Жребий

Часть I. Начало конца

Битый час пялюсь в потолок, а в голове пусто. Нет ни единой мысли. Уже, наверное, скоро рассвет будет, но я ни разу не сомкнула глаза. До сих пор не могу поверить, что снова целовалась с Люком. Мало того, что я была с ним, так ещё потом ушла к Марселю, и мы переспали. И как теперь не винить себя? Запутала сама весь клубок, и буду его распутывать.

Резко втягиваю воздух, когда рука Марселя опускается на мой живот. Отрываю взгляд от «увлекательного» белого потолка и смотрю на парня. Он спокойно продолжает спать, даже не подозревая, что вообще со мной творится и как я внутри разрываюсь на части.

Мы так и не поговорили после моего прихода. Хорошо, что Марс и сам потом не стал докучать меня вопросами. Я бы, скорее всего, чувствовала себя ещё хуже, начни вновь ворошить это гнездо.

Один плюс можно найти во всём этом – я не резала себя. Если бы не пошла к Марселю, то обязательно заглушила бы боль другим давно знакомым мне способом. А так он, можно сказать, отвлёк меня от плохих мыслей, но лишь на некоторый промежуток времени.

Нужно что-то делать с этой бессонницей. Завтра по любому буду выглядеть, как наркоман, валяющийся у дороги в нашем районе. Хоть какая-та доза сна должна быть. Я и так вымоталась в эмоциональном плане.

Тихо поднявшись с кровати, хватаю свои штаны и надеваю их. Не буду же щеголять по чужому дому в одних футболке и трусах. Теперь мне нужно проверить, брала ли я с собой что-нибудь для хорошего сна. Не уверена в том, что у меня может заваляться снотворное, но попытаться ведь стоит.

Пока выхожу из комнаты, пол успевает на каждом моём шаге проскрипеть, из-за чего я постоянно морщусь и с горем по полам закрываю такую же скрипучую дверь. Чёрт бы побрал всё старьё, которое издаёт такие звуки, особенно ночью, когда везде стоит гробовая тишина.

На третьем шаге от спальни Марселя я замираю и вслушиваюсь. Мне показалось или кто-то действительно плачет? Напротив, только левее, находится комната Джози, а я сейчас стою практически около комнаты Селесты, только звуки исходят не из её комнаты.

Прикусив губу, медленно направляюсь к двери Жозефин. Её плач становится громче, и тогда я окончательно убеждаюсь, что это у неё проблемы. Негромко стучусь и захожу в комнату. Она быстро утирает слёзы и смотрит на меня. Я подхожу к кровати, сажусь и обнимаю её. Джо снова начинает рыдать и утыкается мне в плечо. Зажмуриваюсь и поглаживаю подругу по спине.

Душа рвётся на куски. Внутри меня такая адская боль. Лучше броситься в бездну, чем продолжать это чувствовать. Только такое решение – самый простой выход. Где же эта борьба? Да вся наша жизнь – борьба. Борьба с самим собой. Борьба за себя. Борьба с обществом. Борьба с родителями. Борьба со всем. И что бы получаем в итоге? Ха, ничего. Мы даже не в силах бороться против неизлечимых болезней, которые пожирают нас заживо изнутри. Несмотря на безрезультатность, все продолжают бороться. Это даёт нам жизнь.

Тем временем Джози начинает приходить в себя. Она отстраняется от меня, шмыгает носом, смотрит в пол.

– Не буду заставлять рассказывать, – негромко начинаю я. – Если посчитаешь нужным посвятить меня, я выслушаю.

Она прокашивается, берёт телефон, разблокирует его и протягивает мне. Я непонимающе принимаю и всматриваюсь в фото, где, как оказывается, запечатлена Джози и сидящий сверху неё Алекс. Он светится в камеру голой задницей, а бедро Джо приподнял, поэтому она не выглядит такой голой, как он, но здесь и без догадок понятно, что парень собирается делать или уже делает.

– Это отправил мне Микаэль и пообещал, что после каникул вся школа увидит фотографии с той ночи, – заикаясь, поясняет она.

– Почему ты плакала, Джози? Ты же в курсе, что он придурок. Разве из-за таких плачут? Нужно было ещё давно послать его.

Я закрываю фото и выхожу на переписку с этим уродом. Конечно, Жозефин ничего не ответила ему.

– Мы просто отправим ему средний палец. Пусть засунет себе эти фото в задний проход, – размерным голосом говорю я, ища в эмоджи нужный смайлик. Джо хмыкает, но не сопротивляется моим действиям. Я нажимаю на «отправить сообщение» и улыбаюсь. – Вот и готово. Пусть хоть давится своими доказательствами. Главное, что мы знаем правду.

– Спасибо, – на лице Джози тоже появляется улыбка, и она кладёт телефон на тумбочку. – Если хочешь, ложись рядом.

Подруга укладывается на одной половине небольшой кровати, и я ложусь рядом. Может, хоть так усну – за разговорами с Джози.

– Почему ты не спишь в такое время? – этот вопрос я, наверное, и ожидала услышать.

– Не могла долго уснуть, а когда вышла в коридор, услышала, как ты плачешь, – я вздыхаю и складываю руки на животе.

– И что же так терзает твою душу? – интересуется Жозефин, взглянув на меня, и шмыгает заложенным носоом.

– Всё так запутано, что я даже не уверена, смогу ли решить свою главную проблему.

– Может, я смогу как-то помочь?

– Не знаю, – я усмехаюсь и поворачиваю голову. – Я расскажу тебе, но не уверена, что тут можно найти решение.

– Вы сами говорили, что выход есть всегда. Так что тебе пора прислушаться к этим словам, Анника.

Я перевожу взгляд на потолок и выпаливаю:

– Мы поцеловались с Люком.

– Вы что?!

Джо резко усаживается и смотрит на меня. Я улыбаюсь уголками губ. Была очевидна такая реакция.

– Два раза, – дополняю я. – Первый раз – на нашем пикнике, второй – здесь в его комнате. Никто кроме меня и его не в курсе. Теперь ты тоже знаешь.

– Но...Боже. Это просто неожиданно, – подруга падает обратно на подушку, прибывая в сильном удивление. – А Марс?

– В этом и заключается вся проблема – мне не безразличны двое. Марсель любит меня, я его, возможно, тоже, но Люк... он – это что-то невероятное. Не знаю, как объяснить. Они как Pepsi и Coca-Cola. Вроде одинаковые, но такие разные и каждый нравится по-своему.

– Тогда зачем ты согласилась встречаться с Марселем, если ещё не разобралась в чувствах?

– Люк отшил меня, – фыркаю я и пожимаю плечами от безысходности. – Он признался, что влюблён в меня, но сказал, что мы не можем быть вместе, что мне лучше с Марсом.

– Чел сам создал себе проблемы, – Джози тяжело вздыхает. – Какой нормальный парень так просто отдаёт любимую девушку другому?

– Видимо он проиграл. Да и кто сказал, что Люк нормальный? Он самый необычный человек, которого я когда-либо встречала. Мы достаточно долго находились наедине, у нас было много разговоров обо всём и ни о чём. Иногда мне кажется я знаю его, но с каждой новой историей из его жизни, всё больше удивляюсь ему, потому что оказывается, многого не знаю о нём.

– А ты признавалась, что Люку, что Марселю в своих чувствах? – задаёт вопрос Джози, и он вводит меня в тупик.

– Честно говоря, прямо я не говорила.

– Это самое глупое, что можно сделать. Парни же не понимают ничего, если не скажешь им в лицо. Прими решение, подойди к каждому и огласи то, что надумала.

– Нужно ещё как-то это воплотить. Это не еду на ужин выбирать, – я усмехаюсь с собственного сравнения. Лучше бы это было так же легко.

– Безусловно, но не мучай ни себя, ни их.

Я вздыхаю и встречаюсь с глазами Джо.

– Спасибо.

– Тебе тоже спасибо.

Мы улыбаемся друг другу.

– Я, наверное, пойду. Вдруг Марс проснётся, а меня рядом нет.

– Тогда спокойной ночи, Ан-Ан.

Я поднимаюсь с кровати и посылаю подруге воздушные поцелуйчик. Она смеётся.

– Добрых снов.

После нашего разговора по душам, я и без снотворного быстро вырубаюсь, в то время как на часах уже показывает половина четвёртого.

Утром мы все дружненько собираемся за столом и помогаем Алену с завтраком. Он расспрашивает всех, как спалось. По моему виду ясно, как мне спалось. Я хотя бы не одна такая. Мне так кажется или все мои друзья, действительно, выглядят не выспавшимися. Ладно я и Джози, ну может ещё Люк. Но...хотя, чёрт, у всех свои проблемы, из-за которых сложно уснуть. Однако на вопрос Алена мы все отвечаем: «отлично». Да, мне не показалось. Никто из нас не выспался, наверное, только, кроме хозяина дома.

– Текила не будет против съесть остатки нашего вчерашнего ужина? – спрашивает Ален у меня.

– Конечно, не будет, – с улыбкой говорю я и смотрю на Тэки. Парень решает самостоятельно обслужить собаку, поэтому я сажусь за стол возле Марселя и встречаюсь взглядом с Джо. Поджимаю губы и делаю лицо, мол, я ещё не решила. Она качает головой и опускает глаза на чашку с чаем.

Я обращаю свой взор на Люка, пытаясь найти поддержку, но он даже не смотрит на меня. Смотрю на Сел, а она задумчиво помешивает ложкой кофе. Опускаю голову вниз, когда чувствую на ноге ладонь Марселя. Он ободряюще сжимает моё бедро и слабо улыбается.

Что-то подсказывает мне, что в нашей дружной компании, как её назвал Марс – «ровт», настали тёмные времена. Некогда весёлая банда друзей сейчас сидит в своих мыслях и через силу отвечает, практически не смотря ни на кого.

Я кладу свою ладонь поверх руки Марселя и вздыхаю.

– Предлагаю после завтрака собраться на улицу и почувствовать себя детьми. Слепим снеговика, покидаемся снегом, – садясь на стул, говорит Ален.

– Да, нужно расслабиться, – соглашается Люк и оглядывает всех нас.

В общем то после завтрака мы и оказываемся во дворе. За ночь прилично намело. Светит солнце, его лучи переливаются на белоснежном снегу, отчего такая яркость прямо-таки ослепляет. Хочется закрыть глаза и не открывать их.

Я с грустью смотрю на Люка. Когда же он задержит на мне взгляд, подойдёт и заведёт разговор? Это так мучительно – не быть с ним в контакте. У меня снова ломка к этому человеку. Такое вообще возможно?

Пока я тут пялюсь на Люка, Селесте в голову прилетает снежок от Алена. Она ахает и наклоняется, чтобы слепить свой. Парень смеётся и убегает, прячась за спиной своего друга. Люку достаётся снежок от блондинки. Так у нас и завязывается война, где каждый сам за себя. Мы бегаем по всей территории дачного участка, то прячась, то отбиваясь от врагов. Это поднимает всем настроение, и уже спустя несколько минут мы смеёмся и выкрикиваем разные смешные словечки.

Я прячусь за маленьким деревянным сарайчиком, где раньше, скорее всего, лежали разные вещи для огорода. Из-за угла выглядываю своих потенциальных врагов, но кругом – никого. Отдалённо слышны голоса, а так в окрестности, где я, очень тихо.

– Бу! – раздаётся над моим ухом и в этот же момент я падаю назад на снег. Чувство дежавю после этого запугивания поселяется во мне.

– Ненавижу тебя, – со смехом кричу я. Марсель падает на меня сверху и сдувает снег с лица. Его дыхание я ощущаю на себе. Не знаю, почему, но сейчас, находясь в таком положении, мы учащённо дышим, словно пробежали марафон.

– А я люблю тебя, – шепчет он, сбивая меня с толку. Я смотрю ему в глаза, но ничего не отвечаю. Может лучше сделать вид, что всё нормально?

Я натягиваю его шапку ему на глаза, как он раньше делал мне, и сыплю на голову снег, вновь засмеявшись.

– Это месть за то, что подкрадываешься со спины и пугаешь невинного человека.

– Ага, ещё какого невинного, – усмехается он и стряхивает весь снег с шапки на меня. Я зажмуриваюсь и дергаю головой.

– Дурак, – легонько толкаю его в грудь и пытаюсь вытереть лицо, но мои варежки слишком мокрые для такого дела.

– Ну, а вообще я пришёл сказать, что мы собираемся лепить снеговика, – произносит Марсель и опускает взгляд на мои губы. – Но мне нравится и то, что мы просто валяемся на снегу. Сделаем вид, что потерялись.

Марсель наклоняется, и мы сливаемся в поцелуе. Его неудобно обнимать из-за куртки, однако я как-то нахожу выход и теперь всё становится идеальным.

– Думаю, нам всё-таки надо вернуться к ребятам, – отстранившись, с волнением говорю я.

– Наверное, – кивает Марс, поднимается на ноги и помогает мне встать.

Направляемся к друзьям и теперь используем время на другое не менее весёлое занятие. Снеговик, выполненный нашими общими усилиями, выходит, мягко сказать, не так, как мы ожидали, но в принципе под определённым углом выглядит неплохо.

– Что бы сделать ещё такого интересного? – размышляет Ален. Мы окружили снеговика и смотрим на него.

– Слушай, почему дом ещё не готов к новогодним праздникам? – спрашивает Селеста. Ален пожимает плечами.

– Мне лень. Все штуковины на чердаке.

– Тогда мы можем навести здесь порядок, – предлагает блондинка.

– Если потом и убирать будете вы, – со смехом произносит парень.

– Замётано.

Заходим в дом и чуток отогреваемся, прежде чем приступить к главной миссии. А когда парни уходят, чтобы достать ёлку, Сел склоняется ко мне и Джози.

– Признавайтесь, что тоже не спали эту ночь, – тихо говорит она. Я переглядываюсь с Жозефин.

– Мне кажется, у всех был плохой сон, – отвечаю подруге.

– Да, слишком много дерьма навалилось, уснуть сложно, – соглашается Селеста и вздыхает.

– Переживаешь из-за ссоры с Пьером?

– Не то что бы из-за ссоры, больше за наши отношения в целом. Ссор у нас миллион было и будет. Просто я пытаюсь понять, тот ли он человек.

– Я тебя прекрасно понимаю, – кивая, говорю я.

– Ты так и не выбрала? – Сел поднимает бровь, укоризненно смотря на меня.

– Нет. Не могу, – я вздыхаю и опускаю голову. – Всё решится. Время есть.

– Не затягивай с этим, – предупреждает блонди.

– Я ей тоже говорила об этом, – восклицает Джо. – Анника, если не первый человек даёт такой совет, то реально прислушайся.

– Я слушаю, но это же не так просто. Я не могу быстро сделать выбор.

Складываю руки на груди и как раз вовремя замолкаю, потому что парни затаскивают в гостиную искусственную ёлку средней длинны. Чтобы дотянуться до верхушки, Марселю придётся стать на носочки (он самый высокий среди нашей компании). Для ёлки это и будет средняя длина.

– Сейчас притащим два ящика с игрушками и прочими украшениями для дома, – оповещает Ален, и парни вновь покидают нас, а мы расправляем ветки на ёлке для красивого вида.

Через две минуты перед нами куча всего новогоднего. Мы жребием разбиваемся на команды. Так выходит, что я, Люк и Марсель украшаем ёлку, а Джози, Селеста и Ален – гостиную и коридор. И как это, блин, назвать совпадением? Чёртов жребий!

Мы втроём молчим, пока вешаем игрушки. Даже как-то неловко. Я поглядываю то на Марса, то на Люка. Они даже между собой не болтают. Начинает казаться, что я испортила их зародившеюся дружбу. Вдруг они за моей спиной теперь ненавидят друг друга и спорят между собой? Тогда я буду всю жизнь винить себя за это. Ужасное чувство.

Достаю из ящика очередную игрушку. Она в виде маленького цыплёнка. Мило. Я подхожу к ёлке и решаю повесить повыше на оставшееся свободное место, но моего роста оказывается недостаточно, поэтому я приподнимаюсь и тяну руку. Никак не выходит закрепить ниточку на ветке. Стою в таком положении до тех пор, когда чьи-то пальцы берут игрушку и спокойно вешают, где я хотела. Обернувшись, посылаю благодарную улыбку Марселю.

– А где гирлянда? Здесь её нет, – спрашиваю я, заглянув в наш ящик.

– Посмотри у ребят, – говорит Люк, разбираясь с тем, куда лучше определить фигурку на ёлке.

Я подхожу к Джози, капающейся в коробке, и склоняюсь.

– Здесь случайно нет гирлянды? – интересуюсь у неё.

– Не-а. Сходи на чердак, Ален там, – отвечает Жозефин и достаёт мишуру. – Наконец, нашла.

Я вздыхаю, выравниваюсь и иду на второй этаж на поиски лесенки, которая ведёт нас выше. Оказывается, чтобы попасть на чердак, нужно опустить дверцу, и из неё получится лестница. Сейчас она передо мной, так что ничего делать не нужно.

Поднимаюсь по этим ступеням и, как только моя голова оказывается в зоне видимости чердака, я замираю, расширив глаза. Ален прижал Селесту к стене, и они страстно целуются. Воу! Вот это поворот.

Это такое решение у Сел или она для абстрагирования целуется с другим? Хотя не мне судить её. Сама такая же. Встречаюсь с одним, поцеловала другого. Никто не грешен.

Чтобы не тревожить этих голубков, беззвучно спускаюсь вниз и ухожу подальше, всё ещё прибывая в небольшом шоке. Я просто не ожидала, вот и нахожусь в таком состоянии. Не важно, что она может поступать неправильно. Для Сел сейчас это – верное решение.

– Нашли гирлянду? – задаёт вопрос Марс, когда я подхожу.

– А? Да-да. Ален принесёт, – немного быстрее в темпе, чем обычно, произношу я и смотрю парню в глаза.

– Хорошо.

Стараюсь отпустить мысли об увиденном и сосредотачиваюсь на ёлке, комнате, да на чём угодно, лишь бы в голове не всплывали картинки.

– Выглядишь неважно, – замечает Люк, когда Марс уходит в туалет.

– Знаю, – на выдохе говорю и сажусь на диван.

– Что-то случилось, пока ты ходила на чердак?

Сначала я думаю рассказать Люку, но эта идея быстро исчезает. Я просто не знаю, как он отреагирует, да и это не моё дело. Лучше промолчу.

– Нет. Просто мысли пришли плохие, вот и загрустила, – умело вру я, потому что парень верит и больше ничего не спрашивает.

Не знаю, как мне удаётся, но я более-менее спокойно веду себя, когда вижу возвращение Сел и Алена. Если бы я ничего не знала, то даже не заподозрила бы их в небольшой интрижке. Мне везёт, так как парень принёс гирлянду, словно знал, что её мы и искали.

Заканчиваем с декором и устало падаем на диван и кресла. Для больше новогоднего настроения Ален включает традиционный зимний фильм – «Один дома» и готовит всем горячие напитки. Все расслабляются и погружаются в историю маленького Кевина, а я же начинаю размышлять о Марселе и Люке. Лучше думать об этом, чем о поцелуе Сел и Алена или сюжете фильма.

Что если мне снова поговорить с Люком, а потом с Марселем? Девочки правы, пора признаться каждому во всём. С одним из них у меня выйдут отношения, а другой останется близким другом.

Первый, с кем предстоит разговор, будет Люк. Я должна убедиться в том, что он без сожалений или предрассудков отпускает меня. А если не отпускает? Тогда дело становится сложнее. Я поговорю с Марсом, и приду к концу.

Они оба обещали, что примут любое моё заключение. Надеюсь, парни сохранили его. Больше всего я боюсь, что мои отношения с кем-либо из них испортятся. Именно поэтому мне сложно принять верное решение. Я думаю не о своих чувствах, а о чувствах Люка и Марселя. Вообще должно быть наоборот. Прежде всего слушай себя, а потом заботься об остальных. Так и нужно поступать, чтобы потом не мучиться.

Часть II. Падение

До вечера я хожу, погружённой в себя. Даже Текила не трогает меня и играет с Джози и Аленом. А когда все расходятся по комнатам, я не задерживаюсь в своей.

Достаю из чемодана лезвие и сжимаю в кулаке. Это поможет мне не так сильно чувствовать внутреннюю боль. Завожу кулак за спину, так как карманов в свитере не предусмотрено, и иду в комнату Люка. Даже как-то волнительно заходить, словно я иду к зубному врачу. Живот скручивает и тело начинает потряхивать, но я сильнее сжимаю свою правую руку и стучусь в дверь.

– Анника, ты снова ко мне в гости? – усмехается Люк. Если бы он знал, что предстоит дальше, то так бы не шутил.

– Можно и так сказать. Я пройду?

– Конечно.

Я не присаживаюсь, потому что надеюсь, что наш разговор не будет долгим, а вот Люк опускается на кровать и вопросительно смотрит на меня. В голове мгновенно пустеет. Весь свой монолог, который я выстроила, вмиг забывается, как выученный стишок в начальной школе или формулы тригонометрии.

– Ты знаешь, что я с определённым разговором пришла к тебе, а не просто поболтать, – наконец, начинаю я и слышу, как подрагивает мой голос.

– Да, и даже догадываюсь, на какую тему, – прищурившись, медленно растягивает слова. Он опирается на руки и продолжает глазеть. – Не волнуйся. Я выслушаю тебя в любом состоянии.

Киваю и нервно вдыхаю и выдыхаю.

– Мы говорили о твоих чувствах, но не обсуждали мои. Ты признался, что я не безразлична тебе, а я на словах не говорила ничего тебе, – с ещё большей силой сжимаю кулак с лезвием и начинаю ощущать эту физическую боль. Лезвие впивается в мою кожу и как будто врастает в ладонь. – Чтобы прояснить всё раз и навсегда, я раскрою свою душу, и только потом ты скажешь свой окончательный ответ.

Люк слабо кивает и выравнивается. Даже издалека видно, как он напрягся, но готов слушать меня.

– С самого первого дня нашего знакомства я знала, что ты необычный, для меня уж точно. Ты заинтересовал своей загадочностью, а потом характером, мыслями. Я невольно стала думать о тебе, мечтать и ждать нашего первого поцелуя. Когда он случился, около той реки, ты не представляешь мои чувства. У меня даже первый поцелуй не был таким запоминающимся, как поцелуй с тобой. После этого я стала думать о твои губах, хотела вновь почувствовать их вкус. Но параллельно с этим я путалась в своей паутине. Передо мной был ты и был Марсель. Я люблю вас обоих, но мне сложно понять, какая любовь сделает меня счастливой в отношениях, а какая – в дружбе. Я подумала, что если рассажу обо всём вам, то в моей голове всё разложится по полочкам.

Расслабляю кулак и вновь сжимаю его. Это отрезвляет меня, давая силы для продолжения.

– Лучше попробовать, чем продолжать размышлять. Я пришла сначала к тебе и после своих слов хочу услышать твои.

Люк глубоко вдыхает воздух и несколько секунд молчит, глядя в пол. Я понимаю, ему нужно собраться и найти подходящие предложения.

– Твоя искренность ещё больше задела меня за живое, чем молчание и держание всего в себе. Ты больше чем просто небезразлична мне. Я люблю тебя, Анника. Но не говорил так лишь потому, что это дало бы тебе надежду. А сейчас я...чёрт, я тоже запутался, если на то пошло. Но ты и Марсель...вы уже давно знакомы, вам легче друг с другом. Самые крепкие отношения выходят у тех, кто долгое время дружил. Тем более Марсу нужен кто-то, кто будет его любить, как ты это делаешь. Я лишь приходяще-уходящий человек в твоей жизни. Марсель ещё сильнее будет любить тебя, сделает тебя счастливой. Он, но не я.

Я опускаю глаза и тут же слеза стекает по моей щеке.

– Я рассказывал тебе о своих токсичных отношениях. Не хочу, чтобы всё повторялось, поэтому желаю тебе лучшего, солнце. Ты должна светиться, твои глаза должны гореть, а не утопать в слезах. Видишь, ты уже сейчас плачешь из-за меня.

– Я плачу не из-за тебя, а потому что люблю тебя. Твои слова ранят меня, а не сам ты. Мне просто обидно, что ты не даешь нам шанс, – шмыгаю носом и зажмуриваюсь. Рука уже занемела от того, насколько сильно я сжимаю лезвие, но при этом ощущаю, как кровь собирается между пальцев и готова в любой момент капнуть на пол.

– Потому что я знаю наш конец и прекрасно знаю твой конец вместе с Марселем. И выбираю второе, – в голосе Люка отчаяние и сожаление, отчего я плачу сильнее. – Для твоего же будущего. Мне жаль, что всё, что вылетает из моего рта, бьёт посильнее бейсбольной биты, но раз мы решили поговорить, то доведём всё до решающего конца.

Я подношу руку к лицу и стираю слёзы.

– Что это?! – более громко спрашивает Люк и поднимается, подходя ко мне. Смотрю на кулак и понимаю, что им вытирала щёку. Наверное, теперь там вместо слёз следы крови.

Люк берёт меня за запястье и пытается раскрыть ладонь. Я стону от боли, но через силу и с его помощью всё-таки делаю это.

– Зачем ты сделала это? – задаёт он новый вопрос, разглядывая ладонь, которая теперь вся в крови.

Я сквозь слёзы смотрю на руку. Никогда не видела столько кровищи от одного лезвия. Когда я только расслабила кулак она (кровь) пошла ещё больше, потому что острые конечности отошли от ран, давая волю большему кровотечению. Лучше бы не разжимала ладонь, было бы не так плохо.

– Так, ладно, я схожу за аптечкой. Будь здесь, иначе увидят тебя и начнут задавать вопросы. Хорошо? – Люк берёт меня за подбородок, пытаясь словить мой взгляд. Я киваю и медленно направлюсь к кровати. Сажусь с противоположной стороны, где сидел парень, то есть спиной к двери.

Сжав кулак, другой рукой стираю с глаз слёзы и часто моргаю. Боль начинает ощущаться ещё сильнее, чем было. Теперь это не приносит мне удовольствия, как обычные неглубокие порезы. Мне реально, настолько больно, что хочется выть.

Люк быстро возвращается с аптечкой и садится на пол около меня. Убрав лезвие в сторону, осматривает мою рану.

– Никто не заподозрил, – запыхавшись, говорит он. – Мне кажется, уже все легли спать, потому что очень тихо. А сейчас будет щипать.

Парень прикладывает ватку с обеззараживающей жидкостью, и это не то, что щипает, а прямо режет, словно кто-то ножом ковыряется в ладони. Я сильно зажмуриваюсь и хнычу. Люк дует, чтобы было легче, но не особо помогает.

– Потерпи, птенчик. Ещё чуть-чуть.

У меня сердце на секунду останавливается от того, как он назвал меня. Я даже забываю о боли на небольшой промежуток времени.

Люк очищает раны, стирает кровь и с руки, и с лица. После этого наносит ещё что-то на ладонь.

– Сейчас перевяжем бинтом, а друзьям придумаешь, что сказать, – говорит он и начинает перевязку. Все движения у него такие уверенные. Он как опытный врач.

– Спасибо, – хрипло произношу я и оглядываю перемотанную руку.

– Сейчас отнесу всё обратно и вернусь.

Оставшись одной, внимательней осматриваю комнату Люка. Моё внимание привлекает открытый чемодан, в котором лежит та самая папка, которую я видела в комнате парня. Она прикрыта, не до конца разобранными, вещами, но её не сложно узнать. Встав, насторожено подхожу, боясь, что Люк может зайти. Я отодвигаю одежду и рассматриваю коричневую папку. Замечаю торчащую бумажечку с моими именем и фамилией. Это заинтересовывает меня больше. Оглядываюсь на дверь и хватаю папку. Усаживаюсь на то же место и открываю её.

Первое, что я вижу – это моё фото в правом верхнем углу. Опускаю взгляд и читаю имя и фамилию, дата рождения, город, улица, где живу, а дальше идёт моя характеристика.

– Какого чёрта? – вслух спрашиваю я, нахмурившись.

Что это значит?

Переворачиваю страницу и вижу свою анкету, которую заполняла в школе. Мы тогда отвечали на сотню странных психологических вопросов.

Мои брови медленно ползут вверх.

Следующее, что я читаю – личные записи Люка.

«Анника Базен показалась мне интересным психологически неустойчивым лицом. Среди сотни учеников в её школе, после пройденного теста, она и её друзья зацепили меня больше всего. Возможно, потому что проблемы девушки близки к моим. Селфхарм, семейные драмы, ранимость, неуверенность...»

Психологически неустойчива? Что за нахрен, Люк? Не понимаю, что всё это значит.

«Первый день среди школьников. Анника опоздала и пришла ко второму уроку. На перемене я отчётливо увидел буллинг учеников по отношению к ней. Для того, чтобы проверить, ко всем ли относятся такие подростки, мне пришлось иметь дело с личностью с завышенным чувством собственной важности. И действительно, он и его компания таких же потенциально опасных людей для общества пытались запугать меня».

Мои глаза готовы выпасть прямо на папку. До сих пор не знаю, что происходит, и читаю дальше.

«День номер два. Анника заинтересовалась мной. Я следил за ней в школе. Следил, как она общается с друзьями, врагами, как чувствует себя и, какая у неё успеваемость. После всех уроков Микаэль – тот тип, нападающий на беззащитных учеников, – пристал ко мне и стал принижать, как любят делать такие люди, наслаждаясь властью. Анника заметила нас и даже делала попытку заступиться за меня, но это слабо удавалось у неё, и она убежала, как только Микаэль гаркнул в её сторону. После того как я разобрался с парнем, покинул школу на скейте, но заметил слежку за собой, поэтому остановился за углом школьного забора. Я был прав – Анника проследила за мной, но соврала, боясь быть обсмеянной. Я сразу пригласил её в место, где она сможет чувствовать себя свободно. Так расположу её к себе и услышу излияние души, но не думал, что будет сложно подобраться к ней ближе, чем эта девушка позволяла».

– Ты всё-таки узнала, – слышу спокойный голос Люка позади и сжимаю папку с бумагами в руках. Разворачиваюсь и с новыми слезами на глазах смотрю на него, как на предателя. Хотя почему как?

– Что всё это значит, Люк? Что за эксперимент ты на мне ставишь? Ведёшь записи, называешь меня «психологически-неустойчивой». Объясни, – эмоционально произношу я, пытаясь не разреветься во весь голос.

Встав, начинаю зачитывать кусочек из этого...непонятно что. Дневника? Исследовательского проекта?

– «...когда она впервые начала открываться мне, всё пошло, как по маслу, как я и задумывал. Аннику вдохновляли мои рассказы, поэтому она с каждым разом всё с больше охотой говорила о себе...», – поднимаю взгляд на Люка и с отвращением бросаю папку на кровать. – Я жду объяснений, потому что имею на них полное право.

Люк опускает голову, поджимает губы, делает шаг вперёд и вновь смотрит на меня.

– Я всё тот же Люк Обен, только на самом деле мне не семнадцать, а девятнадцать, точнее через месяц будет двадцать.

Уже это приводит меня в полнейший шок, что я готова рухнуть на пол в любой момент. А что же ждёт меня дальше?

Резко выдохнув делаю несколько шагов назад и натыкаюсь на стену. Не могу понять, что чувствует Люк, то ли сожаление, то ли жалость ко мне. Но знаю, что чувствую я – очень, очень, очень сильную боль. Готова кожу содрать с себя, лишь бы забыть это давление в лёгких.

– Я учусь на психолога. Мне нужно было пройти практику в школе с каким-либо из учеников, но так, чтобы все думали, что я обычный парень, заканчивающий школу. Это нужно для того, чтобы была искренность. Я выбрал вашу школу, составил тест, и вы все заполняли его.

– Почему я? За что ты так со мной? Что я тебе сделала, Люк? – громко спрашиваю я, разводя руки в стороны.

– Ты показалась мне очень похожей на меня самого, поэтому я выбрал тебя.

– Это не сон. Это не сон, – шепчу я, подняв глаза к потолку, и снова смотрю на него. – Какого чёрта ты пришёл и разрушил мою жизнь?

– Разрушил? – искренне удивляется он. – Если бы мы не познакомились, ты бы продолжала быть той Анникой, которая страдает и режет себя.

– Мне кажется ничего не изменилось.

– Тебе только кажется. Ты хотя бы стала любить жизнь, стала по-настоящему жить, Анника.

– Но это не меняет того факта, что ты – одна сплошная ложь, – я тычу пальцем в его сторону и складываю руки на груди. – Всё, что было между нами – ложь. Ты врун.

От одного такого факта, я начинаю плакать. Вмиг Люк стал для меня самым чёрствым человеком, которого я раньше считала своей опорой.

– Всё, что было – не ложь. Мои рассказы, наши поцелуи, признания – это правда. Просто я не сказал, что записываю наши встречи, переживания и разговоры.

– Я даже принимать это не хочу, Люк. Мне не нужен личный мозгоправ. Меня тошнит от всего. Теперь я на всю оставшуюся жизнь сыта ложью, – я прислоняю ребро ладони к горлу, а потом активно жестикулирую руками. – Хотя зачем на оставшуюся? Пойду просто и порежу себя. Тебе назло. Пусть горит в аду твой проект. Закончишь его такими строчками: «я бездарный психолог, потому что моя глупая пациентка вскрыла себе вены».

– Ты не всё прочла в той папке. Ты не прочла самого главного, – он берёт бумаги в руки и ищет что-то. – «Но самое главное, что я понял за всю историю нашего знакомства, наши судьбы одинаковы и мне бы очень хотелось их соединить до конца, потому что я полюбил Аннику Базен. Мой проект превратился не в наблюдение, а в роман, где любовь побеждает всё и всех».

– Эти слова ничего не меняют. Всё, Люк, finita la commedia*. Изучил меня? А теперь конец всему, что было между нами. Я больше не хочу иметь что-либо общего с тобой.

Я на дрожащих ногах иду к выходу. Люк хватает меня за руку.

– Анника, нам нужно поговорить. Мы не всё обсудили. Ты не всё знаешь.

– Нет, Люк. Я знаю достаточно, – я выдёргиваю свою руку и со злостью смотрю на него. Слёзы всё портят, делая меня жалкой. – Больше никогда не смей подойти ко мне. Самое ужасное – получить нож в спину от близкого человека. Я тебя ненавижу. Возможно, тебя кто-то полюбит, но это буду не я.

Я еле как дохожу до своей комнаты и, как только оказываюсь на кровати, зарываюсь лицом в подушку и кричу. Всё тело сковало от боли. Сердце готово разорваться прямо сейчас.

Не могу уложить в голове, что Люк не тот, за кого себя выдавал. Не могу поверить, что это произошло со мной. Я жаловалась на прошлую жизнь? А что бы сказала старая я, узнай, что со мной будет твориться? Ох, точно бы пожелала удачи.

Я рыдаю навзрыд и даже не собираюсь успокаивать себя. Ощущаю не своей щеке трение о бинт и с яростью разрываю его на руке, выкинув в сторону. Не нужна мне его помощь. Возомнил себя профессором наук и лечит тут меня несколько месяцев.

Что бы было, если бы я не прочитала ту папку? Так и жила бы в его лжи, надеясь на его взаимность в чувствах? Именно так и случилось бы.

Меня всю так сильно трясёт, к телу приливает то холод, то резкий жар. Очень лихорадит от такого пережитого стресса. Лучше бы я сейчас упала и ударилась головой о тумбочку, чтобы всё забыть. Но нет, вместо этого моё тело и разум мгновенно отключается, выдавая сбой в системе.

Часть III. На дне

Когда я открываю глаза, за окном ещё темно. Тело очень затекло, ладонь болит, а в глаза, словно песка засыпали. Разум с каждой минутой погружается и напоминает о прошедшей ночи. Я снова начинаю плакать. Никогда так сильно не плакала из-за кого-то. А тут появился Люк, и теперь я лежу на кровати и рыдаю из-за его лжи и мой наивности.

Так я провожу ещё неизвестно, сколько времени, но возвращаюсь в реальность после стука в дверь. На улице уже светло.

– Анника, ты проснулась? – спрашивает Марсель, а я плачу ещё громче.

Как я могла сомневаться в Марсе? Он любит меня, а Люк просто вёл игру на моих чувствах. Ему нужно было лишь изучить меня и попытаться исправить. Хреново вышло.

Открывается дверь, и Марсель заходит в комнату. Только замечает моё состояние, сразу подлетает ко мне и усаживает на кровати, разглядывая.

– Что случилось, детка? Что? Скажи мне, – взволновано спрашивает он. Я плачу. Он заботится обо мне, а до этого я не ценила этого.

– Я люблю тебя, – очень сиплым голосом произношу я и обнимаю его.

– И я люблю тебя, но скажи, что случилось.

Марс убирает мокрые пряди волос с моего лица и смотрит в глаза, а затем на пораненную ладонь.

– Откуда это? Что ты делала? Анника, ну ответь же мне!

Он берёт в руки моё лицо и слегка трясёт.

– Ребяяят, – слышится протяжный голос Селесты. Мы смотрим на подругу в дверном проёме, ожидая, что она скажет. Блондинка загибает пальцы и заметно нервничает. – Тут такое дело...

– Что ещё случилось? – раздражённо задаёт вопрос Марсель.

– В общем, Люк это... – она делает паузу, и моё сердце падает в пятки. – Он уехал.

– В смысле? – удивляется Марс. Я больно прикусываю губу.

– Ну, мы проснулись, Ален пошёл к Люку в комнату, а его там уже не было, как и вещей. Он никому ничего не сказал.

Марсель поворачивает ко мне, пару секунд изучая моё лицо. Всё тело покрывается потом.

– Ты что-нибудь знаешь?

Я мотаю головой, слыша собственное сердцебиение в горле.

– Звонили ему? – спрашивает Марсель, обратив взор на Селесту.

– Да, и не раз. Он не доступен. Что-то случилось...серьёзное. Он бы просто так не пропал. Анника, что с тобой?

Селеста подходит ко мне и садится рядом с другой стороны от Марселя. Я закрываю лицо руками и плачу. Сложно мне будет смирится со всей ситуацией, произошедшей между мной и Люком.

– Она молчит, и ещё эта рана, – рассказывает Селесте парень. Подруга берёт мою руку, осматривает и поднимает с пола бинт.

– Ты уверена, что у вас ничего не произошло с Люком? – недоверчиво спрашивает она. На это я не отвечаю лишь, потому что не хочу много врать им. Надоела вся эта ложь. Я и так слишком много в ней жила.

– Лучше, наверное, не расспрашивать Аннику. Что-то случилось, ей нужно время, – делает вывод Марсель. Он чертовски прав. Лучше оставьте меня в одиночестве.

– Хорошо. Ан-Ан, принести стакан воды?

Я вновь мотаю головой, и друзья выходят.

Ан-Ан. Люк часто меня так называл. Чёрт. Нет. Думать об этом предателе – самое последнее, что я могу делать. Но во мне появилось волнение. Куда он уехал? На чём? Почему не предупредил даже своего друга – Алена?

Что же делать? Как это всё пережить? Будет лучше, если мы уедем прямо сегодня. Только мне нужно убедиться, что его точно нет здесь и мне не наврали о его исчезновении.

Я смотрю на ладонь, сжимаю и разжимаю кулак, чтобы почувствовать боль. Встаю с кровати и выхожу из комнаты, слегка пошатываясь. В коридоре никого, поэтому я без проблем прохожу в спальню Люка. Здесь и правда нет его. Нет чемодана, нет его самого, нет даже запаха.

Мой взгляд останавливается на кровати, накатывает паника и сердце начинает быстро стучать. Из-под покрывала выглядывает та самая коричневая папка. Руки трясутся, но я подхожу и достаю её. Из неё выпадает лист и приземляется на пол. Сажусь на кровать и поднимаю его. Это почерк Люка. Это его письмо.

Шумно выдохнув, я собираюсь с силами и читаю обращение, однозначно написанное мне.

«Как-то странно писать это, потому что я думал, что никогда не расскажу свою правду. Хоть убей меня, Ан-Ан, но я собирался долго скрывать лишь свой возраст. Я даже и не думал о том, чтобы признаться в этом проекте.

На самом деле, я решил, что оставлю тебе своё исследование, потому что, как ты говорила, ты имеешь полное право всё знать. Но в твоих руках лишь копия, оригинал всегда был спрятан там, где его никто не нашёл бы. Это ценная работа для меня. Она о тебе, а всё связанное с тобой – для меня на вес золота.

Мне безмерно жаль, что ты чувствуешь боль из-за меня. Но я хотел сделать как лучше. Я хотел улучшить твою жизнь, потому что никто раньше не хотел улучшить мою. Психология – часть моей жизни. Ты сама это давно заметила. Это помогло мне быть с тобой ближе.

Всё, что тебе надо узнать, ты прочтёшь в папке. Там расписан каждый день, когда я с тобой. Там все заключения и нет ничего такого, что могло бы осквернить тебя. Признаюсь, многие твои секреты есть там, но часть остались лишь со мной. Самые личные я не вывел на бумагу, потому что уважаю тебя.

Всё, что произошло этой ночью убило нас двоих. Именно двоих. Не только тебя. Я клянусь тебе, все наши моменты были искренними, каждое слово было правдой. Мои чувства настоящие. Я даже не думал, что смогу так сильно привыкнуть к тебе, твоим друзьям. Мы очень все сдружились. Я завидую тебе, потому что у тебя есть такие верные ребята. До вас у меня никогда не было таких. Мы провели самые весёлые времена, но было и много грусти, слёз, переживаний. Я не жалею ни о чём.

Я учил тебя жить, то же делала и ты со мной. Я заново познавал мир. Мы вдохновляли друг друга. Я так любил наши разговоры, Анника. Я был счастлив с тобой. Надеюсь, ты тоже.

Лишь ради тебя я решил, что лучшим выходом будет – уехать. Ты больше не хочешь видеть меня. Но я всегда буду беспокоиться о тебе. Просто запомни, что самоповреждения – не есть хорошо. И пусть твоя ладонь заживает быстрее.

Мне нравится одна цитата Люка Бессона и я хочу поделиться ею с тобой. Она звучит так: «Судьба не даёт лишних, если вы встретились, значит, так было нужно». Это лишь дополняет тот факт, что жизнь свела нас так же, как и развела.

Знаешь, я привык исчезать из жизней людей, которые мне дороги. Это не первый случай. Я привык к такой боли. Привыкни и ты.

Люк»

Будет слишком очевидно, если я скажу, что сижу вся в слезах?

Ненавижу тебя, Люк Обен!

Даже на расстоянии лишь своим письмом довёл меня до истерики. Я не буду никак это комментировать. Люк всё равно поступил подло по отношению ко мне. Ещё взял и сбежал. Решил так отделаться от проблем. Слишком просто для него.

Одно знаю точно – я давно привыкла к боли. Ещё одна хоть и подкосит меня, но я постараюсь справиться, чего бы мне это не стоило.

Спустя три недели

Так странно открывать папку Люка. Я долго настраивалась. Предстоит несколько бессонных ночей для прочтения всех его записей. Нужно всё проанализировать. Я немного остыла и готова к погружению в те дни, которые казались мне когда-то прекрасными рядом с Люком.

Я сижу в своей комнате. За окном ночь. Около меня лежит Текила. Справа от меня лежит альбом с портретом Люка, а в руках исписанные обо мне листы.

Слишком волнительно читать его мысли. Но в то же время мне очень любопытно. Несмотря на обиду, я очень скучаю по Люку. Эту первую неделю в школе, мне было тяжело. От осознания, что я никогда больше не увижу его – если только судьба вновь не сведёт нас – наводит грусть в придачу со слезами на глазах. Друзья ничего не могут поделать со мной. Они, как и я, очень расстроены необъявленным уездом Люка.

С того самого дня в доме Алена, я пообещала ребятам, что всё расскажу, как только буду готова. Мне не хотелось и всё ещё не хочется ни с кем обсуждать Люка. Он теперь моё личное воспоминание.

Если мы когда-нибудь встретимся, то я скажу, что люблю его. Тогда пройдёт точно много времени, все обиды забудутся.

Честно, я думала, буду долго злиться на него, но скучаю больше, чем напоминаю себе о его вранье. Наверное, это хорошо. Зачем хранить плохие воспоминания о человеке, который делал твою жизнь лучше? Я не хочу быть злопамятной и всю жизнь ненавидеть Люка. Да, что-то плохое ещё присутствует внутри, просто осадок, но скоро и он исчезнет.

Знаете, у многих бывают такие флэшбеки, когда вы расстаётесь с дорогим для вас человеком. В голове возникают моменты, когда вы были вместе, были счастливы. От этого остаётся просто грустно улыбаться. У меня такое происходит теперь слишком часто.

Затянувшиеся раны на ладони, которые потом превратятся в шрамы, будут всегда напоминать мне о Люке. Они и его папка – единственные вещи и самые яркие воспоминания, которые остались с той ночи и которые я не забуду.

Эти дни я часто задавала себе вопрос: «что случилось, если бы я выслушала его?». Может, всё было бы не так критично? Даже жалею, что так быстро выкрикнула «не хочу тебя больше видеть» и убежала. Это самое глупое, что можно было сделать в той ситуации, но мне кажется, каждый второй так бы и поступил, потому что мы только и можем – убегать от всего. Жаль, что тогда у меня не высветилась над головой панель с вариантами развитий событий. Я бы выбрала другой.

Но так вышло, я вытянула не тот жребий и теперь обретена на несчастную судьбу без него. Без Люка.

КОНЕЦ.

Песня: I Fall Apart - Post Malone

***

finita la commedia* – с итал. «комедия окончена»