9 глава
Сентябрьские дожди смыли всю романтику. Если в августе мне казалось волшебным гулять, держась за руки, под серебристыми длинными струями, то осенью надоело дрожать из-за вечной влажности.
В прогулках под дождем я больше не видела ничего романтичного, а они зарядили еще на неделю. Денег на то, чтобы укрываться от непогоды в кафе, было не так много, ведь платила я обычно за себя сама. Да и Леня не шиковал. Мне хотелось где-нибудь погреться и, обнявшись, посмотреть фильм. Но деньги на кино мы тоже быстро прогуляли. Леня начал часто повторяться, рассказывая одно и то же, толкал печальные философские мысли, и вскоре наши прогулки смазались в одно мутное дождливое пятно: мокрые дома, опавшая пестрая листва, мутные лужи, голые деревья – и так по кругу.
К себе Леня меня ни разу не приглашал. Если в поселке мы целыми днями сидели на арендуемой даче, то в городе даже не заводили разговор о том, чтобы забежать к Ленечке. Я знала, что он живет с матерью. Из наших прошлых разговоров я помнила, что мама у него неблагополучная. Отец ушел из семьи, когда Леня был подростком, отношения у них не ладились, и Леня даже несколько раз дрался с ним. В ссоре Леня был и со своей старшей сестрой. Мама Лени выпивала еще до развода, а после него вообще слетела с катушек. Из-за ее болезни все закончилось трагедией – погибла Ленина невеста.
Позвать Леню к себе домой я тоже не могла. Мама усиленно «пилила контент», просила ей не мешать, да и мне хватило того визита, когда мама активно флиртовала с моим парнем. Она, кстати, в тот вечер пристала с расспросами о Лене, хотя до этого ей было плевать, где я и с кем гуляю. А тут завелась… Видимо, Леня действительно произвел на нее неизгладимое впечатление.
Да, романтику смыли сентябрьские дожди, а вместе с ней и мои надежды на теплые уютные вечера. В одну из таких прогулок мы, промокшие и уставшие, брели по улице Некрасова, попивая мерзкий кофе из автомата. Внезапно я услышала бряканье и знакомый мотив – женские голоса напевали песню «Седьмой лепесток». Я подняла голову и, несмотря на холодный дождливый вечер, увидела в открытом окне спины. Два парня в белых рубашках сидели на подоконнике. Видимо, курили. Из квартиры доносилась не только песня, но и громкий смех.
Леня проследил за моим взглядом:
– Поднимемся? – предложил он.
– Туда? – почему-то испугалась я. Смеяться стали еще громче, будто услышали мои слова.
Почему-то мне показалось, что мы с Леней вломимся, как двое сумасшедших, к незнакомым ребятам и испортим им вечер.
– Туда, – улыбнулся Леня, – там мои друзья. Я хочу тебя с ними познакомить.
Это стало для меня полной неожиданностью. За весь вечер Леня ни разу не обмолвился, что мы можем зайти к его друзьям. Да и вообще, до этого никогда не рассказывал о своих приятелях, и я даже примерно не могла вообразить, с кем Леня может дружить…
Конечно, это предложение я приняла с энтузиазмом. Леня по-прежнему оставался для меня закрытой книгой, и его круг общения пролил бы свет на эту таинственность. К тому же я так замерзла, что уже не чувствовала пальцев.
– Идем, – кивнула я.
Леня взял меня за руку и повел за собой. Его ладонь была горячей. В парадной вспыхнула яркая лампочка. Чем выше мы поднимались, тем отчетливее до нас доносились слова песни. На секунду я разволновалась. Сама не могла объяснить, откуда взялось липкое, неприятное чувство тревоги, будто сегодняшний вечер может закончиться чем-то необратимым.
Леню ничего не смущало, и он явно не опасался никаких последствий. Наоборот, широко улыбаясь, несколько раз нажал на кнопку звонка. Разглядывая черную дверь с железным номерком, я думала, почему вдруг Леня решил познакомить меня со своими друзьями? Целенаправленно ли вел в эту квартиру или мы случайно оказались во дворе и зашли погреться?
Дверь открылась практически сразу. Невысокая девчонка в бордовом свитере и мини-юбке с яркими дредами.
– Ребя-я-ят! – крикнула она. – Леопольд пришел!
Услышав, как Леню называют друзья, я не смогла сдержать улыбку и немного расслабилась. Леопольд ассоциировался у меня с добрым рыжим, котом из старого мультфильма, который призывал всех жить дружно. Конечно, у Лени и Леопольда не было ничего общего, но почему-то это прозвище меня умилило, хотя, как позже выяснилось, рано я радовалась…
Квартира оказалась темной и захламленной. Несмотря на распахнутые окна, остро пахло благовониями и табаком, отчего у меня вскоре заболела голова. По квартире гулял сквозняк. В большой комнате тусовалось с полдюжины парней и девушек. Кто-то сидел на диване, кто-то на столе или на полу. Курили прямо в комнате. Леня толком ни с кем меня не познакомил. Представил кое-как: выкрикнул, мол, чуваки, это моя девушка Маша. Большинство ребят, увлеченные своими беседами, даже не повернулись к нам. Тогда я сдержанно кивнула каждому, кто в ответ назвал свое имя, особо никого не запоминая, и прошла в угол комнаты. Там стояли два кресла, одно из которых на удивление оказалось свободным. Во втором дремала худенькая светловолосая девушка в клетчатом жакете и джинсах скинни. Как она среди такого шума умудрилась уснуть, просто загадка. Я думала, что она крепко спит, но, стоило мне приземлиться в соседнее кресло, как девушка тут же открыла глаза и с недоумением посмотрела на меня. Я сдержанно улыбнулась ей.
– Вася, – сказала она.
– А? – не поняла я.
– Меня зовут Вася. Василиса.
Я заметила на ее руке несколько больших шрамов от порезов.
– Маша, – представилась я в ответ.
– С кем ты пришла, Маша?
Я отыскала Леню взглядом и кивнула в его сторону. Ленечке в этот момент протянули стакан, и он залпом выпил, а затем громко расхохотался. Странная девушка в соседнем кресле поселила во мне чувство тревоги. Возможно, дело было в ранах на ее руках. Захотелось покинуть эту квартиру, но я будто приросла к старому креслу.
– О-о-о, – протянула Вася и тоже рассмеялась. Смех у нее был немного жутким, или это я уже успела накрутить себя, а смеялась Василиса вполне обычно.
– Что такое? – нахмурилась я.
– Ну… удачи! – Вася внезапно взяла меня за ладонь. Руки у нее оказались ледяными. – Будем надеяться, что он не доведет тебя, как свою предыдущую девушку Олю.
– Ты о чем? – отозвалась я нервно. Этот разговор мне не нравился все больше. – Доведет до чего? До аварии?
– Да-да, до аварии, – снова жутковато рассмеялась Вася. – Я бы с таким парнем под машину бросилась.
Мы обе одновременно перевели взгляд на Леню. Он как ни в чем не бывало выпивал с друзьями. Говорил громко, смеялся, вел себя непривычно раскованно в компании друзей. Один из парней похлопал Леню по плечу. Снова громко брякнула гитара. «Леопольд…» Леню здесь явно любят. Все, кроме девушки в соседнем кресле. Вася словно прочитала мои мысли.
– Ольга была моей подругой, – сказала она. – А этот маньяк из нее все соки выпил. На пару со своей чокнутой мамашей. У него, кстати, сумасшествие, от мамы передалось.
– Какое еще сумасшествие? – Я чувствовала себя полной дурой.
Вася в третий раз рассмеялась. И только сейчас я поняла, что она сильно пьяна, а может, вообще под чем-то.
– Ты не смотри, что Леню здесь в десны лобызают. Нет у него настоящих друзей. Его здесь терпят, потому что он песни пишет для Егора, – Вася кивнула на парня с гитарой. – Стихи у Лени, кстати, весьма посредственные. Зато у его бывшего одногруппника звукозаписывающая студия, Егор там бесплатно пишется. Вот и дружат по старой памяти с Леней… Леня тебе рассказывал про студию?
Я покачала головой. Леня мне ничего не рассказывал. И в первую очередь о своем сумасшествии.
Вася снова словно прочитала мои мысли и посоветовала:
– А ты спроси у него про справку из психушки. Он постоянно грозился с собой покончить после каждой ссоры с Олей. Один раз все-таки у него это получилось, таблеток наглотался. Едва спасли.
Я красноречиво посмотрела на руки Васи. Но она, ничуть не смутившись, пожала плечами.
– Угадай, где мы втроем познакомились…
Моя бурная фантазия уже нарисовала эту компанию в психиатрической лечебнице. Вася снова склонилась ко мне, но на сей раз не стала хватать за руки. Просто, глядя пристально в глаза, четко произнесла:
– Беги от него. Он тебя тоже погубит.
Мне все это надоело. Слушать бредни пьяной незнакомой девушки… Я поднялась с кресла и пошла к выходу. Леня встал на моем пути и крепко схватил за руку.
– Куда ты?
– Хочу домой, – ответила я, – согрелась уже. Меня папа ждет.
– Погоди-погоди-и-и, – встрял в наш разговор парень, который все время подливал Лене спиртное в стакан. Вася назвала его Егором. – Ты ведь только пришла! Давай познакомимся ближе. Саша, да?
– Маша. – Я уже не пыталась скрыть раздражение
– Маша, не уходи. Мы тебе нальем! – парень засуетился, подыскивая мне пустой грязный стакан на столе.
– Я не пью.
– Брось, Маша, это невежливо, – наконец сказал Леня, не сводя с меня взгляда. Глаза у него остекленели.
– Невежливо хватать меня за руки, – негромко проговорила я, склонившись к Лене. – Отпусти.
Но Леня сильнее сжал мое запястье.
– Ты позоришь меня перед друзьями, – зло сказал он, – ведешь себя как социофобка. Спорить и ругаться я не собиралась. Конечно, Лене не хотелось уходить. Он вел себя слишком непривычно для меня – был слишком громким и общительным. Окружающие смеялись над его шутками или просили что-нибудь рассказать. Брать слова Васи в расчет я не стала. Все это не походило на напускное, парни веселились вполне искренне. Я оглянулась на Васю, но в кресле ее уже не было. Теперь вместо нас там сидели два длинноволосых парня, которые увлеченно о чем-то спорили.
Может, Вася все-таки солгала? Леня – душа компании, и никто им не пользуется. И уж конечно, он не доводил никого до смерти. Подумала об этом, и по спине пробежали мурашки. А вот сейчас Леня вел себя отвратительно. По-прежнему крепко держал меня за запястье и не думал отпускать.
А у меня почему-то пошли флешбэки из детства. Моя мама точно так же, втайне от других, больно сжимала мою руку, когда хотела поставить меня на место. И я ужасно боялась подать вид, что мне больно, ведь из-за моих протестов потом могло быть намного хуже. Я снова ощутила себя потерянной, одинокой, маленькой Машей, которой больно. Мне стало так обидно, что я почувствовала, как подступили непрошеные слезы. Леня будто мигом отрезвел – отпустил мое запястье, а я сразу выбежала из комнаты в коридор.
Резкие запахи благовоний в квартире душили. Не зашнуровав кеды, я выскочила на лестничную площадку. Здесь меня встретил новый запах – куриного бульона и детства. Уже давным-давно никто не применял ко мне физическую силу, но из-за поступка Лени меня вдруг придавило тяжелыми, больными воспоминаниями. Спустившись во двор, я уселась на влажную после дождя лавку и принялась завязывать кеды. Вряд ли кто-то станет преследовать меня, ведь Лене так хотелось остаться с друзьями… Окна были по-прежнему распахнуты, и теперь сверху доносилась какая-то неизвестная мне шуточная песня. Я почему-то снова подумала о Васе. Куда она делась? До сих пор там или тоже ушла? Сейчас она казалась мне миражом, может, все это мне приснилось? Я огляделась – двор был неуютно пуст.
Дверь подъезда с силой распахнулась, и появился Леня. Он тут же нашел меня взглядом и нахмурился. Я демонстративно склонилась над кедами, колдуя над шнурками. От волнения пальцы меня не слушались. Краем глаза видела, что Леня не торопится выяснять со мной отношения. Вот он закурил, жадно затянулся… А затем нервно затушил сигарету и все-таки подошел ко мне.
– Прости, – коротко бросил он, присаживаясь рядом, – я не хотел.
Я ничего не ответила. В третий раз перевязала шнурок. Встречаться с Леней взглядом не хотелось. И прощать его – пока тоже. Словно из-за горького осадка запершило в горле, и я закашлялась.
– Маша? – негромко позвал меня Леня. Убрал упавшую прядь волос за ухо и внимательно осмотрел мой профиль, будто видел впервые. Я же продолжала нарочно избегать его взгляда.
Внезапно Леня протянул мне мизинец. Этот жест был детским и таким неожиданным, что я растерялась. Наконец посмотрела на Леню и все-таки слабо улыбнулась.
– Простишь меня? – спросил Леня все тем же тихим сдавленным голосом. – Простишь?
От его «простишь» я снова едва не заплакала. Уж слишком колючими были те воспоминания.
Леня, не дождавшись ответа, вдруг сполз на колени.
– Прости, прости, прости… – повторял он уже как заведенный.
Я сообразила, что Леня очень пьян, и почему-то страшно испугалась. В таком состоянии я видела его впервые. Схватила за рукава черной ветровки и потянула на себя.
– Леня, прекрати! Ты пьян. Встань, пожалуйста, мне неудобно!
– Ты не сказала, что простила меня.
– Скажу, скажу! Только поднимись, пожалуйста.
Кое-как у меня получилось затащить тяжелого Леню обратно на лавку. Теперь он сидел, словно погруженный в транс. Снова меня унесло от умиления до страшной раздражительности. С Леней меня жутко штормило. А так хотелось, чтобы все было уютно, тепло, просто… как это было, например, с Йованом.
– Не делай так больше, – сказала я. Заветное «прощаю» произнести так и не смогла. – Не хватай меня за руки и голос тоже не повышай никогда. Я этого не потерплю.
Леня быстро закивал.
– Конечно. Все что угодно…
– Мне угодно только это.
Мы снова замолчали. Сверху грянула песня «Наутилуса», из старенького: про пьяного врача, который сказал, «что тебя больше нет». Я снова вспомнила, что Вася назвала Леню сумасшедшим, и о тех слухах, которые ползли о Лене в поселке. Тогда я решилась.
– Одна девушка на вечеринке немного рассказала о тебе… – начала я.
Леня тут же поднял голову.
– Какая еще девушка?
– Неважно, – смутилась я. Разговор предстоял щепетильный, поэтому мне не хотелось, чтобы Леня меня все время перебивал.
– Она сказала, что у тебя есть справка из…
– Понятно! – перебил меня Леня.
– Так она у тебя есть? – поторопила я его с ответом.
– Ну есть, и что? – пожал плечами Леня. – Какое тебе до этого дело?
Я ошарашенно молчала. Действительно, какое мне дело? А ведь я думала, что Вася просто оболгала Леню.
– Справка эта – туфта, чтобы от военкомата откосить. Пришлось недельку для правдоподобности в больнице поваляться. И я даже знаю, кто тебе про это рассказал, что это за добрая девушка такая… Нашла кого слушать, Маша! Эта чертова Василиса меня давно ненавидит, она и Олю достала. Маньячка…
– А с Ольгой ты правда познакомился в больнице? – осторожно спросила я.
Леня сердито посмотрел на меня. Глаза его стали какими-то диковатыми.
– Не смей ничего говорить про Ольгу.
Снова эта смена настроения… Отлично, кажется, они на самом деле все познакомились в психиатрической больнице. Меня окружают одни психи. А ведь у них по осени, кажется, обострение.
– Прости, – смягчился Леня, положив свою ладонь на мою. Его ладонь оказалась горячей. Мне же, наоборот, было холодно. Ледяной ветер трепал наши волосы. – Ты ведь не спросила ничего такого… Да, у Ольги были настоящие проблемы. Она пыталась уйти из жизни. Один урод надругался над ней… Но ничего, время все расставило по местам.
Произнес он это так зловеще, что я решила, будто Леня расправился с обидчиком Ольги. Господи, почему меня посещают такие ужасные мысли? Почему летом, на даче, среди стрекота сверчков Леня казался мне самым чутким и романтичным парнем на свете, а сейчас вселяет настоящий ужас?
– Не слушай Васю, – повторил Леня, – я в отличие от нее не псих. Да, пил антидепрессанты после аварии, в которой погибла Ольга… Чуть с ума тогда не сошел, но обошлось.
В его голосе было столько боли и горечи, что во мне снова шевельнулась жалость к нему. Я бы, наверное, не смогла пережить такое.
– А Васька про меня давно всякие слухи толкает. Ей не нравилось, что Ольга со мной встречается. А уж по какой причине – понятия не имею. Может, ревновала? Вася вообще одинокая, дикая и постоянно всякие сказки сочиняет. Привел ее в свою компанию, вывел в люди, и в благодарность такое…
А ведь меня Леня точно так же привел в эту компанию, подумала я. Снова заморосил дождь, и Леня первым поднялся со скамейки. Укрываться от непогоды в квартире его друзей мне больше не хотелось, поэтому, когда Леня кивнул на дверь подъезда, я покачала головой. Теперь он не стал настаивать. Но и со мной уходить отсюда не собирался. Признаться, это меня даже обрадовало – мне не хотелось с ним общаться.
– Заметила, что здесь мы часто ссоримся? – спросил Леня.
Первая наша ссора, из-за моего мотоцикла, тоже произошла в городе. Я неопределенно пожала плечами.
– Поэтому я все время хочу уехать отсюда на дачу, – сказал Леня. – Город душит и делает всех нервными. Завтра я уезжаю до четверга. И снова эти дни смогу быть самим собой, незадушенным. Там природа, тишина, спокойствие… А еще могила Ольги. Я никак не могла отделаться от этой мысли.
– Ты приедешь ко мне? – спросил Леня с надеждой в голосе. Мы так и не помирились до конца, поэтому между нами по-прежнему чувствовалось напряжение.
– В пятницу в универе посвящение в студенты, – сказала я, – Лика в профкоме занимается организацией, попросила меня помочь, поэтому только в выходные…
– А где будет посвящение? – ревниво спросил Леня.
– На Пироговской набережной.
– Мне это не нравится, – покачал головой Леня.
– Не нравится что? Что у меня есть друзья и жизнь помимо тебя? А мне не нравится стоять под дождем, – нахмурилась я. – Спишемся еще.
Я развернулась и направилась к арке. Леня крикнул вслед:
– Погоди, Маша! Ты все неправильно поняла! Я не хотел…
Он не побежал за мной. Услышав, как хлопнула дверь парадной, я выдохнула с облегчением.
С хмурого неба продолжал моросить невидимый дождь. Быстрым шагом я прошла несколько дворов и недалеко от станции метро «Чернышевская» увидела Васю. Она стояла спиной ко мне рядом с пожилой женщиной, продающей цветы: клетчатый жакет, собранные наверху светлые волосы. История с Ольгой меня так и не отпускала. Захотелось узнать подробности той истории, потому что глубокая тревога не покидала меня. Но когда я подошла ближе и окликнула ее, ко мне обернулась совершенно другая девушка, и мне стало не по себе. Я извинилась и отошла к старушке. Купила вымокший букет хризантем в прозрачном целлофане и побежала в сторону метро.