"не отпущу"

И в один день:
— Можно я сегодня схожу погулять с другом? — Феликс стоял у двери, перебирая пальцы. — Мы с ним с детства знакомы, просто… давно не виделись.

Хёнджин был по уши в делах, глаза были красными от усталости. Он махнул рукой:
— Ладно, иди. Только не задерживайся.

Феликс улыбнулся — робко, почти с облегчением, — и быстро ушёл.

Но спустя полчаса Хёнджин отложил ноутбук. Внутри что-то зудело, беспокойство росло. Он схватил куртку и вышел. Что-то в этом "друге детства" не давало ему покоя. Он шёл по улицам быстро, глаза искали знакомую фигуру. И нашёл — в парке, на скамейке. Феликс и тот самый "друг". Смеются. Тот наклоняется ближе. Рука ложится на Феликсину шею. И вот — тот тянется к губам.

В этот момент в Хёнджине что-то щёлкнуло.

— ЭЙ! — голос разнёсся по парку, как выстрел.

Феликс вздрогнул, обернувшись.
— Хёнджин?!

Но тот уже бросился вперёд. Его кулак врезался в лицо друга, тот отлетел на землю. Завязалась драка: удары, грязь, крики. Люди вдалеке оборачивались, но никто не вмешивался.

— Хватит! — кричал Феликс, но Хёнджин не слышал. Был только гнев, только страх потерять. Наконец, он отступил, тяжело дыша, вся рубашка сбилась, взгляд — дикий.

Он схватил Феликса за руку.
— Домой. Сейчас же.

---

Дома дверь захлопнулась с такой силой, что посыпалась пыль с полок.

— ТЫ С НИМ СОБИРАЛСЯ ЦЕЛОВАТЬСЯ?! — голос Хёнджина сотрясал стены.
— Нет! Он сам! Я не знал! Я пытался... — Феликс заплакал.

— Заткнись. — Хёнджин подошёл ближе. — Ты вообще хоть что-то понимаешь, во что влезаешь?

Феликс попятился.
— Прости... я не хотел... пожалуйста...

Хёнджин резко остановился. В его глазах вспыхнуло что-то новое.
— У тебя есть пять минут, чтобы исчезнуть. Беги. Куда хочешь. Спрячься. Потому что если я тебя найду — я не уверен, что смогу себя сдержать.

Феликс замер. Потом, дрожащими руками схватив куртку, выбежал в ночь.

Он бежал, не оглядываясь. Лес встретил его тишиной, прохладой, ветками, цепляющимися за одежду. Он сел у старого дерева, обхватил себя руками. Темнота сгущалась. Тело дрожало.

Прошли часы. Феликс не знал, который час. Он уже почти не чувствовал пальцев.

А в это время Хёнджин, сжав кулаки, ходил по дому взад-вперёд. Сердце било болью. Он посмотрел на пустой коридор — и понял, что перегнул. Сильно. Чересчур. Он выбежал из дома, бросился в сторону леса, крича:
— Лис! Феликс! Пожалуйста, отзовись!

Он искал до ночи. Но лес был слишком велик, и тьма — слишком плотной.

Лишь ближе к рассвету двое прохожих наткнулись на обессиленного, дрожащего Феликса. Его лицо было белым, губы посинели. Он едва дышал.

— Господи, парнишка, ты в порядке? — Один из них снял куртку и набросил ему на плечи.

Так Феликс вернулся домой — не с Хёнджином, а на чьих-то руках.

Феликс лежал в постели, укутанный в плед, с чашкой горячего чая, которую ему дал один из мужчин, нашедших его. Щёки были обветренные, губы всё ещё дрожали. Хёнджин сидел на полу у двери, сгорбленный, как тень. Он не сводил глаз с Феликса.

— Прости, — прошептал он в сотый раз. — Я не должен был. Я сорвался. Я никогда больше... Лис, клянусь, я всё исправлю.

Феликс молчал. Его взгляд был пустым, затуманенным. В нём не было ни страха, ни злости — только тишина.

— Я готов на всё, — Хёнджин подполз ближе. — Мы можем пойти к психологу. Или… Я дам тебе время. Пространство. Только не уходи. Пожалуйста.

Феликс медленно повернул к нему голову.
— Ты знаешь, что я люблю тебя? — спросил он тихо.
Хёнджин закивал, губы дрожали.
— Знаю. Я тоже тебя...

— Но я больше не чувствую себя в безопасности рядом с тобой.

Слова прозвучали, как нож. Хёнджин отшатнулся, как от пощёчины.

— Феликс, нет… — его голос стал тонким. — Я не… Я же просто…

— Неважно, почему. — Голос Феликса стал твёрже. — Ты сказал, чтобы я сбежал. Что если найдёшь — не сдержишься. А потом ты не нашёл. Знаешь, как это звучит? Как угроза. Как предупреждение. Я не могу жить в страхе, даже если люблю.

Хёнджин закрыл лицо руками, всхлипнул.
— Не оставляй меня…

Феликс сел, натягивая куртку.
— Я уже это сделал, Хёнджин. В ту ночь. Когда побежал в лес. Ты просто не понял.

Он встал, прошёл мимо него. У дверей остановился:
— Береги себя. И постарайся стать человеком, который никого больше не заставит бежать.

И он ушёл.

Поздний вечер. Дождь, моросящий, холодный, как будто и не весна вовсе. Хан, в наушниках, поливал растения на подоконнике, когда услышал звонок в дверь. Он вздрогнул — поздновато для гостей.

Открыл, и сердце ушло в пятки.

Феликс.
Промокший до нитки. Лицо белое, губы подрагивают, глаза — широко раскрыты, как у зверька, загнанного в угол.

— Феликс?! — Хан выдернул его в объятие, почувствовав, как тот дрожит. — Что случилось? Почему ты не написал?..

— Я… я не знал, куда ещё идти… — задыхаясь, выдавил Феликс. Его плечи тряслись. — Я не хотел… снова… туда…

Он обмяк, как будто силы ушли. Хан сразу провёл его внутрь, посадил на диван, укрыл пледом.

— Подожди, дай воды, подожди…

— Нет-нет, — Феликс вскинул руку, голос дрожал. — Не уходи. Не оставляй меня…

Хан вернулся мгновенно, сел рядом, крепко обняв.
— Я здесь. Не уйду. Всё хорошо. Дыши, слышишь?

Но дыхание у Феликса стало рваным. Он сжался, руки к груди. Губы прошептали:
— Я… не могу… дышать…

— Феликс, это паника. — Хан схватил его за ладони, глядя прямо в глаза. — Ты в безопасности. Ты дома. Посмотри на меня. Повторяй: вдох… выдох. Вдох… выдох. Давай вместе. Я с тобой.

Они сидели так минут десять, может, пятнадцать — пока дыхание Феликса не выровнялось. Он уткнулся лбом в плечо Хана, тихо всхлипывая.

— Всё… началось заново, — прошептал он. — Я так старался держаться. Я хотел быть сильным…

— Тебе не нужно быть сильным, — Хан прошептал ему в волосы. — Тебе нужно быть живым. И любимым. И понятым. А для этого ты можешь быть слабым сколько угодно. Особенно здесь.

Минхо вернулся домой ближе к полуночи. На улице было сыро, прохладно, и он уже мечтал просто лечь в кровать, обнять Хана и отключиться. Но, войдя в квартиру, сразу заметил: свет в гостиной горит, и атмосфера в доме напряжённая. Тихие всхлипы, дыхание — будто кто-то пытается не заплакать.

Он осторожно зашёл в комнату… и застыл.

На диване, укрытый пледом, сидел Феликс, прижавшийся к Хану, будто от него зависела вся его стабильность. Хан гладил его по спине, шептал что-то успокаивающее. Феликс был бледен, глаза покрасневшие от слёз, тело до сих пор дрожало.

Минхо шагнул ближе.
— Что случилось? — тихо, но резко. — Он весь как на грани…

Хан обернулся.
— Я сам только узнал. Он пришёл ко мне весь мокрый, в панике. Он ничего толком не объяснил, просто... сдался прямо у порога.

Феликс поднял глаза, увидел Минхо — и в его взгляде проскользнуло стыдливое напряжение, будто он чувствовал себя лишним.

— Прости, — прошептал он. — Я не знал, что вы вместе живёте. Я не хотел мешать… Я просто не мог больше оставаться там… Один…

Минхо сел рядом. Молча. Несколько секунд просто смотрел на Феликса, пока в груди не вспыхнул гнев.
— Это… он сделал с тобой? — спросил он.
Феликс опустил глаза. Не ответил. Но молчание было громче слов.

Минхо встал. Резко.
— Где мой телефон.

— Минхо… — Хан попытался его остановить.

— Я не могу спокойно смотреть, как он разрушает всё, к чему прикасается. Я только что увидел, что он сделал с Ликсом. Я его порву.

Он вышел на балкон, быстро нашёл номер Хёнджина, включил запись и, как только тот ответил, зашипел в трубку:

— Ты тварь. Ты сломал его. Ты угрожал ему, кричал, бил. Если бы ты сейчас видел, что с ним — ты бы понял, какой ты ничтожный. Я найду тебя. И если у тебя осталась хоть капля совести — ты скажешь всё, как есть. Иначе я сам тебя похороню.

---

Через полчаса Минхо уже стоял в парке. Он знал, что Хёнджин придёт. И он пришёл — медленно, ссутулившись, как будто нёс на плечах груз вины.

— Говори, — приказал Минхо, включив запись незаметно.

Хёнджин посмотрел на него мёртвыми глазами.

— Я всё разрушил. Я ревновал. Я хотел контролировать. Я... кричал, запугивал. Я напугал его до такой степени, что он убежал, как зверёк. Я жалею. Но я понимаю, что, возможно, уже поздно.

Минхо выключил запись. Ни слова не сказал, просто развернулся и ушёл.

---

Вернувшись домой, он зашёл в комнату, где Хан всё ещё был рядом с Феликсом. Передал телефон.

— Послушай это. Только когда будешь готов.

Феликс долго держал телефон в руках. Потом всё же включил запись. И замер. Взгляд его затуманился, руки чуть дрогнули. Он молча встал, отдал телефон Хану, лег обратно и отвернулся лицом к стене.

— Спасибо, — прошептал он. — Но я… не знаю, что с этим делать.

— Тебе и не нужно знать сразу, — мягко сказал Хан. — Ты просто отдохни. Мы рядом. Мы не торопим.

---

Неделя прошла в тишине. Без давления. Хан и Минхо окружили Феликса заботой, но не задавали вопросов. Каждый день он выглядел чуть живее. Но решение... оставалось внутри него.

В конце седьмого дня Феликс сам поднялся, подошёл к Хану и тихо сказал:

— Я решил.

_____________________________________
Хотите узнать простил ли Феликс его?
Если да то напишите комент
Спасибо ❤️🎀🌟💗