Видение
Жизнь в гараже и вокруг него постепенно налаживалась, обретая свои ритуалы. Одним из таких негласных ритуалов стали «посиделки с Чепе». После ужина, когда темнело и дела были переделаны, кто-нибудь из пацанов нерешительно подходил к ней.
– Чепе, а спросить можно?
Она не делала из этого тайны или шоу. Не зажигала свечи и не крутила хрустальный шар. Она просто садилась напротив, смотря человеку в глаза и просила: «Дай руку». Иногда она просто молча смотрела на пламя горелки, будто читала в нем что-то.
Ее предсказания никогда не были громкими или категоричными. «Не связывайся с рыжим на рынке в среду, будет спор», «Деньги свои до пятницы никому не давай, не вернут». Или что-то позитивное: «На той неделе тебе повезет, будь внимательнее к мелочам».
Сначала относились скептически, как к забавной женской причуде. Пока однажды Марат не проигнорировал ее совет не ездить на старой «девятке» за запчастями. Машина заглохла посреди трассы, и ему пришлось ночь прождать эвакуатор. После этого ее слова стали воспринимать иначе.
Но настоящее прозвище – «Видение» – она заработала в один из обычных будней.
Валерий, Чепе и трое пацанов поехали на другой конец района, чтобы поговорить с владельцем небольшой мастерской, которого Зима пытался «прижать». Договориться удалось, выходили они уже в сумерках, в хорошем настроении. И почти у самой машины их поджидала засада.
Из-за угла вышло человек шестеро. Во главе – один из ближайших людей Зимы, коренастый здоровяк по кличке Борщ. В руках у него и его ребят блестели обрезки арматуры.
– А, Турбо! – крикнул Борщ. – Забрел не в свой огород! Давай поговорим по-мужски.
Валерий и пацаны инстинктивно сгруппировались, готовясь к драке. Силы были явно не равны.
– Отходим к машине, – скомандовал Валерий сквозь зубы. – Ничего не трогать!
Но Борщ и его люди уже начали окружать их, отрезая путь к отступлению. Один из пацанов, Степan, нервно сглотнул, сжимая в кармане самодельную заточку.
И тут Чепе, которая стояла чуть позади всех, сделала шаг вперед. Не трусливый, не резкий. Простой, легкий шаг. Она посмотрела прямо на Борща, и ее взгляд стал пустым и остекленевшим, как будто она смотрела сквозь него, в какую-то другую реальность.
– Твоя дочь, – тихо, но четко сказала она. Ее голос прозвучал так неожиданно и пронзительно в натянутой тишине, что все замерли. – Таня. Она ждет тебя у подъезда. В новом розовом платье. Мама купила. Она очень хочет показать его папе.
Лицо Борща, секунду назад искаженное злобной усмешкой, вдруг обмякло. В его глазах появилось что-то дикое, первобытное – смесь шока, страха и непонимания. Как она могла знать? Имя? Платье? Он никому не говорил.
– Ты... ты откуда... – пробормотал он, и его рука с арматурой опустилась.
В этот миг Чепе, не меняя выражения лица, резко дернула Валерия за рукав.
– Сейчас!
Их группа, воспользовавшись замешательством, рванула к машине. Они отъехали, прежде чем Борщ и его ошарашенные ребята успели опомниться.
В машине царило гробовое молчание. Пацаны смотрели на Чепе, сидевшую на заднем сиденье, с благоговейным ужасом.
– Чепе, – наконец выдохнул Степан. – Это как ты... Ты же его в жизни не видела!
Она медленно повернула голову, и взгляд ее снова стал обычным, уставшим.
– Я увидела. Девочку. И платье. Оно действительно розовое, с белыми бантиками.
На следующий день в гараже к ней никто не подошел с вопросами. Но когда она проходила мимо, кто-то из младших тихо сказал:
– Доброе утро, Видение.
Она остановилась, кивнула в ответ и пошла дальше. Прозвище прилипло к ней мгновенно и намертво. Видение. Оно звучало уже не как насмешка над ее «странностями», а как уважительное признание ее силы. Силы, которая могла не только предсказать ссору на рынке, но и остановить врага одним лишь словом, проникнув в самое сокровенное, в его любовь к дочери.
Валерий наблюдал за всем этим, и в его душе боролись гордость и тревога. Она была уникальной. Непростой. Опасной. И он понимал, что с каждым днем она становится не просто его союзницей, а настоящим талисманом и грозным оружием их растущего братства. Имя «Видение» обязывало. И он знал, что скоро им придется оправдать его в куда более серьезном бою.