11 глава
Йован
В старом парке опавшая листва приятно пружинила под ногами. Октябрь выдался непривычно солнечным. Кленовая аллея в этот час была тихой и безлюдной. Только один раз на пути попался старичок с двумя внуками в ярких резиновых сапогах. Мальчишки с воплями бежали к глубоким лужам, в которых отражались голые верхушки деревьев и синее небо, и плюхались в них. Дедушка не делал им никаких замечаний. Он нес пакет с грецкими орехами и фундуком, внимательно смотрел по сторонам, вероятно выискивая белок. Йован с улыбкой проводил взглядом эту шумную компанию.
– Разверещались-то как, – поморщилась Арина, – человеческие личинки… Йован, ты меня слушал вообще?
Йован растерянно посмотрел на подругу. Последние минут десять он точно не слышал того, о чем говорит Арина. Преимущественно потому, что говорила она о совершенно неинтересных ему вещах. Перемывала кости многочисленным знакомым, которых Йован знать не знал. Первое время их отношений старался запомнить, кто с кем из Арининых подруг встречается, а кто кого бросил. Сам не знал, для чего ему эта информация. Просто если уж тебе нравится какая-то девушка, то будь добр, с уважением относись к ее интересам и друзьям. Но спустя время Йован с разочарованием понял, что, кроме сплетен и тусовок, у Арины и интересов никаких особо нет. Вот и сейчас, когда они после занятий выбрались погулять в парк, девушка долгое время рассказывала о том, какая Кристинка дура, а потом заявила, что она замерзла и делать тут нечего. А ведь знала, что этот парк – любимая городская локация Йована.
– Лучше бы в рестике посидели, – поежившись, сказала Арина. – Ты не заметил, кстати, что у меня пальто новое?
– А? – снова отстраненно отозвался Йован.
– Так я и думала. Мужчины! Что с вас взять? Папочка тоже вечно не замечает, что у мамы новая одежда или прическа. Один раз мама перекрасилась из блондинки в рыжий, а он обратил на это внимание только на третий день. Ты представляешь?..
– Ну ничего себе, – со скучающим видом отозвался Йован.
Но Арина игнорировала недовольство в голосе своего парня. Над аллеей с криками косяком пролетели утки.
– Предлагаю сегодня вечером все-таки закатиться поужинать, – продолжила Арина, согревая дыханием руки. – Странно, что так и не было толком бабьего лета… Солнечно, а толку? Все равно дубак. Ну что мы по улицам таскаемся, как босяки? Скучища! Ленка сказала, на Загородном проспекте новый рестик открылся. Можно позвонить, забронировать столик. У меня платье есть классное, я еще никуда в нем не ходила. Тебе точно понравится, оно с открытой спиной…
– Я вечером уезжаю из города, – перебил Йован.
– Куда это?
– На дачу.
Арина скривилась:
– Там и в хорошую-то погоду делать нечего, а сейчас зачем?
Йован привозил пару раз Арину на дачу. Хотел показать, где прошло его детство. Но девушка дачный поселок не оценила. Целый день капризно оповещала, как ей скучно и что нужно срочно возвращаться в город.
– У меня там дела, – туманно отозвался Йован.
– А эти дела, случайно, не Сашей зовут? – Арина нарочно назвала неправильно имя Маши. – К своей соседке поедешь?
– А если и так? – Йован внимательно посмотрел в глаза Арине. – Ты же топила за свободные отношения. Или тебе можно, а мне нельзя?
О свободных отношениях Арина заговорила в начале лета, когда вернулась из отпуска с родителями из Турции. Там у нее закрутился курортный роман с парнем, который, как позже оказалось, жил в одном с Ариной районе. Йован тогда слушал внимательно ее откровения и мучился от приступа тошноты. Арина оправдывалась, что с ней такое впервые, это была всего лишь глупая интрижка, ничего серьезного. Ей было наплевать на растоптанное сердце Йована. Арина, равнодушно пожав плечами, предложила свободные отношения. Мол, если он тоже решит сходить налево, то она не против.
Йован не мог поверить, что его девушка предлагает ему это на полном серьезе. Это его первые серьезные отношения. Они начали встречаться в начале одиннадцатого класса. До этого все интрижки с другими девчонками казались Йовану несерьезными, а тут все по-другому. Королева и король школы, со стороны они казались идеальной парой. И пусть Арина ветреная, но с ней очень легко. Йован старался замечать только достоинства. Да, болтлива и любопытна, зато веселая, легкая на подъем, не замороченная. Вместе они отрывались каждые выходные, всегда классно проводили время. Йован познакомился с родителями Арины, и они в шутку называли его «наш жених». Арина и Йован вместе поступили в один университет, строили совместные планы, и вдруг такое предательство… Поначалу Йован даже не мог поверить в произошедшее.
«Какой же ты скучный, – в конце концов сказала Арина. – Моногамия уже давно не в моде». Йован честно пытался простить Арину. Страшно загонялся по этому поводу. Да, он старомодный, но Арина сначала совершила предательство, а уж потом заявила о свободных отношениях… И пусть Арина больше не поддерживала связь с тем парнем, горечь от предательства никуда не делась. Йовану вдруг стало безразлично все, что касалось Арины. Девушка расставаться с Йованом не планировала, уж больно он «удобный». К тому же такая удачная кандидатура на роль жениха. В отличие от того парня с района Йован – из хорошей обеспеченной семьи, перспективный. Подруги завидовали Арине, и упускать такого парня из-за глупой интрижки не хотелось. Арина поначалу вообще хотела скрыть случившееся. Рассказала сама лишь потому, что боялась быть уличенной, уж больно настырным оказался парень с района, который после курортного романа не собирался отставать от Арины. Караулил ее у дома, грозился слить Йовану их совместные фотографии. Йован не понимал, почему в тот же день не порвал с Ариной. Думал, что с изменой можно смириться, но у него не получилось. Все теперь казалось нелепым, ненужным и пустым. Решил дать любимому человеку второй шанс, но почему-то стал сам себе из-за этого противен. Все, что нас не убивает, обязательно изменит, и не всегда в хорошую сторону. Так у Йована возникла мысль отомстить Арине, закрутить назло роман с другой девушкой – пусть и у Арины будет на сердце больной ожог.
Тут и подвернулась соседская девчонка Маша. Йован не видел ее пару лет и успел позабыть, какие чувства раньше испытывал к ней. Когда-то, в детстве, Маша вызывала у него неподдельный интерес. Она всегда казалась ему удивительной: могла долго сидеть на крыше с книгой и грызть яблоки, а еще часто лазила по деревьям. Слышно было, как после сердитых женских криков Маша выбегала за калитку и направлялась к большой старой яблоне. Постепенно мальчишеская влюбленность прошла, как и добрые воспоминания. Маша перестала приезжать на дачу. Только перед экзаменами в девятом классе она появилась на пляже, и сердце Йована снова екнуло. Он отметил, как сильно Маша изменилась – отрастила волосы и стала выглядеть женственнее. Только безумные чертики в глазах выдавали любовь к авантюрам, поэтому Йован даже осмелился попытать свое счастье и в шутку получить Машин поцелуй…
Тогда он ждал ее на даче практически до конца лета, но Маша в поселке больше не появлялась. Йовану наскучило выглядывать ее каждый день, и он тоже сорвался в город и перестал приезжать в поселок.
И вот этим летом снова все всколыхнулось внутри при первой встрече с Машей. Поначалу Йован решил, что это отличный шанс отомстить Арине, даже номер телефона взял, но быстро передумал: некрасиво втягивать Машу в грязные игры с чужими изменами. Только вот к соседке тянуло со страшной силой, как бы Йован ни старался о ней не думать. И этот ее странный бойфренд жутко раздражал.
Окончательно сорвало крышу после тенниса, когда Йован оказался с Машей в непозволительной близости. Хрупкая, гибкая, еще с летним загаром, длинными ногами и острыми коленками. Как она обнимала его за шею и притягивала к себе каждый раз, когда они выигрывали партию. От этих прикосновений Йована мощно накрывало. Такого он не испытывал даже с Ариной, хотя искренне верил, что любит ее. Маша не старалась быть соблазнительной, не смотрела на него вызывающе, как это делала ее подруга с Сашей. Маша такая естественная, и это в ней нравилось больше всего. Она будто не знала, какая женская сила в ней есть, или пока просто не умела ею пользоваться.
После тенниса мысли о Маше больше не отпускали. Да-да, и на дачу Йован снова стал ездить только из-за нее. Мама удивлялась, почему это его тянет туда даже осенью. Она и сама стала выезжать за город чаще, пытаясь разгадать, почему сын вдруг решил сбежать на природу.
Йован забыл про месть Арине, но само предательство забыть так и не смог. В груди образовалась такая дыра, которую уже ничем не заштопать. Йован точно знал, что с Ариной им больше не быть вместе и нужно покончить с их отношениями. Для него это первое расставание, и чем дольше он тянул с важным разговором, тем сложнее было все оборвать. Арина же, будто нарочно, строила совместные планы, не замечая отстраненности и раздражительности своего парня. Теперь, когда Маша не выходила из головы, сделать это нужно как можно скорее. Йован все ждал подходящего момента, но понял: их для расставаний не бывает. Время все лечит, и за черной полосой обязательно придет белая, Йован это точно знал, и сердце может разбиваться к счастью.
– Ну хорошо, – дернула плечиком Арина, – свободные отношения так свободные… Она хотела придать легкости своему голосу, но было заметно, что слова парня ее задели. Раньше Йован думал, что ревность Арины может доставить ему удовольствие, но почувствовал лишь пустоту и безразличие.
С ветвей срывались ярко-желтые листья и плавно опускались под ноги. Все, о чем вспоминал в последнее время Йован, – это дорога до дачи и Машины карие глаза.
– Ты знал, что Кристина с Игорем собираются устроить в следующую пятницу «Самый страшный Хеллоуин»?
– Нет. Но я знаю, что больше не люблю тебя, Арина, – сказал Йован твердо, – и понял, что никогда не прощу.
Только после этих слов Йован осознал, что он наконец честен и с Ариной, и с собой. Да, дыра в груди по-прежнему осталась, но теперь она хотя бы дальше не разрастается.
Маша
Слава окунул кисточку в банку с зеленой краской и размашисто написал на дощатой стене: «Здесь был Слава…» Рядом красовался страшный чертик с высунутым языком и неровная ромашка. День был по-осеннему теплый. В поселке стояла настоящая золотая осень, красно-желтым цветом горела листва. Сегодня мы решили перекрасить сарай. Тот самый, в котором я поцеловалась с Йованом. В первый и последний раз, между прочим. Сама не знаю, зачем я это так часто вспоминаю…
– Перестань рисовать всякую ерунду! – Я забрала у Славки кисточку и аккуратно закрасила его рисунки. – А если это останется?
– С тобой ничего прикольного не останется, – проворчал Слава.
– Я тебя помогать позвала, а не дурачиться.
Слава отобрал у меня кисточку и нарисовал грустную рожицу. Я рассмеялась.
– Ладно, крась как хочешь. Главное – результат.
Бабушка вынесла нам рыбный пирог и горячий сладкий чай. Ели на улице, сидя на ступенях крыльца.
– Успеть бы вам до вечера, скоро дождь начнется, – покачала головой бабуля.
Мы со Славкой уставились в небо, по которому и в самом деле гуляли тучи. Бабушка пила с нами чай и предавалась воспоминаниям.
– Когда-то на месте почты клуб был. Мы туда на танцы бегали. Там еще концерты давали и кино показывали. А из леса часто летучие мыши прилетали. Бывает, танцуешь, кружишься, а они над головой туда-сюда…
Я поежилась. Да уж, романтика…
– Мы с дедом твоим этот дом одни из первых построили, – обратилась ко мне бабушка. – Раньше здесь землянки были только… А мы вдвоем, своими руками. Кирпичик за кирпичиком. Твой дед и пристройки эти сделал, и баню, и летний душ… Золотые руки имел.
– А я сарай покрасить не могу, – улыбнулся Слава. Пока мы пили чай, с неба начал накрапывать дождь. Первые капли негромко застучали по крыше. На улице стало неуютно, пасмурно. Закачались сосны. Слава в своей привычной манере начал травить байки про нашу учебу в университете. Бабушка покатывалась со смеху. И я тоже веселилась, особенно когда Славка вспомнил, как на первом курсе, чтобы получить зачет, представился преподавательнице внуком декана. Разумеется, не зная, что та преподша – жена декана, то есть, выходило, его бабушка… Эту историю потом еще долго на потоке обсуждали. Улыбка исчезла с моего лица, когда я заприметила за забором Леню. Он внимательно и сердито следил за мной и Славкой, вернее, смотрел больше не на меня, а на веселящегося Славу, который не замечал ничего вокруг – так был увлечен своими рассказами. Заметив, что я больше не веселюсь, друг перевел взгляд на забор. Бабушка, увидев Леню, нахмурилась:
– По твою душу, Маша, пришли.
Звучало как-то не очень жизнеутверждающе, внутри даже похолодело. Я уже догадывалась, что может сказать Леня: «Маша, почему ты приехала на дачу и не предупредила меня. Да еще и с ним…» Я ведь наивно предполагала, что в этот уик-энд мне удастся избежать встречи с Леней. Кто знал, что он заявится в гости.
Я поднялась с крыльца и нехотя поплелась к забору. Вышла за калитку и, скрестив руки на груди, кивнула Лене. Он быстро склонился, смазанно поцеловал меня в губы и снова впился взглядом в Славку. Дождь заморосил сильнее, пришлось натянуть на голову капюшон от куртки.
– Почему не сказала, что приедешь? Я встретил бы тебя на станции. – Зачем меня встречать? – пожала я плечами. – Я ведь без вещей.
– А этот, – Леня кивнул в сторону дома, – чего приперся?
– Помочь покрасить сарай.
– Попросила бы меня, я б вам помог, – сердито проговорил Леня.
Я разозлилась. Мы приводили дом в порядок с августа, и Леня прекрасно об этом знал, но ни разу не вызвался помочь, потому что это было не так возвышенно, как писать роман. А как только на горизонте появился Слава, Леня изъявил желание поучаствовать в судьбе дома.
– В следующий раз позову, – кивнула я. Капюшон съехал на глаза. И вообще, стоять под дождем было неуютно.
Леня не уходил и продолжал сверлить злым взглядом Славу, из-за чего я чувствовала себя не в своей тарелке. Тут же вспомнила, как летом на речке Леня признался, что мой друг ему не нравится. И вот Славка снова стал яблоком раздора.
Не выдержав напряжения, я предложила:
– Может, немного пройдемся?
Предложение, конечно, странное, потому как дождь только расходился. По идее, мне нужно пригласить Леню в дом, и, скорее всего, он ждал именно этого. Но, представив, во что все это может вылиться, я решила увести его.
Леня без особого энтузиазма согласился на прогулку под дождем.
– Куда пойдем? – спросил он.
Я пожала плечами, а сама подумала: «Куда-нибудь подальше отсюда и от Славки». Напряжение между нами не исчезало. Мы медленно шли вдоль деревьев с поредевшей листвой. Мелкий дождь неприятно сек лицо, из-за чего приходилось щуриться. Приятной нашу прогулку точно не назовешь.
– Почему ты не сказала, что приедешь? – упрямо повторил Леня.
– Сказала бы, – зачем-то соврала я, пряча глаза под капюшон, – еще только обед.
– Раньше ты сразу приходила ко мне, как только приезжала. Раньше все было по-другому.
Да и Леня изменился. Или я просто его сразу не разгадала. Теперь же смотрела на него совсем по-другому. Чувствовала, какой он загруженный, тяжелый и непредсказуемый человек. Я задавала себе вопрос: изменилось бы мое отношение к нему, если б рядом не было Йована? И отвечала: да, непременно. Первые встречи затуманили мой разум, но теперь морок рассеивался, однако вместо света я видела в Лене только темноту.
Мы шли дорогой, которая вела к его дому. По пути нам не попалось ни одной живой души. Осенью дачный поселок словно вымирал. Летом в это время обязательно встретили бы отдыхающих, спешащих к озеру.
Неожиданно хлынул холодный ливень. Пришлось нам со всех ног бежать к дому, который снимал Леня. Мы стояли на крыльце и некоторое время молча наблюдали, как струи воды стекают с крыши.
– Пойдем, я тебе кое-что покажу, – потянул меня за руку Леня. Летом я на крыльях влюбленности полетела бы за ним хоть на край света, но сейчас почему-то замешкалась, чувствуя неладное. И все-таки Леня втянул меня в темный прохладный дом. Он не топил печь, поэтому здесь пахло сыростью. Я отметила, каким захламленным стал дом. Летом такого не было. И это не только горы книг и бумаг, как раньше, – теперь везде валялись бутылки и коробки из-под китайской еды. Обходя раскиданный по полу мусор, мы направились к скрипучей лестнице. Поднялись на второй этаж, где была терраса. Летом мы с Леней тоже там проводили время. Лежали на старых матрасах и любовались закатами. Леня клал голову мне на колени, и я перебирала его волосы. Теперь и терраса показалась мне неуютной. В августе с нее открывался вид на озеро и густой лес. Теперь верхушки деревьев были голыми. Я знала, что за ними кладбище. Дождь забарабанил по крыше еще сильнее. Я прошла вперед и остановилась у мокрых деревянных перил.
– Что ты хотел мне показать? – спросила я, обернувшись.
Леня стоял за моей спиной, засунув руки в карманы. Сейчас я не узнавала не только Ленин дом, но и его самого. Обычно одетый пусть и в простые вещи, но с иголочки, теперь он казался неряшливым.
– Леня, все в порядке? – осторожно спросила я, заметив его потерянный взгляд. – Ты не отвечаешь на мой вопрос. И выглядишь как-то неважно. Не заболел?
– Да что со мной будет? – глухо рассмеялся Леня. – Просто сплю в последнюю неделю плохо, как день на убыль пошел и дожди зарядили…
Он достал телефон и включил любимого Коллинза. Из хриплых динамиков снова донеслась Another Day in Paradise. На проигрыше Леня подошел ко мне и осторожно обнял за плечи. Теперь мы стояли, обнявшись, и слушали, как дождь аккомпанирует Коллинзу. Я чувствовала, как напряжен Леня и сердце его стучит быстро-быстро…
– А ты, – осторожно начала я, – сейчас не принимаешь никакие препараты?
– О чем ты? – Леня разомкнул объятия и недовольно посмотрел мне в глаза. – Считаешь меня психом с обострением?
Леня себя психом явно не считал. Я промолчала. А он так и стоял, крепко держа меня за плечи. Потом вдруг задекламировал так громко, что от неожиданности я вздрогнула. Его голос прогремел сквозь шум дождя:
Рванулась,
вышла из воздуха уз она.
Ей мало
– одна! —
раскинулась в шествие.
Ожившее сердце шарахнулось грузно.
Я снова земными мученьями узнан.
Да здравствует
– снова! —
мое сумасшествие!
Леня рассмеялся так громко, что у меня от страха сердце ухнуло вниз. Я высвободилась из объятий и собиралась уйти, но Леня преградил мне путь.
– Маша, ты боишься меня? – удивился он вполне искренне.
– Прекрати валять дурака, – сказала я каким-то чужим голосом.
Леня снова схватил меня за руку и отвел к перилам.
– Видишь вон то дерево? – показал он. – По ночам над ним светит Арктур. Ярко-ярко. Помнишь, я тебе говорил, что назову так свой роман?
– И что? Пусть светится. Или ты думаешь, это инопланетяне посылают тебе сигналы? – усмехнулась я.
– Думаю, здесь вход в потусторонний мир, – серьезно сказал Леня, не сводя с меня взгляда. Глаза у него были красные от недосыпа.
– Я не пойму, когда ты меня разводишь, а когда говоришь всерьез, – обиделась я.
Леня снова рассмеялся. Не так громко и театрально, как до этого, а как-то печально и устало.
– Прости, что пугаю. Просто обижает, что ты считаешь меня ненормальным.
– Но ведешь ты себя очень странно, – пробормотала я.
– Ты веришь в потусторонние силы? – спросил Леня.
– Ты про привидения?
– Мне кажется это место странным, иначе почему меня сюда так тянет? Оно обладает какой-то магией.
– Не поселок, а Гравити-Фолз, – проворчала я.
– Например, иногда я вижу девушку. И мне кажется, что это Ольга приходит из леса.
Я зябко поежилась. Дождь гремел, заглушая песню Фила Коллинза, которая включилась уже во второй раз.
– Она и сейчас стоит, – сказал Леня, глядя поверх моей головы.
– Перестань! – закричала я, с силой оттолкнув его. – Это уже давно не смешно.
Но Леня не ответил, будто находясь в прострации. Я оглянулась и посмотрела вниз на лес. Никакой девушки там не было.
– Маша, мне не по себе, – прошептал Леня. Кажется, он даже не слышал меня. – Ты тоже видишь ее?
Я видела только шумящие полуголые деревья и вышла с террасы, нарочно толкнув Леню плечом. Если он просто хочет проучить меня за слова о безумии, то эта идиотская шутка затянулась. Леня продолжил стоять на месте, не замечая моего побега. Так и пялился в одну точку, где якобы стояла Ольга.
Когда я спускалась, лестница скрипела протяжно и громко. В ушах продолжал звучать припев Another Day in Paradise. Я вышла на размытую дорогу и, все еще находясь под впечатлением от Лениного спектакля, не обращая внимания на дождь, в задумчивости остановилась.
Не сразу я расслышала сквозь шум дождя женский голос. А когда меня дернули за руку, я заверещала как ненормальная, потому что была готова поклясться, что с террасы никого поблизости не видела.