Жребий

Марсель. Люк. Люк или Марсель. Их двое, а я одна и должна почему-то именно я разбираться в этом тупом треугольнике. Кто бы мог подумать, что у меня будет так называемая любовная фигура? Вот и я не могла. А теперь столкнулась и ломаю голову, как решить эту задачку. Чёрт, всегда знала, что с математикой у меня всё плохо, особенно с геометрией, а именно с фигурами, ещё точнее с треугольными.

Уже воскресенье, а я всё ещё думаю о нашем поцелуе с Люком и о разговоре с Марселем. Даже не спала из-за этого всю ночь. Вчерашняя поездка домой была для меня самой неловкой, пока я сидела около Люка. Не знаю, как он себя чувствовал, но я-то точно напряжённо. Стоит мне лишь посмотреть на него, тут же вспоминаю его губы на моих.

Я даже так не парилась о нашей связи с Марселем, как об одном невинном поцелуе с Люком. Это странно, ведь должно быть наоборот. Или просто Люк с самого начала стал оказывать на меня сильное впечатление, поэтому наш поцелуй кажется больше, чем просто соприкосновение губ.

В общем сейчас я лежу на кровати, рисуя в своём альбоме, и думаю обо всей путанице. Раз уж это мой жребий, то я должна справится и с такой проблемой, ведь бывало и похуже. Хотя ощущаю я себя какой-то несчастной героиней дешёвого подросткового фильма, где драмы больше, чем волос на моей голове.

– Как же тебе повезло с жизнью, Текила, – вздыхаю я, посмотрев на собаку, расположившуюся около меня. – Никаких проблем, кроме как, что пожевать и где лучше сходить в туалет. Хотела бы и я жить так же.

Звонок входной двери отвлекает меня и заставляет встать. Я выхожу в коридор и открываю дверь, почему-то забыв посмотреть сначала в глазок. Теперь передо мной стоит пьяная мать на пару с каким-то мужиком, который держит её. Неужели она, наконец, явилась домой?

– Забери свою маму. Она разбила в нашем кабаре пару бутылок с алкоголем и приставала к охране, – говорит он, но всё ещё не позволяет матери зайти домой, сжав её руку.

– Ничего удивительного, – буркаю я, закатив глаза.

– Она сказала, что ты заплатишь за ущерб, посему я пришёл с ней.

Я вожу челюстью в стороны, сжав одну руку в кулак. Мало того, что она пропала на неделю, так ещё и я должна свои деньги отдавать какому-то левому человеку лишь из-за того, что видите ли моя мать решила побуянить и испортила имущество. Офигеть!

– Иначе мы привлечём полицию, – продолжает мужчина, когда молчание затягивается.

– Подождите, я сейчас, – как можно более ровным голосом произношу я и разворачиваюсь, направляясь в комнату. Там в кошельке беру свои заработанные деньги, сколько есть, а их, хочу сказать, не так уж и много. Возвращаюсь в коридор и отдаю купюры.

– Хватит? – потерев переносицу, раздражённо спрашиваю я. Мужик пересчитывает деньги и кивает.

– Забирай, – холодно говорит он и отпускает мать, подтолкнув к квартире да так, что она чуть ли не падает мне в ноги, но хватается за дверь, из последних сил пытаясь удержаться, чтобы не рухнуть. Запах выпивки становится ещё резче, и я морщу нос.

– Заходи, – грубо обращаюсь к ней. Странный чувак быстро сматывается с моими деньгами. Мать кое-как плетётся вперёд и хватается за меня. Я на секунду прикрываю глаза и шумно выдыхаю. Внутри что-то сжимается очень неприятно. Дёргаю её дальше, чтобы она ещё прошла, и захлопываю дверь.

– А...Анн...в сп...спальн...спланью, ой...спальню, – заплетающимся языком, мама пытается произнести что-то связное. Я больно прикусываю щёку с внутренней стороны и, скрепя сердцем, крепче хватаю её, чтобы довести до комнаты.

Пока мы еле как идём, успеваю осмотреть внешний вид матери. За неделю её голова успела сильно загрязнится и сейчас выглядит, словно она мокрая, только намоченная водой. Одежда провонялась выпивкой и в каких-то местах порвалась. Жалко смотреть на это зрелище.

– Ложись спать и не смей звать меня, – грожусь я, укладывая мать в кровать. Она переворачивается на бок и моментально отрубается, тут же начиная храпеть.

Я вздыхаю в который раз и выхожу из спальни, свернув в ванную комнату. Подойдя к раковине, опираюсь о неё и закрываю глаза, тяжело дыша. Сколько это будет продолжаться? Сколько я буду видеть мою маму пьяной? Сколько буду терпеть?

Умывшись холодной водой, решительно достаю из-за унитаза коробочку с лезвием. Слишком тяжело не резать себя, когда я в стрессовой ситуации. Мне просто нужно что-то сделать со своим телом, нужно доставить себе боль.

Сажусь на пол и беру лезвие в правую руку. Я открываю участок кожи чуть выше ран на бёдрах и, не задумываясь, прикладываю острый конец туда. Приложив небольшую силу, продавливаю кожу и веду полоску, на мгновенье съёжившись. Когда убираю лезвие, переношу его на новый участок и снова делаю порез. И так ещё раза два.

Покинув ванную, иду в свою комнату и падаю на кровать, начав плакать. Я кричу в подушку и бью руками по кровати. Не жалею свои силы и повторяю это всё много раз. Всё ещё плачу, уже трясясь от накатывающих эмоций. Не передать, что я чувствую внутри, какая буря носится во мне. Это непонятная смесь боли, разочарования, слабости и усталости. Апатия начинает захватывать моё тело, завладевает им. Становится даже тяжело дышать. Это либо самовнушение, либо я реально задыхаюсь.

Хватаюсь за горло и встаю, идя к окну. Открываю его и пытаюсь вдохнуть воздух, но слёзы и какой-то ком в горле не дают сделать мне задуманное. На секунду я думаю, что забываю, как дышать. Паника начинает накатывать от осознания, что кислород перестаёт поступать мне в лёгкие. Я хриплю и сажусь на пол. Голова кружится, а чувства притупляются. Всё вокруг становится таким плоским, как будто я попала в двумерное измерение. Мне очень страшно.

Я щипаю себя, чтобы привести в чувства и пытаюсь нормально вдохнуть воздух. Текила ползает вокруг меня, не имея возможности как-либо помочь мне. Любыми способами возвращаю себя в реальность. По мере того, как я пытаюсь дышать более-менее спокойно, всё начинает становится на свои места. Усталость ещё больше накатывает на меня. Я падаю прямо на пол и закрываю глаза. Всё в голове перемешивается. Будто плохие моменты разом завладевают моим разумом, заставляя страдать. Начинается со страха детства – с монстров под кроватью, а заканчивается пьяной мамой, издевательствами в школе и ненавистью к себе. Как на повторе вижу картинки своей жизни, словно нахожусь в страшном сне. Не понимаю, что со мной происходит. Это так запутано, что...

Когда открываю глаза, тут же мой взгляд останавливается на окне, за которым уже темно. Я что проспала целый день лёжа на полу? Хотя погодите, тут мягко. Провожу рукой и понимаю, что на кровати. Так, а как я оказалась здесь, если помню, что точно не перемещалась в другое место?

– Наконец, проснулась, – слышу знакомый голос около себя и резко оборачиваюсь назад.

– Люк, – испуганно и в то же время облегчённо произношу я, выдохнув, когда вижу его сидящего на кровати. Тут же сажусь и крепко обнимаю его.

– Ты в порядке? – интересуется он, пока я, уткнувшись в его шею, закрываю глаза и учащённо дышу.

– Нет, – честно отвечаю я, не отстраняясь.

– Мы испугались, когда увидели тебя на полу, – слышится женский голос. Я округляю глаза и оборачиваюсь. Это Жозефин. Она сидит на стуле и смотрит на нас. Что они меня пугают сегодня своим появлениями?

– Как вы попали ко мне? И почему только вдвоём? – спрашиваю, выбираясь из объятий Люка.

– Через открытое окно, – отвечает Джози.

– У нас было общее дело, вот и вместе пришли к тебе, – дополняет Люк, глядя сначала на подругу, а потом на меня. – Так, что произошло у тебя?

– Ничего страшного, – быстро отвечаю я, бросив взгляд на Джози. Всё-таки не смогу я рассказать им двоим о моём непонятном приступе. Странно, но я была готова сказать обо всём только Люку, но не, когда Джози тоже здесь. – Просто...просто играла с Текилой и случайно уснула. А вы такую панику устроили.

В конце я нервно посмеиваюсь и, прокашлявшись в кулак, сгибаю ноги, поджав колени к груди.

– Ладно. Ан-Ан, можно у тебя сходить в туалет? – просит Джози, сложив ладони вместе.

– Да, можешь идти, но проверь, чтобы мама спала.

– Она вернулась? – спрашивает Люк, когда Джози выходит. Я киваю и вздыхаю. – Жозефин рассказала мне об изнасиловании и просила совет.

– Что ты сказал?

– Что это её решение – говорить кому-то или нет. Всё-таки не нам решать за неё, – Люк закусывает губу как раз в тот момент, когда я опускаю туда взгляд. Снова вспоминаю наш поцелуй, и сама непроизвольно делаю то же, что и он. Всё-таки не одна я не могу забыть вчерашнее, тем более, когда воспоминания слишком свежи.

– У меня случился непонятный приступ, словно паника так сильно накатила на меня, что я не могла дышать, – признаюсь я, отведя глаза в сторону.

– Из-за чего? Когда ты почувствовала, что он наступил? – Люк усаживается поудобнее и складывает руки в замок.

– Не знаю...было так быстро. Я уложила спать пьяную маму, пошла в спальню, начала плакать и тут пошло, как по карусели, – опустив некоторые моменты, рассказываю я.

– Что ты чувствовала? – таким же спокойным голосом спрашивает Люк. Он так внимательно слушает меня и пытается всеми силами помочь.

– Будто прямо в своей комнате и умру. Сначала эмоции стали заполнять меня, воздух кончался, а как вдыхать его я как будто забыла. Всё становилась словно одна сплошная галлюцинация. Потом вроде как я пришла в норму и тут же отключилась прямо на полу.

– Тебя раньше это не преследовало? Не было таких случаев? – будто настоящий психолог, задаёт он вопросы. Реально говорю, как с личным мозгоправом.

– Нет, не замечала, – качаю головой и укладываюсь на кровати, положив сложенные руки на живот. – Поэтому я так и испугалась.

– Как ты сейчас?

– Сейчас более-менее нормально. По крайней мере, лучше, чем было, – усмехаюсь я.

– Хорошо. В следующий раз, надеюсь, он не случится, попытайся максимально расслабиться и выполнить дыхательное упражнение. Так отвлечёшь себя от паники.

– Окей. Спасибо, Люк, – искренне говорю я, смотря в потолок.

– Твоя мама всё ещё спит, – зайдя в комнату, оповещает Джози. Я киваю и приподнимаюсь.

– Предлагаю позвать ещё Селесту с Марселем и пойти на крышу, – произносит Люк, по очереди посмотрев на нас.

– Да, ты прав, – соглашается Жозефин, присев около меня.

– Наверное, можно, – я пожимаю плечами.

– Тогда я звоню Сел, – доставая телефон, говорит подруга.

– А я Марселю, – произношу я.

Через двадцать минут мы встречаемся с Марселем и Селестой на крыше. Они быстро согласились прийти, поэтому трудностей не было. Сегодня мы без еды, но у нас есть гитара и фильмы для развлечения.

Сейчас семь вечера и уже темно, но нашу крышу освещают маленькие фонарики, которые мы прицепили сами, когда нашли это место. Вообще мы сделали всё для нашего удобства здесь и даже немного потратились, хотя кое-какие вещи у нас приворованы. М-да, прошлый год у нас был насыщенным, тут нечего сказать.

– Так, какой фильм посмотрим? – спрашивает Селеста, пока мы рассаживаемся. Марсель с Люком обсуждают гитары, не слушая нас.

– Давай посмотрим в коробке, что у нас есть, – предлагаю я, вставая. Селеста ставит ящик на стол, и мы начинаем перебирать кассеты.

– Ребята, – прокашлявшись, зовёт нас Джози, привлекая внимание. Мы все замолкаем и смотрит на неё. Она осматривает нас, закусив губу. – Я очень долго думала, и в общем...вы должны кое-что знать.