6 глава
Начало сентября выдалось холодным и пасмурным. Осень резко ворвалась в город, зарядили проливные дожди. Пришлось менять привычный летний сарафан на плащ. К такому резкому перепаду температур никто не был готов.
Первую учебную неделю мы с Ликой и Славой исправно посещали все лекции. Я даже взялась рьяно вести конспекты, пообещав себе, что в этом году точно не запущу учебу… Но уже ближе к выходным наш энтузиазм заметно поубавился. В субботу Славка проспал первую пару. Мы с Ликой на нее пришли, но сидели как две сонные мухи. После лекции, дождавшись Славу в фойе универа, решили слинять с оставшихся пар и посидеть в кафешке.
В выходной здесь было, как обычно, многолюдно. Мы с трудом нашли свободный столик на троих. Лика пила кофе и жаловалась на жизнь.
– Кто придумал учиться по субботам? – ворчала подруга. – Средневековая инквизиция какая-то.
– Прошла всего неделя, а я уже запарился с учебой, – кивнул Славка. – Вы лекцию по макроэкономике писали?
– Писали, – кокетливо передразнила Лика, – но просто так не дадим.
– А за поцелуй? – повеселел Слава.
Я почему-то вспомнила про Йована. Этот озабоченный малолетка тоже за любую услугу поцелуи выпрашивает.
Лика порозовела от смущения.
– А за поцелуй – пожалуйста!
Она даже чуть придвинулась к Славе и вытянула губы трубочкой. Но Славка внезапно склонился ко мне и чмокнул в щеку. Я от неожиданности едва не поперхнулась.
– Э-э-э! – протянула возмущенно Лика.
– А у Маруси почерк понятнее, – беспечно пожал плечами Слава. – Маша, дашь списать?
– Дам, дам, – рассеянно отозвалась я. Теперь мне вспомнился Леня. Увидел бы он поступок Славки – вскипел бы от ревности. Это для Славы невинный чмок ничего не значит. Скорее всего, он снова просто решил позлить Лику. А вот Леня, конечно, все не так понял. Еще и спектакль устроил…
Мы заказали по второй чашке кофе. Из динамиков лилась непринужденная музыка, вокруг галдел народ. Я отметила, что, несмотря на ранний час, в кафе преимущественно студенты. Похоже, сегодня все решили, что учиться по субботам – зло, и дружно прогуляли.
Слава и Лика продолжили препираться, а я углубилась в свои нерадужные мысли, которые не отпускали меня всю неделю.
Я продолжала думать о Лене. С тех пор как началась учеба, мы толком даже не разговаривали. Мне казалось, что нам обоим неловко из-за произошедшего в лесу в день моего отъезда. И я не раз ловила себя на мысли, что, глядя на экран телефона, мне не хочется увидеть уведомление о новом сообщении от Лени. Это открытие меня совсем не радовало. Я надеялась, что скоро все будет как летом. Осенью Леня чаще станет приезжать в город, и эта неведомая Ольга окажется далеко от нас. У нас с Леней начнется обычный городской роман с конфетно-букетным периодом, выходами в кино и театр, прогулками по осеннему городу…
– Да, Маш? – спросила у меня о чем-то Лика.
Я тут же встрепенулась.
– А? – переспросила я. А затем призналась: – Я все прослушала, извини. О чем ты?
– Говорит, ты согласна дать мне списать английский за второй курс. У меня с прошлого года долг висит, – сказал Славка.
– Только давай без поцелуев, – предупредила я.
– Вот именно, Слава, – согласилась Лика. – Машка теперь у нас девушка несвободная. Наверное, о своем красавчике думает.
Так и есть. Только думы у меня совсем не веселые.
– Да она кислая какая-то, – сказал Слава, – вряд ли о нем.
– Может, поссорились? – предположила Лика. Они рассуждали вслух так, будто меня здесь не было.
– Возможно, он какой-то странный, явно на своей волне. Вы с Машкой вечно каких-то блаженных себе выбираете.
– Тебе не угодить, – усмехнулась Лика. – И не блаженных, а творческих. И чем тебе мой бывший не нравился?
– Какой из?
– Последний. Коля.
– Это Стас Михайлов на минималках?
– Почему это? – вскинулась Лика.
– У него рубашка была расстегнута до пупа.
– Так ведь лето. И выглядело секси.
– Он был устрашающе волосатым.
– Настоящий мужчина, в моем вкусе, – поддела Славу Лика. – Это у тебя ни волоска на груди…
– Ну да, в твоем вкусе, когда у чувака из-под расстегнутой рубашки торчит оренбургский платок.
Я не выдержала и рассмеялась. А Лика, конечно, надулась.
Затем произошло то, чего я боялась. На экране всплыло сообщение от Лени: «Завтра приеду в город. Будь на месте».
Будь на месте! Ни здрасте, ни до свидания. Я ему собака какая-то, что ли? Знать место! А если у меня завтра дела? По логике Лени, раз мы вместе, то за ту неделю, что мы не виделись, я должна страшно соскучиться. И я с ужасом осознала, что не скучаю ни капельки.
Ну зачем Ленечка рассказал про эту Ольгу? История о погибшей девушке явно не придала нашим отношениям романтики. Меня так вообще после этой новости вышибло… А если я все себе накрутила? Вот увижу я Леню после недельной разлуки – и между нами вспыхнет и заполыхает все, как и прежде. И я снова загрузилась…
– Маша, ау! – позвала меня Лика. – Ты с нами? О чем ты сегодня думаешь вообще?
– Простите, – кисло улыбнулась я и смахнула с экрана уведомление. – Не могу что-то взять себя в руки. Хотелось бы вообще не думать ни о чем, чтобы голова была пустой. Такое вообще возможно?
– Спроси у Славы. Он так всю жизнь живет.
Слава обиженно засопел, а мы с Ликой переглянулись и рассмеялись. Все-таки эти двое всегда могли разрядить обстановку. И каким бы классным ни получился мой август, я скучала по университетским будням и по друзьям.
Когда мы вышли из кафе, накрапывал дождь. На пары возвращаться не хотелось. Кафе находилось недалеко от нашего учебного корпуса, и многие студенты решили в субботу слинять с пар пораньше. Неподалеку стояло несколько шумных компаний. Заметив знакомую фигуру, я замерла на месте.
Йован стоял под навесом с приятелями, которые курили и громко смеялись. Мы не виделись с того самого дня, когда собирали яблоки в заброшенном саду. Рассматривая смеющегося Йована, я вдруг поняла, что очень рада его случайно встретить. Корпус восточного факультета находился в другом месте, и, вероятно, Йован просто гулял здесь с друзьями, сбежав, как и мы, с субботних пар. А если здесь учится его девушка? Сейчас Йован находился в компании парней… Может быть, он ждет ее. Перед глазами отчетливо встал образ симпатичной блондинки в белом платье.
Я надолго задержала взгляд на Йоване, вполуха слушая чуть приотставших и, как обычно, споривших между собой Лику и Славу. А Йован между тем будто почувствовал, что я пялюсь на него. Повернулся в мою сторону и, не переставая улыбаться, кивнул мне. Я растерянно кивнула в ответ. Тогда Йован что-то негромко сказал своим приятелям и направился в нашу сторону. Я, пытаясь скрыть нахлынувшее вместе с порывом ветра волнение, приподняла ворот плаща. Чем ближе Йован подходил, тем сильнее грохотало сердце. Я тоже сделала несколько шагов навстречу Йовану, бросив на бегу:
– Ребят, я сейчас! Там мой…
Слово «знакомый» унесло новым порывом ветра. Так Йован и остался просто «моим». Мы встретились с ним у парапета с чугунной решеткой. Несколько секунд молча улыбались друг другу. Ветер растрепал светлые волосы Йована. Я заметила, что под бежевым коротким тренчем у него та самая серая толстовка, которую он дал мне в нашу последнюю прогулку.
– Значит, бабушка вернула тебе, – кивнула я на толстовку, и сама удивилась, как охрип от волнения мой голос. Почему-то в городе, вне дачи, Йован казался совсем другим – взрослым и незнакомым.
– Я ношу ее всю неделю, – ответил Йован, – она приятно пахнет тобой. Первая же фраза меня огорошила. И я подумала, что так ставить в тупик может только Гарбич – с разбегу в карьер.
– Вот ты извращенец, – покачала я головой.
– Еще какой, – согласился Йован. А затем глянул за мое плечо. – Не познакомишь нас?
Он кивнул в сторону моих друзей. Я почему-то смутилась.
– Как я тебя представлю? Соседом по даче?
– Своим бойфрендом.
Я рассмеялась.
– Для несвободного парня ты слишком ушлый.
– А с чего ты взяла, что я несвободен?
Тут же вспомнилось, как после слежки за Йованом и блондинкой я летела вверх тормашками с забора. Я махнула рукой:
– Проехали! К тому же подружки меня засмеяли бы.
– Эти? – снова кивнул Йован на Славку и Лику. Я обернулась. Ребята в это время дурачились. Слава расстегнул белую рубашку, явно пародируя бывшего ухажера Лики. Подруга громко хохотала и выкрикивала:
– Вот дурак! Какой же ты дурак!.. Застегнись, простынешь!
Слава продолжал манерничать и придуриваться, привлекая внимание прохожих. Перевесился через парапет, и Лика, схватив его за куртку, потянула на себя.
– Нет, Славик, не делай этого! Ты так молод…
Косой дождь зарядил с новой силой. И валяющий дурака Славка, и коротко стриженная Лика выглядели эпатажно. Мы с Йованом переглянулись.
– Прикольные у тебя подружки.
– Им не до меня, – вздохнула я.
– Сбежим? – внезапно предложил Йован.
– Куда?
– Прогуляемся, – пожал плечами Йован.
– На улице дождь, – поежилась я.
– Дождь – какая-то слишком глупая причина для того, чтобы не сбегать.
И мне захотелось сбежать. Бросить все и уйти с Йованом, возможно держась за руки. Это тайное желание испугало меня не меньше, чем осознание того, что я была рада встретить Гарбича субботним утром в центре города.
– Хорошо, бежим, – серьезно кивнула я.
– Даже не скажешь друзьям, что уходишь со мной? – удивился Йован.
– Я ведь тебе сказала: засмеют, что я общаюсь с малолеткой, – поддела я Гарбича. Но Йован, кажется, ничуть не обиделся. Только нахально усмехнулся.
– Что ж, твое право.
Взял меня за руку и повел в сторону проспекта. Своим приятелям на прощание даже не кивнул. Я растерянно оглянулась, но Слава и Лика, занятые дуракавалянием, даже не обратили внимания на мой побег.
Дождь уже перерос в настоящий ливень и наверняка некрасиво прилизал мои волосы… Вода в реке пузырилась. Плащ и туфли промокли, но мы, вместо того чтобы спрятаться где-нибудь от непогоды, продолжали целенаправленно идти. В конце концов вышли к пышечной, и только тут Йован обернулся и предложил:
– Может, зайдем?
– Куда еще мог пригласить меня ребенок, – усмехнулась я.
Йован снова сделал вид, что пропустил мой выпад мимо ушей. Только молча потянул за ручку тяжелую дверь. Та протяжно скрипнула.
– Слышала? – повернулся он ко мне.
– Что? – немного растерялась я. – Как дверь скрипнула?
– Ах, это дверь… Я думал, твои старческие колени.
Я рассмеялась и пихнула его пальцем под ребра.
– Ладно-ладно! Счет: один – один.
Мы заказали пышки и обжигающий пальцы чай. После «прогулки» под дождем хотелось согреться.
– Йован, – начала я, когда мы стояли друг напротив друга и внимательно изучали лица, будто виделись впервые. Я с интересом разглядывала Гарбича. Заметила на скуле едва заметный белеющий шрам, который ничуть не портил Йована. – Учебный год только начался, а ты уже прогуливаешь пары?
– Как и ты, – улыбнулся Йован. Я рассмеялась и опустила голову.
К прогулам я, увы, привыкла, а вот Йован, судя по стопке учебников, казался мне эдаким умницей и маменькиным сынком. Но и мальчишеского задора в нем, безусловно, было немало.
– Зачем ты пригласил меня на чай? – прямо спросила я. Юлить вокруг да около надоело.
– Ты красивая, – ответил Йован, не сводя с меня взгляд.
Я ожидала подобного ответа, но все равно смутилась. Красивой я себя точно никогда не считала. Все школьные годы пробегала пацанкой. Мама постоянно уродовала меня короткой стрижкой, которая совсем мне не шла. Из-за этого я в детстве страшно комплексовала. Одежду она мне тоже покупала несуразную, чаще всего на вырост. Многое я донашивала за старшей двоюродной сестрой. Эти вещи всегда сидели на мне безобразно, потому что у нас с кузиной были совершенно разные типы фигур. Мне было неуютно в этих шмотках, поэтому я часто переделывала их под свой вкус: резала джинсы, отпарывала рукава, расшивала джинсовку бисером. Но мама каждый раз твердила, что мне ничего из этого не идет. Выбирая немодные фасоны, мама экономила и на качестве одежды, ссылаясь на то, что я скоро вырасту и вещь придется выкидывать или кому-то отдавать. Росла я быстро, мама покупала мне обувь на пару размеров больше, отчего в начальной школе я чувствовала себя Пеппи Длинныйчулок.
Папа не обращал внимания на мою одежду, а сознаться ему, что комплексую, я боялась. Он и так вкалывал, чтобы у нас все было… вернее, все было у мамы. Уж она никогда не отказывала себе в хороших брендовых вещах, нравоучительно говоря мне, что вот она-то носит хорошую одежду, потому что умеет ее ценить. А я лазаю по гаражам, обязательно зацеплюсь где-нибудь, испачкаю, порву… А я всегда относилась бережно к вещам, потому что знала, что в случае чего новой шмотки мне не видать.
Только на первом курсе я решила поменять имидж. Я нашла первую подработку в кафе и наконец начала одеваться на свой вкус. Волосы к тому времени тоже отросли, потому что подростком я уже вовсю протестовала и не давала маме себя уродовать.
«Ты красивая» – редко кто говорил мне эти слова. Только папа. Мама всегда ревниво произносила: «Ну а в кого ей быть страшной? Машка – копия меня». Так и есть. Но меня это совершенно не радовало. Я не хотела быть копией этой холодной и зацикленной на себе женщины.
«Ты красивая…» Леня за время нашего знакомства ни разу не говорил, что я красивая. С того вечера недалеко от кладбища меня вообще не покидала мысль, что он со мной только из-за того, что я похожа на его погибшую невесту Ольгу.
Замешкавшись, я не ответила на комплимент Йована, а он охотно продолжил:
– А еще с тобой комфортно. И это тоже классно.
– Комфортно? – переспросила я. И отметила про себя, что это именно то слово, которое я искала, чтобы описать наше с соседом общение. Мне с Йованом тоже было комфортно. Я испытывала что-то ранее неизвестное: чувство легкого и беззаботного счастья. С Леней такого не проявлялось. А если вспомнить наше недавнее общение, то оно и вовсе было неприятным. Ленечка мне по-прежнему очень нравился. Нравился ли Йован? Теперь я с ужасом осознавала, что да – очень нравится.
– Я последнее время часто думаю о нашем разговоре на заливе. Хороший вечер был, – продолжил Йован, отправив пышку в рот. А я отметила, что с большим умилением наблюдаю за тем, как он жует.
– Тоже вспоминаю, – созналась я. – Помнишь, я спрашивала, в чем сила? Решила, что в любви. А правда у каждого своя.
Йован даже жевать перестал. Удивленно посмотрел на меня.
– Ну что? Я на самом деле об этом думала, – рассмеялась я.
– С тобой, конечно, комфортно, но ты очень странная, – сказал Йован.
Я кивнула. Согласна: странная, травмированная, недолюбленная… Внезапно мне стало себя очень жалко. Так часто бывало. Я тоже потянулась за пышкой.
– Конечно, странная, – наконец продолжила я, прожевав. – Иначе почему бы проводила субботний день с тобой?
– Потому что ты от меня без ума, – пожал плечами Йован.
Я звонко расхохоталась. Некоторые посетители оглянулись на нас.
– Ага, мечтай, Петечка!
– Мне и мечтать не надо. Так и есть.
– Боюсь, меня могут посадить за растление малолетних, если я буду с тобой.
– А меня – обвинить в извращениях. Встречаться со старухой…
Йован саркастично покачал головой.
– Как твоя первая учебная неделя? – спросила я.
– Отлично! Сконнектился с ребятами. У нас прикольная группа.
– Я заметила, – кивнула я, припомнив его компанию на набережной.
– Ну а ты?
– Что я?
– Сколько ракет успела построить?
– Я не учусь на ракетостроении, – призналась я и сделала глоток горячего чая. – Я с менеджмента.
– Какая неожиданность! – рассмеялся Йован. Он даже не сделал вид, что удивлен. – Тогда расскажи, как там у тебя на менеджменте.
– Тебе правда интересно? – искренне удивилась я.
– А почему нет? – не меньше меня удивился Йован. – Мне правда это интересно. Рассказывай.
Пока мы болтали, время будто замерло. Моросил дождь, с шумом проносились машины, звенел трамвай, доносились разрозненные голоса…
– Ты не собираешься на дачу к своему мачо? – спросил Йован.
– Нет, он в эти выходные приедет ко мне в город.
– Жалко. Вместе уехали бы. Генрих довез бы.
– Какой Генрих? Восьмой, что ли? – съязвила я.
Йован снова широко заулыбался. У меня от этой белозубой улыбки что-то всколыхнулось внутри. Надо же! Неужели я все-таки запала на этого самовлюбленного мальчишку? Я принялась гнать от себя эти мысли. Я же почти ничего о Йоване не знаю. Ну подумаешь, познакомились при дурацких обстоятельствах, поцеловались, прогулялись пару раз. Разве это влюбленность? Лучше буду думать о том, как ко мне приедет Леня. Мы будем гулять точно так же, как с Йованом. Слушать дожди и грохот трамваев, есть улитки с изюмом, болтать… Но несносный Йован со своей наглой ухмылкой и синими глазами Кая так и лез в голову.
На мой выпад про Генриха Йован не ответил. Конечно, он имел в виду их личного водителя. Я его видела несколько раз около бабушкиного дома и даже здоровалась.
– В другой раз обязательно прокачусь с тобой и вашим Генрихом, – пообещала я.
– А лучше на мотике.
– Мой парень не разрешает мне кататься, – сказала я.
– Он просто беспокоится за тебя, – ответил Йован. – И я его понимаю. Ты не гоняй! Особенно когда меня повезешь. Я очень ценный груз.
– Хорошо, как-нибудь я тебя покатаю, – великодушно произнесла я.
– А твой парень не будет ревновать?
– С чего бы ему ревновать? – не слишком уверенно отозвалась я, припомнив, какой неприятный разговор у нас был с Леней из-за Славы. – Ты ведь всего лишь мой сосед по даче…
Йован снова хитро посмотрел на меня, но ничего не сказал. Я, дабы избежать неловкой паузы, впилась зубами в последнюю сладкую пышку, а затем облизала пальцы от сахарной пудры.
Мне не хотелось расставаться с Йованом. Но в то же время я боялась, что парень может понять, что я к нему неровно дышу.
Я напустила на себя скучающий вид и сказала, что мне уже пора.
– Да, мне тоже, – заторопился Йован, – у меня здесь свидание.
– Свидание? – опешила я. Конечно, нельзя было сбрасывать со счетов ту блондинку, но после нашего очередного флирта информация о предстоящем свидании показалась мне неуместной.
– А ты думала, что только ты можешь крутить со своим Акваменом? У нас, Маруся, любовь с тобой платоническая…
– Иди ты!
Почему-то я жутко разозлилась. Теперь и речи быть не могло ни о каком комфорте и беззаботном счастье. Йован снова меня оставил с носом. Ему, кажется, нравилось в конце наших вполне сносных и занимательных встреч делать мне какую-нибудь подлянку.
Этот гад даже меня поторопил, обойдя столик и накинув на плечи невысохший плащ. От прохладного тяжелого плаща стало неуютно. Я поежилась. Так мне пришлось вернуться в суровую реальность.
– И где ты устраиваешь свидание? – спросила я, когда мы с Йованом снова оказались на улице. Дождь продолжал накрапывать, и мы спрятались под козырьком.
– Ты забавно облизывала пальцы, – сказал Йован, не сводя с меня внимательного взгляда.
– Разве? – немного смутившись, отозвалась я. – Даже не заметила…
Если честно, то я думала, что Йован решил просто, как обычно, меня позлить, сообщив о свидании, но Гарбич продолжил:
– Здесь.
– Что здесь? Прямо здесь свидание? На крыльце?
– Ага, вон она…
Йован приосанился. Я проследила за его взглядом и увидела в конце аллеи ту самую блондинку, которая приезжала к нам в поселок. Она шла торопливым шагом, скрываясь под черным зонтом. Добежав до нас, беспечно чмокнула в щечку своего парня, привстав при этом на цыпочки. Я почувствовала сладкий цветочный запах ее духов. Меня она будто не замечала. Потом все-таки мазнула равнодушным взглядом и уставилась на Йована.
– А, знакомьтесь. Это Арина, а это Маша. Всего лишь моя соседка по даче.
В голосе Йована прозвучала насмешка.
– Ммм, – равнодушно промычала Арина, – очень приятно.
Судя по всему, приятного в нашем знакомстве было мало для нас обеих. Йован же явно ждал, какую реакцию мы вызовем друг у друга, но, не заметив у Арины явного интереса к происходящему, кажется, немного разочаровался.
– Йован, мы спешим, – поторопила Арина своего парня.
– Пока, Маша! – попрощался со мной Йован.
Арина сдержанно кивнула, а я растерянно помахала рукой. Зонта у меня не было, поэтому я, в отличие от сладкой парочки, вышла прямо под дождь. Брела по аллее и зачем-то периодически оборачивалась. Арина и Йован остановились. Из-за скрывавшего их огромного зонта я не знала, чем они занимаются, но решила, что непременно целуются. А я в это время врезалась в сердитого мужика.
– Девушка, ну что же вы ворон считаете! – раздраженно произнес он.
Я ничего не ответила, только прибавила шаг и больше не оглядывалась. Отяжелевший мокрый плащ тянул меня к земле, словно вся вселенская тоска вмиг обрушилась на меня… Захотелось лечь на асфальт под дождь и чтобы время, как в пышечной, вновь остановилось. Но время без Йована не останавливалось, лежать на мокром асфальте было глупо, поэтому я с тяжелым сердцем и промокшими ногами направилась в сторону остановки.