ozhogi | Намгю

противное для глаз холодное свечение пробилось сквозь закрытые веки, будоража недавно отключившееся сознание. Я достаточно резко проснулась от подступившей к горлу тошноты, что была вызвана острой болью в желудке. Все органы внутри жгло так, словно пару минут назад отвратительный соус кочуджан был выпит залпом. Ноющая боль медленно переносилась из желудка к горлу, из-за чего в уголках глаз моментом собрались слезы. Теряясь взглядом в крупном помещении, я не сразу поняла, что была не на ступеньке, где заснула, а на чужой кровати, накрытая почти с головой тонким пуховым одеялом. Рядом не было ни души, из-за чего теперь мне казалось, что проспала я целую вечность. Держась за рот одной рукой, я не глядя пыталась схватиться за перила кровати, так называемая опора, что должна помочь слезть с койки. Рвотный позыв как назло не приглушался, а становился лишь сильнее и сильнее на фоне всех остальных чувств. Как ни пытайся, успокоить это ладошкой не получится. Еле как поднявшись с манящей кровати, я рванула вниз по ступенькам, стараясь не навернуться и не споткнуться о собственную ногу. Сознание вскружилось, а тошнота била в виски, раскалывая голову надвое.

ужин, судя по всему, уже прошел. Большая часть игроков сидели на ступеньках, держа в руках пластиковую посудину, что подают почти каждый раз при трапезе. Солдатов у центровой двери уже не было, значит, сегодня я остаюсь ни с чем. Моя порция ушла неизвестно куда и неизвестно кому, но могу предположить, что себе присвоил ее Нам-Гю. Произойди это раньше, я бы билась кровью и потом за предназначенную мне еду, но в нынешнем положении уже плевать, ведь аппетита явно больше не будет, особенно после того, что происходит с моим организмом.

все мысли перемешались в кашу, а быстрым шагом идя по коридору и ища нужную дверь, я чуть не зашла в мужской туалет, откуда были слышны знакомые голоса. Видимо, поэтому их не было рядом, тусуются все вместе в туалете. С горем пополам я была в месте назначения. Абсолютно пустая уборная, без намека на присутствие кого-то постороннего. Я рассеянно осматривала комнату, будто забыла, зачем так спешила. Мозг особо не соображал, ведь тело двигалось только чувствами и желаниями. Ноги вели меня сами по себе к самой дальней кабинке женского туалета. Как только сознание прошибло, я влетела в кабинку сразу же, наспех закрывая от чужих глаз. Колени больно ударились о белый кафель, наклоняя меня над раскрытым унитазом. Руки непослушно дрожали, не давая мне собрать длинные пепельные волосы в импровизированный хвост. Органы внутри сжимались в такт сердца, усугубляя мое положение и попытки избавиться от нетерпимой боли. Изнутри всё жгло, казалось, что в глотку залили раскаленный метал, используя это как орудие пыток за всё то, что я успела сделать в стенах этого здания. Глаза застилала пелена горячих слез, что я так старательно пыталась сморгнуть дрожащими веками.

сейчас я мысленно возвращалась в прошлое. Переходный возраст, я, что была трудным подростком в глазах родителей, и та самая школьная компания, имеющая вес в моей жизни больше, чем та же самая учеба. Вечные попытки подстроиться под чужие идеалы и постепенная потеря себя, заключающаяся во множестве ментальных и социальных проблем. Это не обошло меня, незрелую девчушку, что искала свою вечную любовь в каком-то патлатом придурке со школы, что волновался только о новых дорогих шмотках. Это ведь так важно, прогулять учебу, пошататься по району за ручки и побежать домой, делая вид, что весь день была очень занята своим образованием и будущим, что строилось еще со средней школы. Жалко только, что это всё имеет вторую сторону медали, не столь приятную, как прошлая.

наверное, тот буллинг, с которым столкнулась я, был на средней ступени по жестокости. До избиений не доходило, нет, меня истощали морально, в попытках изменить внешне. Постепенно советы «перестань одеваться так, не крась глаза слишком ярко» и подобная ересь переросли в принуждения и унижения, в попытках пристыдить меня за грязь, которой я являлась в их глазах. Лишний вес, не те пропорции лица, отвратительный стиль в одежде и прочие проблемы, что они успели напридумывать мне за несколько лет нашего школьного общения. Первое время я старательно отклонялась от их попыток что-то мне внедрить в голову, но со временем вся внутренняя защита треснула, ломая меня на куски. Вечные унижения сдавливали меня в своих ладонях, вертя так, как только захочется. Я не смела и слова сказать, делая всё, что мне скажут, подобно ручному псу. сколько я так прожила? год? два? Перейдя из девятого в десятый класс, продержалась я там недолго. Менять школу в середине года мне не хотелось, так что в свои 15 лет я выбрала забрать документы, поступив в следующем учебном году в колледж, окончательно оборвав все связи с этими людьми.

сидя сейчас перед унитазом, я захлебывалась слезами. Воспоминания всплывали в голове, а мне хотелось разбить свою голову о кафель, желая прекратить эти мучения. Всё мешалось в одну кучу, а я, что уже давно опустошила все органы до скрипа, откинулась на спинку кабинки, поджимая колени к груди. Сердце пропустило удар, а все чувства, что подавлялись весь осознанный возраст, вылились именно сейчас. Я задыхалась, давилась слезами в попытках успокоиться, стирая костяшками пальцев соленые дорожки. Истерика накатила так невовремя, сдерживая в своих колючих объятьях силой. Я вспоминала всё, что происходило со мной, словно памятная фотопленка, что бережно хранилась на самой дальней полке, подальше от чужих глаз. Проматывая ее все сильнее, я мысленно пыталась порвать и забыть эти моменты. Всё тщетно. От недостатка кислорода голова начинала кружиться, приостанавливая на пару секунд слезы, для того чтобы жадно вдохнуть воздух.

дрожащими ладонями я прикрывала лицо от и так приглушенного света. До слуха доходили глухие удары и томные крики, переходящие в визги и болезненные стоны, что раздавались где-то за стеной. Казалось, что в мужском туалете происходит очередная драка, но сейчас мое внимание было обращено только к собственному состоянию. Плевать хотелось на то, что происходит с остальными, ведь за эти три дня я начала сходить с ума. Сравни меня с начала игры и сейчас - это будут два разных человека, что из общего имеют только пережитые моменты. Ожидания от жизни перевернулись вверх дном, а единственная мечта, что была в моей голове, так это остаться в живых.

самое страшное во всей ситуации то, что я голосовала за продолжение. Смакуя на губах привкус выигрыша, я велась на поводу, забыв о человечности. Естественно, ведь здесь ей места и нет. Азарт, жестокость и кровожадность - единственные черты, оставшиеся в участниках. Но животный страх проскальзывал в моих глазах, выдавая беспокойство из-под маски безразличия, что обнажалась под натиском выстрелов и таблеток. Сейчас есть желание оказаться в объятьях любимого, впервые почувствовав спокойствие и счастье, в которых я так нуждалась. Но могу ли я называть его любимым? Какой у нас статус отношений? Даже сейчас, после той жалкой попытки, всё не прояснилось, оставшись где-то в тумане. Но на месте любимого я имела в виду только Нам-Гю.

уже привычный для ушей женский голос промурлыкал: «Игрок номер 230 выбыл», а значение этих слов дошло до меня не сразу же. Шум за стеной не утих, наоборот, стал громче и истеричнее, приглушенные возгласы продолжались вместе с криками, напоминая что-то на подобии резни. 230-ым был Танос, что явно мог пережить всех нас вместе взятых в силу своей беспощадности и готовности убивать собственными руками. Какого черта? Мой взгляд был прикован к громкоговорителю, что располагался в углу стены. Переживания ушли на второй план, а постаравшись встать с пола, я сжала зубы до скрипа. От неудобно принятой на полу позы ноги затекли, что мешало мне встать в полный рост. Открыв дверку своей кабинки, я придержалась за ручку, стараясь привыкнуть к стерильной яркости уборной, что всё это время была прикрыта розовой дверкой.

на негнущихся ногах я дошла до выхода из помещения, открывая небольшую щель и выглядывая из нее макушкой. Солдаты в уже привычных коралловых костюмах стояли неподвижно по бокам двери, явно не заботясь тем, что происходило в соседней комнате. Это было развлечением для таких, как они. Теперь вся кровавая симфония была слышна в разы сильнее: грохот разбившихся зеркал, крики о ненависти, что приглушались розовой дверью, и мольбы самых слабых среди них. Я вынырнула из комнаты, оказавшись в коридоре, что связывал две уборные. Особо не думая, было принято решение бежать в общежитие, старательно не ввязываясь в ту бойню. Не было желания стать следующей жертвой после Субона. Да и до мозга не доходило осознание того, что такой назойливый ублюдок, как он, мог умереть.

Я бежала по коридорам, стараясь не спутать свой прошлый путь и не оказаться там, где меня явно не ждут. Почти везде висели громкоговорители, что вновь начали работать с треском. Не прошло и пяти минут с прошлой озвученной смерти, как он начал объявлять остальных выбывших.
— так же выбыли следующие номера: 268, 299, 331 и 401. конец списка.
погибших было пятеро, и главный нашей образовавшейся на играх команды был среди них.

вспоминая то, как парень улыбался мне, приглашая в свою команду, меня вновь пробило на слезы. Даже несмотря на то, какой тварью он был на играх, ко мне такой жестокости он не проявлял. Наверное, я даже буду скучать? Его фиолетовая макушка больше не выйдет в свет к своим фанатам, а татуированные пальцы так и не потрогают возможный выигрыш. Странно проявлять эмпатию к такому, как он, но про мертвых либо хорошо, либо никак.

Ненамеренно я сбавила темп, стараясь отдышаться. дыхалка постепенно сдавала, показывая мою неспособность к физическим нагрузкам. Организм мучался от истощения, что уже никак не могло подавляться. Желудок переваривал сам себя, но я не могла ничем это заглушить, ведь теперь неизвестно, что будет дальше.

персонал, стоящий у входа в общежитие, открыл мне железную дверь, а переступив порог, все взгляды устремились на меня. Копилка наполнялась деньгами с соответствующим звуком, а перешептывание окатило помещение волной. Сомневаюсь, что хоть кто-то додумался до мыслей о том, что всех пятерых уложила я, но, судя по моему состоянию и потрепанному внешнему виду, можно было сделать вывод, что мне тоже досталось. Дверь за мной не закрыли, явно дожидаясь всех участников той заварушки. Мои тонкие пальцы были в собственных волосах, а, не оборачиваясь, я шла к своей кровати, стараясь привести мысли в порядок. Нам-Гю был среди них, но мертвым не числился, а значит, пара минут, и мы столкнемся с ним с глазу на глаз. От одной мысли о предстоящем диалоге дыхание перехватывало, ведь понятия не имею, что произошло в соседней комнате. Я была рядом в тот момент, но ничего не сделала. Да и что, черт возьми, я могла бы сделать?

в комнату ввалилось множество мужчин, а до боли знакомый голос раздался за спиной. Я повернулась, встав на середине своего пути посреди комнаты. Сейчас он не смотрел на меня, лишь глупо махал руками и сорванным голосом пытался донести что-то до людей, бегая по смазанным в сознании лицам. Его одежда была пропитана кровью, а на лице красовались уже запеченные багровые брызги, что принадлежали кому-то из мертвых. Общая картина вызывала отвращение и очередной рвотный позыв, что я остановила, прикусив и так разодранную зубами изнутри щеку.

— послушайте, послушайте! там.. там... — он задыхался, жадно хватая воздух в попытках продолжить свою речь, что прерывалась шмыганьем и хрипотой в его горле. Сейчас от того парня, который влюбил меня в себя, не было ничего. Безумство чувствовалось даже сквозь то расстояние, что было между нами. — В мужском туалете эти шизанутые с крестами, они хотели замочить всех нас. Кого-то они и убили! Моего друга в том числе! — он подтвердил смерть Таноса, от чего мои сухие губы слегка приоткрылись. Я не собиралась вмешиваться в это, желая огородиться от участия в этих бессмысленных перепалках и попытках перебить друг друга. Было достаточно его слов об этой смерти для моего убеждения. Руки Нам-Гю, как всегда, активно жестикулировали, а на шее висел уже знакомый мне крест, что принадлежал бывшему реперу. Теперь неизвестно, что будет делать Нам-Гю с таблетками и украшением, но ясно было одно: мне нужно быть рядом.

— чушь собачья! это все вы начали, твари.. — все вышедшие из мужского туалета вновь разделились на две стороны, встав на отделенные друг от друга слабо светящимися на полу значками части комнаты. Номер 047 указывал пальцем на 124-го с бурлящей в венах ненавистью. Теперь вражда между сторонами была негласной. — это они! они наехали на нашего парня, специально напали, чтобы победить в голосовании! — с их стороны послышались множество подтверждений, а Нам-Гю потерянно смотрел на их сторону, переминаясь с ноги на ногу. По позвоночнику прошел холодок, а я с новой силой натянула рукава на ладони, пытаясь согреться от резко упавшей в теле температуры.

— эй! эй, вы первые убили нашего! Они убили его, чтобы у них был перевес в голосах!
— Заткнись, вы тоже поубивали наших! Думали, мы будем просто стоять и на это смотреть? — Незнакомые мне люди вновь сцепились между собой, перекрикивая друг друга так, словно от громкости сказанных ими слов зависело будущее. Всё это время я смотрела лишь на Нам-Гю, что рассеянно шатался из стороны в сторону, не цепляясь ни за кого взглядом или руками. Он напоминал тряпичную куклу, ведь заметно ослаб после произошедшего. Не знаю, как он отреагировал на смерть близкого для него Таноса, да и был ли он близким вообще.

— и что теперь? у кого осталось больше людей? — номер сто прервал всех, подняв новую волну обсуждений. Каждая сторона метала друг в друга озадаченные взгляды, в попытках выяснить количество людей своей стороны. — так, народ, давайте все посчитаемся!

было ясно, что все согласятся на это, ведь делать было все равно нечего. Сейчас было желание просто зажаться в угол, отказываясь находиться среди этих людей. Каждый стал подобен животному, что разорвало бы в клочья за те 100 миллионов, что давались за угасающую человеческую жизнь. Детское поведение просачивалось в каждом действии и нервозном вздохе, инфантильность, что так меня бесила. Толкучка резко усилилась, все старались пробиться к тому, кто будет считать, желая оказаться в самом эпицентре.

сейчас было самое время подойти к нему. Нам-Гю стоял рядом с сотым, пытаясь стереть кровь рукавами, лишь размазывая еще не засохшую сильнее. Сотый номер выстраивал нас в несколько линий для своего удобства, пересчитывая каждого по несколько раз. Я быстро увильнула от кроватей, стараясь протолкнуться сквозь огромное скопление людей, что слишком медлительно выстраивались. Оказавшись рядом, он даже не посмотрел на меня, вглядываясь вдаль и рвано дыша. Дед ходил между рядами людей, вновь высчитывая каждого в попытках откинуть все сомнения по поводу количества проголосовавших за продолжение.

— Нам-Гю. — Мой шепот разрезал его размышления, заставив довольно резко повернуть на меня голову. То, насколько он был настороженным, было ему несвойственно, от чего внизу живота завязался болючий узел. Если уж ему страшно, то какого должно быть мне?
— а, да, Союн. — Сухой ответ не радовал, а он почти сразу вернул взгляд к тому месту, где всё это время сверлил дыру. Вспоминая то, каким радостным он был на игре, и каким стоял передо мной сейчас, сердце замирало. Теперь участь смертей коснулась и нас всех.
— ты как? — Я понятия не имела, как я могу поддержать его. Все слова вышибло из головы, а за эти проведенные вместе дни я толком и не узнала его характер, чтобы подбирать выражения правильно. Примет ли он поддержку, нужна ли она ему вообще, тоскует ли он и тяжело ли Нам-Гю сейчас. И малейшего представления о его поведении в таких ситуациях не было.
— все... нормально. — Прочистив горло, он ответил сдержанно. Мне хотелось спросить про произошедшее, но совесть не давала, ведь, скорее всего, это было чем-то не особо приятным для воспоминаний. Любопытство взяло свое, и, отведя глаза в пол, я заговорила.
— что там произошло? Я была в женском туалете, когда у вас началась... драка? Или что это было? — Говорить о том, что я была рядом, но не помогла, было страшно. Кто знает, что он сделает со мной, узнав, что была возможность спасти Таноса. Только вот вышла я уже после объявления о его смерти.
— ничего необычного. — Немногословность напрягала. Он особо не вслушивался, а от этого проявления безразличия я начинала закипать. Вцепившись пальцами в его запястье, я обратила на себя внимание.
— ничего необычного? Танос мертв! Я думаю, я могу знать о том, что там произошло. — Нам Гю бегло обвел черты моего лица взглядом, переходя на мою фигуру в принципе. Молчание повисло в и так шумной комнате, а выгнув бровь в вопросе, я продолжала смотреть ему в глаза.
— плевать на Таноса. — он говорил сквозь сжатые зубы, выдергивая руку из моей хватки. От слов Нам Гю я приоткрыла рот. Что он сказал?
— что? — Я отпрянула, слегка задев стоящего по мое другое плечо мужчину, подняв возмущения в свою сторону. Игнорируя это, я молча смотрела на него, ожидая объяснений.
— уже плевать на него. Союн, забудь про это. — Сбавив тон, раздался томный вздох. Я не понимаю, что между ними произошло? Вся та дружелюбность и подлизывание испарились после смерти Субона, показывая личную неприязнь, что скрывалась всё время. То, как он неожиданно вырвал от меня свою руку, не было для меня замеченным, хотя само по себе действие было странным. Нам-Гю избегал меня, стараясь оказаться на расстоянии.

до этого количество проголосовавших за и против было равное. Каждых было пятьдесят. Сейчас же сотый номер назвал количество оставшихся среди нас - 47, делая вывод, что трое оказались мертвы. Я не вслушивалась, честно, было неинтересно. Голова была забита мыслями о поведении Нам-Гю. Что нужно сделать, чтобы тот рассказал мне? Очередная загадка, которая вряд ли имеет ответ.

со стороны отказавшихся послышались довольные разговоры, а улыбки озарили множество лиц. Теперь они знают, что у них больше шансов, а в особенности с тем, что я хочу покинуть игру, они постепенно возрастают.

— внимание всем, через тридцать минут отбой. Уважаемые игроки, пожалуйста, вернитесь на свои кровати и приготовьтесь ко сну.. — Прослушав очередное сообщение, я задержалась на Нам-Гю взглядом всего секунду, отходя к лестницам, дабы подняться на собственную койку. Его крупная ладонь придержала меня за мою кисть, обратив внимание и попытавшись что-то сказать, он вновь нервно прочистил горло.
— Союн. —начал он. — останься. — Слова давались ему сложно, но, повторив его прошлое действие, я вырвала руку из крепкой хватки парня. Хотелось поязвить.
— когда успокоишься - поговорим, Нам-Гю. — Не дожидаясь его, я ушла к своей кровати, бегло осмотрев оставшихся игроков. Взгляд остановился на Се Ми, что сидела среди отказавшихся и тоже смотрела на меня. Она слабо улыбнулась, а я в ответ, поддерживая резкое дружелюбие и попытку поддержать друг друга.

отбой был через пять минут, а я уже сидела на своей кровати, накрывшись одеялом. Нам-Гю был где-то в стороне, вроде как на кровати Субона, что была через одну от моей. Я старалась не обращать внимания, но, видя то, как он крутит в руках тот крест, внутри всё горело от жалости. Наверное, те слова были показушными. Попытка скрыть внутреннюю слабость после потери столь близкого союзника. И я понимаю его. Винить за это минутное помутнение и проявление эмоций нет смысла, ведь все мы люди, даже в такой ситуации. Людей ты принимаешь либо такими, какие они есть, либо не принимаешь и вовсе. Сейчас, естественно, я уже остыла, желая подсесть к нему и просто оказаться рядом в трудную минуту. Нам-Гю был рядом, когда я была на волоске до панической атаки, и я хочу отплатить тем же. Да, отношения не заладились в начале, но в итоге всё вылилось в хрупкие, на вид, взаимоотношения.

видя, как он закидывается сразу двумя таблетками, шепча что-то перед этим, я разозлилась. Что он творит? У меня было пять минут, чтобы дойти и остаться рядом, так что я рванула с постели, быстро спускаясь с лестницы. Оказавшись перед койкой, на которой он сидел, поджав ноги к себе, я кашлянула, приковав к себе внимание. Нам-Гю повесил крест на шею, подняв беспокойный взгляд на меня.

— можно? — Указав пальцем на место рядом с ним, я получила одобрительный кивок. Сев рядом, я прижалась к стене спиной, поворачиваясь головой в его сторону. Непослушные длинные черные волосы падали на его глаза, не давая мне обзора на его окровавленное лицо. Тишину разрезало лишь прерывистое дыхание Нам-Гю, что не поднимал на меня глаз. Мне не хотелось поднимать тему насчет наркотиков, что только что были приняты им. Было понимание его состояния, так что я лишь перекинула руку ему через голову, дав ему прижаться ко мне и положить голову мне на плечо. Он не сопротивлялся, наоборот, вжался в меня так, словно еще немного и я сбегу от него. Моя рука была в волосах Нам-Гю, поглаживая в попытках успокоить.
— прости. — Слова приглушились из-за моей толстовки, в которую он уткнулся лицом.
— что?
— прости, что сорвался там. — То, с какой тяжестью он говорил это, умиляло. Я прижалась щекой к его макушке, вздохнув.
— забудь, все хорошо. — он промолчал. Мы молчали минуты две, просто слушая дыхание друг друга и пытаясь запечатлеть такой сокровенный момент в голове. Я проводила подушечками пальцев по всем доступным для рук местам, запоминая и отчеканивая их в голове. Чувствуя, как Нам-Гю постепенно запускает руку мне под кофту, опуская ее на плоский живот, я ухмылялась. Интимность ситуации удивляла, в особенности необычным было то, что разделяла я ее с Нам-Гю. Я поддавалась любым прикосновениям, желая большего и извиваясь, как кошка. За это короткое время он стал для меня одним из самых близких, хоть и малознакомых людей.

свет резко потух, а парень машинально отпрянул от меня, прерывая все ласки.
— сиди здесь. Либо прячься. Не смей спускаться в центр, тебе это ясно? — Перемена его настроения удивила меня, а, дернув головой, я положительно кивнула. Нам-Гю вскочил с кровати, встав у лестницы. Притянув меня за щеки, он мимолетно накрыл мои губы своими, отпрянув настолько быстро, что я не успела ему и слова сказать, как он начал спускаться. Это казалось прощальным ритуалом, а его слова начали меня смущать. Что такое должно произойти ночью и зачем он ушел? Голова шла кругом, а, слегка приподнявшись с кровати, я посмотрела на слабо светящуюся площадь общежития. Он был там. Среди них, держа в руках что-то, что отблескивало от голубого света. Дыхание перехватило, а осознание ситуации пришло почти сразу же. Судная ночь.

лампочки заморгали, придавая всему безумности и страха. поднялись крики и визги, а судорожно приподнимая одеяло, я стала слезать с кровати, пытаясь уйти в самый низ, чтобы спрятаться где-то в углу и остаться незамеченной. Ноги бежали сами по себе, а в голове мысли вскружились вихрем. Смерть была рядом, а почувствовав острую боль в лодыжке, я взвизгнула, зажав рот рукой. В ногу вонзилась вилка. Я была на самой блядской грани. Сердце колотилось настолько сильно, что отдавало в уши. Атмосфера страха и напряжения окутала меня, а попытавшись двинуться, меня схватили за кровоточащую ногу, вырвав вилку и воткнув ее в рану вновь. Болезненный стон вырвался из пухлых губ, а потянув меня назад, я с грохотом упала на пол, ударившись подбородком и почувствовав, как во рту появился железный привкус. Мужчина вылез из-под койки, мимо которой я проходила, держа меня все так же за ногу. Он прокрутил вилку в ноге, вызвав у меня очередной визг и попытки вырваться. Адская боль приглушилась поднявшимся адреналином, но сил выбраться из мертвой хватки мужских рук не было.

— надеюсь, ты будешь страдать, тварь. Твое желание сдохнуть исполнится сегодня. — Поднявшись надо мной, он схватил меня за волосы, оттягивая за них голову назад и смотря мне в глаза. Суставы резко заныли, а попытавшись оторваться от его рук, он сжал мою шею руками. Перекрывая мне воздух, мужчина нахально улыбался. Я не видела номер на его толстовке, знала только, что он был из тех, кто отказался. Видя то, как мой взгляд туманится, он сжал мою тонкую шею еще сильнее, пытаясь сломать меня и избавиться от очередной жизни. Перед глазами все плыло, а изо рта постепенно начала вытекать кровь, что появилась из-за удара о пол. Пытаясь вдохнуть, становилось лишь хуже, поднимая уровень тревоги и вызывая удушье. Я дергалась, хватаясь тонкими пальцами за его ладони, пытаясь оторвать их от себя. Жизнь уходила из тела постепенно, теряя и кровь, и кислород одновременно. Неожиданно для самой себя я ударила коленом ему в живот, использовав последние жизненные силы.

от резкого удара он скрутился, ослабив хватку и отпуская меня. Его вопли прозвучали у самого моего уха, и я повалилась навзничь, судорожно хватая ртом разреженный воздух и прижимая руки к шее, которая всё ещё болела от удушья, будто я всё ещё ощущала его на своей шее. Асфиксия была рядом, а в попытках вскочить на ноги я вновь почувствовала в ноге острую боль. Вилка лежала где-то в стороне, а пытаться дотянуться до нее было бы самоубийством, ведь обидчик мог бы схватить меня вновь. Я рванула в сторону, игнорируя кровавое месиво, что было со всех сторон. Где-то среди них был Нам-Гю, что бросил меня там, не оставшись рядом, защищая от чужих лап.

оказавшись в полом пространстве среди кроватей, я дышала так, словно еще немного, и воздуха у меня больше не будет. Со спины послышались тяжелые шаги, а в мигающем свету отсвечивалась вилка из его рук, что истекала густой алой кровью. Я повернулась к нему всем телом, понимая, что теперь спасения мне не будет. Взгляд парня был закручивающимся водоворотом ненависти, давней боли и извращенной жажды мести. Номер 047 стоял передо мной, крутя между пальцами стальной прибор.

— ну что, малышка, вот и твой конец настал. — Мерзость его слов пробирала до мозга костей, залезая под кожу. Подойдя ко мне ближе, он уставился в мою голубую нашивку, медленно переводя взгляд на мой окровавленный подбородок. Он знал, что я беспомощна, а видя проявляющиеся на шее желто-фиолетовые синяки, удостоверился, что жертва на последнем вздохе. — о чем ты думала, голосуя за продолжение? Наркоманка, да? — он забавлялся над тем, что, будучи хрупкой девушкой, я зажата в углу его хватки. Проведя по моей щеке тыльной стороной руки, он фыркнул. Я отшагнула назад, постепенно приближаясь к стене, что станет для меня окончательной ловушкой и фатальной ошибкой, что станет последней в моей короткой жизни.
— пошел ты..
— считай, что это было твоим прощанием. ты ответишь за свою дерзость. — он замахнулся над моей головой, поднимая вилку и собираясь вонзить ее мне в шею.

--------
я если что помню про просьбы написать постельную сцену все такое, но примерив это к сюжету вышло не очень и я переписала все под то что вы в итоге видите. извиняюсь, что не получилось сделать то, что хотели многие, но было бы очень плохо, вставь я набросок)))
осталась последняя глава (наверна, хз) и заканчиваю фанфик. тут на 4200 слов, постаралась на славу, учитывая, что я неделю отсутствовала.
создала канал там, вдруг буду писать еще и постить на ватпад или вдруг вам интересна моя жизнь тере пере, то https://t.me/qqyt3zz
всем опять же хороших выходных