Глава 14
Из всех, кого я встречал за много-много лет, она первая мне по-настоящему понравилась. Только она одна из всех, кого я помню, смотрела мне прямо в глаза — так, словно я что-то значу.
Я стояла напротив Хиро, который перечитывал свой текст раз за разом, поправляя платье, больше похожее на длинную толстовку и заправляя выпавшую прядь волос за ухо. Как вы могли догадаться, в драм кружок я всё же записалась. Это решение было совсем не лёгким. Я тщательно обдумывала собственное решение, пока в итоге не настал момент, когда что-то в моей голове щёлкнуло и дало понять, что останавливаться нельзя. Если сейчас я снова потеряюсь или впаду в отчаяние, мой мозг не выдержит. Да и люди вокруг, наверняка, уже устали от меня и моего бесконечного нытья.
- Джо, - позвала меня Эрика, - тут нужна твоя помощь. Не могу разобраться с аппаратурой.
- Да, конечно, сейчас. – улыбнувшись, я покинула сцену и подошла к подруге.
Мы с Эрикой познакомились совсем недавно, но эта девушка просто невероятна, её внешность ангела, противоречит её действиям. Большие голубые глаза и рыжие волосы и делают её необычным ангелом, а бойкость характера делает из неё настоящую «мигеру», как мне показалось вначале.
- Не боишься? – тихо шепнула мне Эрика, когда я оказалась рядом.
- Вроде нет. Немного не по себе. – мой ответ, её не удивил, видимо не только мне не по себе.
Мой взгляд метнулся к Хиро, который ходил по сцене всё время повторяя текст. Всего-то репетиция, но как же неловко это будет.
- Взгляни-ка, ему тоже не по себе. Я удивлена, что Тиффин так нервничает, обычно он спокойнее нашей миссис Колинз. – мы хихикаем, и вышеупомянутая миссис Колинз тут же заходит в кабинет.
На ней, как и всегда, надеты любимые джинсы цвета хаки, и кофточка молочного цвета, волосы собраны в высокий хвост, а на ногах красуются чёрные лодочки на невысокой шпильке. Я редко видела эту женщину в школе, но теперь всё меняется.. всё идёт своим чередом.
- Мисс Лэнгфорд, мистер Тиффин, прошу на сцену. – проговаривает она, даже не смотря на нас.
Выдохнув, поднимаюсь, Хиро глупо улыбается, ему тоже неловко, это немного успокаивает. Мы смотрим друг другу в глаза, на наших лицах всё ещё сияют улыбки, но сцена, ведь, вовсе не весёлая. Миссис Коллинз кашляет, напоминая, что мы не одни, и мы тут же приступаем к работе.
— Вопрос не в том, плохо ли я с вами обращаюсь, а в том, видали ли вы, чтобы я с кем-нибудь обращался лучше. – начинает Хиро.
Пьесы всегда начинаются с середины?
— Мне все равно, как вы со мной обращаетесь. Можете ругать меня, пожалуйста. Можете даже бить: колотушками меня не удивишь. Но, - я подхожу к парню в плотную, - раздавить я себя не позволю.
— Так уходите с дороги, останавливаться из-за вас я не буду. Что вы обо мне так говорите, как будто я автобус? – недовольно бросает Хиро, играя свою роль. Надеюсь, что играя.
— Вы и есть автобус: прете себе вперед, и ни до кого вам дела нет. Но я и без вас могу обойтись; вот увидите, что могу. – уже спокойнее продолжаю я.
— Я знаю, что вы можете. Я вам сам это говорил. – мои глаза расширяются. Это не было пьесой, это было адресовано мне.
И вдруг он всё меняет. Приплетает сюда совершенно другую историю.
- Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются. – произносит он.
Мастер и Маргарита! Точно! Учительница смотрит на нас в недоумении, но я не намерен оставлять его фразу без ответа.
- Поймите, что язык может скрыть истину, а глаза — никогда! – говорю я. Он улыбается.
Что он вообще творит? Все люди в зале, которые тоже пришли репетировать уставились на нас, словно мы показываем цирк, а не готовим пьесу. Хотя.. Может со стороны, это так и выглядит.
- Джозефин, ты плохо скрываешь свои мысли, твои глаза тебя выдают. – шепчет он.
Мы стоит на опасном расстояние между друг другом. Он смотрит в мои глаза, я в его. Мы сейчас одни. Время, будто остановилось. Я не слышу людей в зале, не чувствую страха и боли. Я спокойна. Он берёт моё лицо в свои руки, проводит большим пальцем по нижней губе, как же он прав, я не умело скрываю свои чувства. Что бы я не говорила, чтобы не делала и думала, глаза всегда меня выдают. И вот он накрывает своими губами мои. Мне приятно, поцелуй нежный и долгий, он растягивает его, пока не заканчивается кислород.
Я люблю его...
Я впервые описываю пьесу, не знаю получилось ли у меня передать все чувства и эмоции, и правильно ли вообще я всё описала) Но надеюсь на это.