Жребий

– Ну, что остались теперь втроём? – я нервно посмеиваюсь, что выглядит, наверное, со стороны жуть как странно.

– Как видно, да, – усмехается Марсель, и мы направляемся в сторону кабинета немецкого.

Молча идём, обходя учеников. Я, поджав губы, шагаю между Люком и Марселем. Может я накручиваю себя и наше молчание не является неловким? Можно же просто идти и молчать, но, чёрт, как бы я не думала, ощущаю у себя внутри только сконфуженность.

– Как думаете, насколько сильно влип Алекс? – разбавляет наше молчание Марсель, задавая вопрос. Я смотрю налево, где, облокотившись о стену, стоит Алекс вместе со своими друзьями и смеётся, наверное, с какой-то тупой шутки.

– Просто так он точно не отделается, – уверяет Люк, осматривая Алекса, а затем смотря на нас. – В лучшем для него случае арест или исправительные работы, а в худшем лишение свободы, начиная с минимум трёх лет. Франция – свободная страна и она за права граждан. Так, что Джози не останется без поддержки государства.

– Жду момента, когда его пригласят в суд, – хмыкаю я, открывая дверь кабинета.

– Долго ждать не придётся. Уже на этой неделе он будет доставать из почтового ящика повестку, – произносит Марсель и останавливается около парты Люка. – Чувак, я сяду с тобой?

– Садись, – указывая на стул, кивает Люк, и Марсель кладёт портфель на парту, усаживаясь около окна. Я опускаюсь на своё место и поворачиваюсь к парням.

– А здесь неплохо, – комментирует Марсель, откинувшись на спинку стула. Люк садится рядом и достаёт из своего рюкзака учебник и тетрадь.

– Слушайте, а у вас проходит зимний бал? – интересуется друг.

– Конечно, он проходит каждый год перед каникулами, – отвечаю я. – А что?

– Просто хотел узнать. У нас они тоже были.

– Рановато ты спросил, – посмеивается Марсель.

– Ну, ещё порядка трёх недель осталось, но всё равно, – пожимает плечами Люк. Звенит звонок, и класс наполняется учениками. Селеста заходит последней, опаздывая на две минуты.

– Всё успела? – спрашиваю я, дёргая бровями и смотря на Сел. Она закатывает глаза и на её губах мелькает полуулыбка.

– Ты не того обо мне мнения.

– Я-то того мнения. Просто у тебя блеск размазался, – говорю я, а подруга расширяет глаза и лезет в сумочку за зеркалом. Из меня вырываются короткие смешки, но я стараюсь быть серьёзной.

– Не смейся, – просит она, смотря на себя в отражении.

– Celeste Camber, wir sind nicht im Schönheitssalon*, – учительница делает замечание по-немецки.

– Entschuldigen Sie**, – произносит подруга и, вздохнув, прячет зеркальце.

Дальше урок идёт в обычной форме и он, к удивлению, заканчивается довольно быстро.

– Сходим в столовую? – спрашивает Селеста.

– Ты ещё спрашиваешь? Конечно, сходим, – усмехаюсь я, пряча вещи в рюкзак. Мы вчетвером направляемся в столовую и занимаем очередь, чтобы взять еду.

– Я уже жду каникулы. Надоела учёба, – вздыхает Марсель, усаживаясь за стол.

– Полностью поддерживаю, – кивает Люк.

– Слушай, Люк, – обращается Сел, смотря на парня. Он поднимает взгляд и подносит горлышко бутылки ко рту, приготовившись слушать. – Странно, что мы ни разу не видели около тебя девушку. Ты у нас случайно не гей? Просто, если так, то ты можешь сказать нам. Всё-таки я тоже принадлежу к ЛГБТ.

Люк чуть не выплёвывает воду от удивления, а потом смеётся и мотает головой.

– Боже! И это всё потому что вы не видели меня с девушкой? – недоумевает он.

– Ну, просто я засомневалась, – пожимает плечами подруга. – А вообще ты пробовал?

– Ага.

– Серьёзно? – втроём в один голос говорим мы.

– Ну да. А что странного? Я просто узнавал себя, – оправдывается Люк. Совсем не ожидала, что он встречался с парнем. Просто не думала, что это возможно.

– Чёрт, это же так круто. И как тебе?  – улыбаясь, заинтересованно спрашивает блондинка.

– Ну, как видишь парня у меня нет, – усмехается Люк.

– Офигеть. С каждым днём ты мне нравишься всё больше и больше. Идеальный человек, –продолжает воспевать дифирамбы Сел.

– Обо мне говоришь? – обняв со спины подругу, спрашивает Пьер и целует её в щёку.

– Конечно, – протяжно говорит она и поворачивает голову.

– Так и знал, – Пьер садится рядом на стул и берёт бутылку Селесты, делая глоток воды.

Я заканчиваю с порцией еды и открываю шоколадный батончик, наблюдая за всей этой картиной. Иногда так классно сидеть и просто смотреть на окружающих, будто смотришь фильм, будто тебя даже не существует здесь, с ними. Так отрекаешься от всего и находишься в пространстве. Люблю такие моменты, но только, когда я чувствую, что мне хорошо. Если я ощущаю грусть, то эта отстранённость среди людей замыкает меня в своём сознании и тут я уже в ловушке одиночества.  Вот это, конечно же, плохо и выбраться будет крайне сложно.

Всё-таки как же легко нам погрязнуть в своих мыслях, своих сомнениях, загонах на счёт себя. Попасть в эту яму очень легко и быстро, а выбраться – сложно, мучительно и долго. Руки опускаются настолько, что нет желания уже что-либо менять. Думаю, я не одна такая. Все мы в определённый период разочаровываемся в себе, перестаём верить. Близких отталкиваешь, себя калечишь, любимые вещи становятся ненавистными и всё это лишь из-за одного сомнения, одной фразы. Как же это странно. Ведь потом нужны недели, а то и месяцы на восстановление всего, что разрушил хаос под названием «внутреннее я». Мы сами строим ад или чёрную дыру в душе, которые сжирают и делают больно. К сожалению, это так и есть и присутствует оно у многих. 

Кто-то пинает мою ногу под столом, заставляя вернуться в реальность. Я смотрю на Люка, который сидит напротив меня, и сразу понимаю, что это его ног дело. Поднимаю бровь, а он усмехается и молчит. Перевожу взгляд на Марселя и замечаю, как он с подозрением смотрит на Люка, а потом на стол.

– Позвоню после школы Джози. Может, она сможет с нами на крышу пойти. Там и узнаем у неё всё, – озвучивает свою идею Селеста, когда Пьер прощается со всеми нами и уходит к своим друзьям за другой столик.

– Я пас, – сразу отвечает Люк, приподняв руки.

– Почему? – спрашиваю я и откидываюсь на спинку стула. 

– Не могу. Дела уже есть на этот вечер.

– Ну-у, ладно, – слегка поморщив лоб, произношу я и поворачиваю голову к подруге. – Так и сделай, Сел. Надеемся, она сможет побыть с нами и рассказать, что происходит со всем этим случаем.

После окончания всех уроков, мы выходим из здания школы. Мне очень интересно, что за планы у Люка сегодня, ведь он мне о них не рассказал. Выгляжу, наверное, слишком любопытной, но я уже как-то привыкла, что мы говорим друг другу всё. Так что и сегодняшние его дела не останутся без моего внимания.

– Люк, – обращаюсь я к парню, пока Марсель и Селеста спорят о том, кто лучше в рэпе Ники Минаж или Карди Би.

– Слушаю, – повернув голову ко мне, говорит он.

– Так куда ты сегодня собрался? Просто как-то не распространялся на этот счёт, – более деликатно, спрашиваю я, загибая пальцы на руках.

– А это останется при мне, – бросив взгляд на Марселя и Сел, загадочно говорит Люк и ставит скейт на асфальт. Поправив свою бейсболку, он прощается с нами и уезжает. Я удивленно смотрю ему вслед и разворачиваюсь к друзьям.

По возвращению домой иду к маме, позвавшей меня к себе на кухню. Мои брови лишь на секунду поднимаются, когда вижу рядом с ней неизвестного мне мужчину. На столе кроме полупустой бутылки водки также лежит нарезанный багет.

– Что надо? – понизив голос, спрашиваю я, сложив руки на груди.

– Всегда была со мной так груба, – смотря на своего собутыльника, говорит мать.

– Если бы ты не бухала, я бы к тебе по-другому относилась, – в той же манере отвечаю я.

– Не разговаривай так со своей мамой, – пьяным голосом встревает этот мужик.

– Это не ваше дело, – огрызаюсь я. – Мама, а теперь скажи мне, что у нас делает он?

– Антонин теперь будет жить с нами, поэтому ты не имеешь права ему грубить, – смотря на меня затуманенным взглядом, говорит она. Я открываю рот от её заявления и опускаю руки.

– Что, чёрт возьми? – кричу я. – Ты привела его к нам домой и теперь говоришь мне, что он будет жить с нами! Без моего ведома ты решила это. Как ты вообще могла?

– Не кричи, иначе...

– Иначе что? Что? Накажешь меня и не отпустишь гулять? – я нервно смеюсь, продолжая кричать. – Хотя знаешь, что? Мне пофиг. Окей. Пусть живёт, но я здесь больше не останусь. Это была последняя капля моего терпения. Тебе же всё равно на свою дочь и на её проблемы, на то что она режет себя, пытается бороться с насилием в школе и, несмотря на это, зарабатывает деньги. Вот теперь пусть он обеспечивает тебя и покупает тебя сраную водку, поняла? 

Я разворачиваюсь и спешу в свою комнату. Мама приподнимается, но больше ничего не делает, потому что этот мужик останавливает её. Я хлопаю своей дверью, пугая этим Текилу.

– Подумать только, она променяла меня на...него и бутылку, – возмущаюсь я, доставая чемодан со шкафа. Бросаю его на кровать и раскрываю, начиная быстро скидывать туда все свои вещи. Благо их у меня не много. Текила поднимается и подходит ко мне. – Не волнуйся, Тэки, ты уйдёшь со мной. Моих ног и твоих лап здесь больше не будет. Это теперь не дом.

Выхожу из комнаты и иду в ванную, сгребая и оттуда свои вещи, в том числе и припрятанное лезвие. В спальне оставляю слегка приоткрытое окно, в одну руку беру ручку чемодана, а в другую мольберт и поводок Текилы. Закрываю свою комнату на замок, чтобы они не зашли туда, хватаю курточку с вешалки и покидаю квартиру, также сильно со всей злости хлопнув дверью. Когда выхожу на улицу и сажусь на лавочку около соседнего дома, начинаю плакать от накопившихся эмоций и от осознания того, что я осталась без жилища. Зато не буду с этими двумя алкоголиками. Это лучше, чем находится в таких условиях.

Текила облизывает мою руку и смотрит на меня. Я утираю слёзы и чешу у неё за ушком. Мимо проезжает молодой парень на скейтборде, и меня осеняет.

– Кажется я знаю, куда нам податься, – говорю, смотря на Текилу. Встаю, надеваю свою темно-зеленую мешковатую джинсовую куртку и беру все вещи. Мой телефон не вовремя сдох, поэтому я без предупреждения пойду в «гости».

Надеюсь он дома, иначе будет не очень хорошо, ведь до его дома далеко. Я иду быстро, потому что уже темнеет. Текила ещё как назло останавливается и всё обнюхивает.

Уставшая еле как поднимаюсь на пятый этаж и стучусь в дверь, надеясь, что не попутала квартиры или вообще подъезды. Слышу чей-то крик, шум из соседних квартир, и через полминуты передо мной открывается дверь.

– Анника? – удивляется Люк. Он одет в ветровку и либо только вернулся, либо собирается уходить.

– Мне нужна твоя помощь, – шмыгнув носом, отчаянно говорю я. Он осматривает меня, мои вещи и Текилу.

– Конечно, проходи, – встревоженно произносит он и забирает мой чемодан. Я переступаю порог и закрываю за нами дверь.

*– Селеста Камбер, мы не в салоне красоты находимся.

**– Прошу прощения.