Часть 2
Несколько дней Дженни ждала, что Кай войдет и сообщит, что его уволили. Она все еще не могла поверить в то, что сделала. Она никогда не реагировала на другого человека так, как на Лису. Дженни знала, что зашла слишком далеко в тот день. Она не говорила Каю о произошедшем, и, видимо, Лалиса Манобан тоже этого не сделала.
После той их встречи Дженни избегала всякого рода контактов с ней. Всякий раз, когда было мероприятие, на котором Лалиса должна была присутствовать, она придумывала оправдание, чтобы не появляться там.
Дженни знала, что её проект был практически похоронен. Если Лалиса Манобан возражала против чего-то, то оно уходило в небытие. Никто никогда не стал бы обсуждать её решения. Это было равносильно смерти. Такова была власть Лалисы и все об этом знали. Никто не пытался бороться с нею. Никто, кроме Дженни Ким.
***
Все жены сотрудников Лалисы Манобан быстро учились со всем соглашаться и следовать за большинством. Все, кроме Дженни. Она была исключением. Лалиса вошла в комнату и тут же была окружена изображающими из себя светских львиц, женщинами.
***
По крайней мере, именно так Лиса их рассматривала. Она была отчуждённо вежлива и, как обычно, во время разговора её глаза осматривали комнату, пока не нашли то, что в последнеё время искали и не находили. Ким Дженни. Манобан увидела, как она вышла на один из балконов.
***
Сеул ночью был волшебным городом огней.
Дженни осознавала, что находясь под защитой богатства, она далека от бедности, что скрывалась за этой иллюзией. Здесь, за стенами власти и изобилия, она была защищена. Как печально! Она так упорно работала над этим предложением. Это было что-то её собственное. Что-то, что помогло бы всем тем людям. И теперь всё останется по-прежнему. Как бы Дженни ни старалась, она никогда не вписывалась в это общество. Кай всегда был занят. Розэ, её 8–летняя дочь, была её гордостью и радостью. А муж перестал быть тем человеком, которого она когда-то полюбила.
Дженни терзало смутное беспокойство. Этот переёзд в Сеул два года назад был последней попыткой спасти её брак ради Розэ. Это было новое начало и деньги, которые Кай предполагал зарабатывать, означали, что Розэ сможет иметь всё самое лучшеё. Однако Дженни оставила позади своих друзей, семью и карьеру. Она собиралась делать что-то полезное, например, помочь тем бедным людям. А теперь ей снова приходилось заполнять свои дни теми банальными вещами, которые она так ненавидела.
Она наслаждалась теплым бризом, ласкающим её тело, стоя на веранде. Дженни Ким была видением красоты. Её бледная кожа в свете всех этих огней казалась еще более безупречной. Волосы водопадом падали на её аккуратные плечи. И в белом платье она была как некая древняя богиня тех времен, когда поклонялись луне. Она закрыла глаза и надеялась, что ночь успокоит её разочарование.
С этим видением столкнулась Лалиса, когда вышла на веранду. Руки Ким были сложены вокруг тела, а лицо обращено к ночному небу. Лиса остановилась, наблюдая за нею. Она много раз повторяла себе, что эта женщина не имела никакой власти над нею. Она спорила с собой постоянно. Дженни ничем не отличалась от любой другой женщины. И все же, каждый раз входя в комнату, она искала её глазами и испытывала разочарование, не найдя.
Лиса наслаждалась тем, что видела. Она чувствовала бесспорное влечение к этой женщине, хотя красотка приводила её в бешенство каждый раз, когда приближалась к ней. Лиса училась соблюдать дистанцию, и все же её тело знало, к чему должно стремиться.
Дженн почувствовала её присутствие прежде, чем открыла глаза. Они обе были окутаны светом луны и звуками доносившейся изнутри музыки.
Лалиса медленно приблизилась к ней и бросила взгляд на город.
— Ночи, подобные этой, вводят в заблуждение, — мягко сказала она.
Ким повернулась и тоже взглянула на город.
— Что вы имеёте в виду?
— В какой–то момент всё кажется спокойным, а затем небеса разверзаются и мир тонет.
Дженни повернула голову в сторону рядом стоящей женщины. Эта женщина была для неё загадкой, столь же непонятной, как и эта земля, на которой она жила последние два года.
— Я не понимаю.
— Правда? — Лиса обернулась к ней.
— Почему вы всегда отвечаете вопросом на вопрос? — спросила Дженни с беспокойством во взгляде. В низу её живота начало подниматься возбуждение, как и всегда в минуты её близости к Лалисе Манобан.
— Почему Вы всегда провоцируете меня? — в свою очередь спросила Лалиса.
— Я?
— Да! Вы! — Лиса взмахнула руками в жесте отчаяния.
— Я? Я! Это — Вы! Вы получаете удовольствие, оскорбляя меня!
Манобан молча смотрела на неё. Она видела только губы Дженни и хотела знать, каковы они на вкус. Внезапно изменив своё решение, Лиса отошла на несколько шагов назад. Остановившись на мгновение, а затем неожиданно снова обернувшись, она посмотрела прямо на неё. Дженни проявила твёрдость.
— Я не люблю трусость, — сказала Лиса на выдохе.
Её глаза говорили о голоде и о чём-то ещё, чего Ким не могла понять.
— Я не трусиха, госпожа Манобан.
На сей раз она не сдвинется с места. Лалиса хочет борьбы и она её получит.
— Вы сбежали с той встречи.
— И кто выступил бы против вас? — заметила Дженни язвительно. — Никто. Ни одна из тех женщин не поддержала бы меня против вас. Они скорее позволили бы тем людям голодать, чем возразили бы вам. Как вы себя чувствуете, госпожа Манобан? Каково это чувствовать, что имеёшь власть решать, кому жить, а кому умереть?
— Вы драматизируете! Если вы верили в то, что предлагали, то стоило попробовать.
— Сражаться с вами? — Дженни повернулась к ней спиной и отошла на несколько шагов. Она саркастически рассмеялась.
— Однажды вы уже пытались, — сказала Лалиса угрожающе. — Повиновение — это то, чему вы не научились … пока.
Ким быстро обернулась. С неё было довольно.
— Идите к черту! Я не какая-нибудь там рабыня!
— Однажды кто-нибудь приручит вас, — сказала Лиса мягко.
— Ну что ж, это будете не вы!
При этих словах небо осветила вспышка молнии, а затем последовал оглушительный грохот. Но всё, что Дженни видела, был вышедший из-под контроля огонь в глазах женщины, стоящей перед нею.
Через секунду Лиса оказалась рядом с нею и прижала её к себе. Небо над ними взрывалось, в то время как губы Лисы нашли свою цель. Их окружал поднимающийся ветер и голод шторма чувствовался на их губах.
Лалиса буквально пожирала губы Дженни и душила все её протесты. Её руки стремились прикасаться и чувствовать. Лиса ощущала голод, не испытанный ею прежде. Она всегда получала то, чего хотела. Она ждала слишком долго.
Дженни затаила дыхание, пытаясь разобраться в себе. Она боролась не только с желанием Лалисы, но и со своим собственным потрясением.
— Нет! — крикнула она, пытаясь вырваться из объятий Манобан.
— Трусиха!
И снова вспышка и удар грома; шторм не отставал от бури, бушующей внутри них.
Лалиса толкнула её к стене.
— Отпустите меня! — крикнула Дженни в шторм.
Лалиса улыбнулась, положила руку на грудь Ким и сжала.
Рука Дженни взлетела в воздух, и раздался звук пощечины. Манобан гневно уставилась на неё, держа её руку железной хваткой.
Губы Лисы снова накрыли губы Ким, и на сей раз поцелуй был жёстким. Это был поцелуй не страсти, а доминирования и только полное подчинение было приемлемо в ответ…
Дженни ощутила кровь во рту, и, вдруг почувствовав себя опустошенной, всхлипнула.
Лалиса немедленно отпрянула от неё. Она увидела, как глаза Ким заполняются слезами. Шторм продолжал завывать вокруг, но для них его не существовало.
— Отпустите меня, — попросила Дженни беззвучно, как в вакууме. Существовали только они. Одно тело, прижатое к другому. Две женщины, держащие друг друга в плену.
Манобан медленно опустила руки и Дженни тут же бросилась прочь. Вдруг Лиса развернулась и снова мир стал штормом. Она твёрдо стояла на месте, а ветер завывал вокруг неё и небеса разверзались снова и снова. Она без страха смотрела в лицо шторму и бросала ему вызов. Она была Лалисой Манобан и никто никогда не выступал против неё.
Шторм только начинался.