждёт Чимина, чтобы обнять его и улыбнуться. Тэхен вообще любит улыбаться. Чимин знает, что он душа отряда, к нему все относятся хорошо. И сейчас он наверняка поддерживает товарищей, чтобы те не пали духом.
Целитель видит место сражения. Красная от крови земля, мертвые лежат в скрюченных позах. Он видит нескольких во вражеской форме, но среди них лежат и люди с гербом корейской армии.
Ноги его больше не держат. Чимин падает на колени и забывает как дышать. Ему хочется верить, что глаза его обманывают.
Тэхен лежит с распростёртыми руками, словно собирается заключить кого-то в свои объятья. Его глаза открыты, но они уже не блестят как прежде, а кажутся нарисованными красками. Чимин видит глубокую рану у него в груди, и тут же закрывает ее руками, наваливаясь всем телом, чтобы остановить кровотечение и не дать воздуху попасть в грудную клетку. Но кровь уже не льется, Тэхен больше не дышит. Даже мана, которую Чимин судорожно вливает в танка, просачивается сквозь его тело и впитывается в землю.
Кажется, он кричит. Тэхен ему не отвечает.
- Это не может быть правдой, не может быть... - Чимин берет его руки, перепачканные в земле и крови, пытается их согреть. Слезы мешают видеть чужое лицо, может, это и к лучшему. Нет ничего ужаснее, чем видеть, как в твоих любимых глазах поселяется тьма. Чимин не был с ним рядом в последний миг. Не был рядом эти несколько дней. О чем они говорили в последний раз? Чимин не может вспомнить. Он думал, что их ждет ещё множество разговоров, поэтому не запомнил. Не ценил. Целитель склонился над остывающим телом и пытался запомнить каждую его черту. Он закрыл Тэхену глаза. Теперь танк как будто спал после тяжёлого дня. - А ведь я даже не знаю, какая у тебя мечта.
Чимин оставил прощальный поцелуй на его губах. Слезы - разводы на чужих перепачканных щеках.
Он поднялся на ноги. Ничего не изменилось. Он по-прежнему не мог спасти дорогих сердцу людей. Он никчемен.
Чимин развернулся и увидел Чонгука. Тот, бледный как полотно, стоял, облокотившись об солдата, и обеспокоенно на него смотрел.
- Чимин... - Командир порывался сделать к нему шаг на слабых ногах, но хилер выставил руки вперёд, умоляя остановиться.
- Мне нужно побыть одному.
***
После неизгладимой тоски и печали пришли злость и раздражение. Чимин пытался успокоиться, но гнев просачивался из него сквозь слезы. Чимин направился к лазарет, чтобы направить свои эмоции в правильное русло.
В большой палатке, которую обустроили для раненых, появились новые пациенты. По большей части из одиннадцатого отряда. Чимин сжал кулаки, пытаясь выгнать мысль, что это из-за них Тэхен сейчас не с ним. Это они его не спасли.
Чимин сжался, желая совладать с негативными эмоциями, но мана в нем словно взбунтовалась. Внутри него как будто что-то взорвалось. Он с криком расправил руки, и из кончиков пальцев посыпались искры.
На мгновение все ослепли. Раненые задохнулись от боли. Лёгкие Чимина словно сжали, не давая им расправиться.
С минуту никто не двигался. Все считали, что погибли. Одни - от ран, второй - от разорвавшей тело маны.
Но после она растворилась. И люди снова смогли дышать.
Охотники переглянулись. От их ран не осталось и следа. Даже у тех, кто потерял конечности, снова появились руки и ноги. Они неверяще уставились на целителя S-ранга.
Стояла гробовая тишина.
Когда у Чимин закашлял, поддержка ринулась к нему и подхватила ослабевшее тело. Настолько горячее, что держать его было сложно. Чимин почувствовал во рту вкус крови. Молодая девушка взяла платок и хотела вытереть его лицо, но, подняв глаза на хилера, вздрогнула от испуга и уронила ткань.
От перенапряжения в глазах Чимина лопнули сосуды. Белки стали красными. Он не выглядел как человек. От взрыва маны также пострадали его руки: из-под ногтей лилась кровь, а ладони обожжены.
Чимин слегка оттолкнул людей и попросил таз с водой, чтобы умыться. Охотник как можно быстрее ушел из лазарета. Не хотел слушать ни благодарности, ни что-либо ещё. Было стыдно за свою несдержанность, за причиненную боль.
- Чимин! Иди скорей сюда, командир проводит экстренное собрание. Боже, что с тобой? - Член его команды подбегает и помогает целителю дойти до палатки Чонгука. Там уже собрались остальные. На вопросы Чимин не ответил, но завернулся в плащ, чтобы другие не увидели его глаза. Он отошёл подальше от Чонгука, который показывал расположение их войск на карте. Выглядел он не очень хорошо. Как и большинство здесь, наверное.
- Лето подходит к концу. Зимой сражаться намного труднее, враг тоже это понимает. Поэтому мы должны закончить всё как можно скорее. Гонец доложил, что другая часть нашей армии совсем близко. Как только мы воссоединимся, нападем на их столицу. Именно там будет решающее сражение в этой войне.
- Командир, но разве вы сможете сражаться так скоро? Наши солдаты прибудут со дня на день, значит, у столицы мы будем уже через неделю пути.
- Поверь, я восстановлюсь к этому времени. Давайте положим всему конец. Скоро начнётся новая жизнь, новая история.
***