Часть 9
Эллиот буквально считал минуты до конца дежурства. Он не отходил от мониторов уже двенадцать часов, только изредка вставая со стула, чтобы размять затёкшие ноги и спину. У Эллиота было очень ответственное задание — следить за кладбищем. Словно они ждали момента, когда мёртвые воскреснут. Если бы.
Киллиан думал, что люди Мясника могут появиться на кладбище. Может, даже чтобы раскопать могилу Натаниэля. Киллиан думал, что Мясник не поверит в гибель сына, пока не увидит труп. Ну или пока не прикончит парня сам. Ничего из этого они допустить не могли. Слишком рано Мяснику узнавать, что Натаниэль жив. Он обязательно узнает, но тогда, когда это будет нужно Киллину. И поэтому Эллиот почти двенадцать часов смотрит в монитору, на которых изредка вообще появляются люди.
Осталось буквально минут пятнадцать, и он наконец сможет лечь.
Пятнадцать минут, за которые, Эллиот очень надеялся, ничего не произойдёт.
Но, видимо, кто-то там наверху всё ещё не простил ему враньё родителям о съеденном завтраке, который он на самом деле скормил псу, потому что, когда до конца дежурства оставалось ровно десять минут, в мониторе появилась фигура. Она медленно, будто через силу, шла к надгробию. А потом фигура рухнула на колени и, Эллиот был готов поклясться, истошно закричала.
— Агент!
Киллиан, занимавшийся какими-то бумагами, резко вскинул голову, затем встал и подошел к Эллиоту.
— Не похоже на людей Мясника, но...
— Чёрт, — выругался Киллиан.
Он почти сразу понял, кто это. По копне светлых волос, по тому, как фигура скрючилась у надгробия. Киллиан знал, кто такой Эндрю Миньярд и что он может натворить в порыве отчаяния, движимый разрывающий внутренности болью.
— Звони охране. Немедленно, — скомандовал Киллиан и резко оттолкнувшись от стола, вернулся за стол. Там он нашарил под ворохом бумаг мобильник и начал быстро что-то набирать. — Звони, Эллиот! Да, Дэвид, это Лоуренс... — и он вышел из комнаты.
Эллиот выхватил телефон и набрал номер поста охраны городского кладбища.
Перед операцией Киллиан обговорил с охраной в каких случаях они им звонят, что говорят и как кто на это реагирует. На кладбище, конечно дежурили и люди Лоуренса, но светиться раньше времени им было нельзя. Первыми реагировала охрана.
Эллиот через монитор видел, как два здоровых мужика подошли к фигуре и попытались её поднять. Фигура вырывалась и отбивалась. Слишком резво для человека почти дышащего в пупок огромным охранникам. Эллиот видел, как парень зарядил одному в нос, второму в челюсть. А потом что-то заискрилось, и парень рухнул. Охранники подняли его и куда-то поволокли.
Зазвонил телефон.
— Ну, мы его скрутили, — раздался в трубке низкий голос. — Чёрт, больно же он бъёт.
— Вызывайте копов, — ответил Эллиот так, как сказал Киллиан. — Они разберутся.
— Ага. Хулиганство, вандализм, сопротивление?
— Оно самое.
И Эллиот отключился. Он откинулся на спинку стула и устало потёр глаза. Клацнув мышкой, Эллиот переключил камеру с надгробия Натаниэля на камеру в домике охраны. Да, она на всякий случай. И нет, никто, кроме них, об этой камере не знал. Парень с кладбища сидел на стуле с заведёнными за спину руками. Голова его была опущена. Один из охранников говорил по телефону, а второй читал газету.
— Нет, я что-нибудь придумаю, — проговорил Киллиан, входя в комнату. Во рту у него была сигарета, а в руке — стакан с кофе. — У нас нет выбора. — Эллиот услышал, как в трубке Лоуренса кто-то что-то очень громко говорит. — Нет, не нужно вам никуда ехать. Дэвид, я с этим разберусь. Пожалуйста, ничего не делайте.
Видимо, этот Ваймак соглашается, так как Киллиан захлопывает телефон и бросает его на стопку бумаг.
— Чёрт, — тихо выругался он и потёр лицо.
— Агент, — и долго мальчишка стоял в дверях? Эллиот даже не слышал, как она открылась, — что-то случилось?
Нил, одетый в больничную сорочку, не скрывающую покрытые бинтами ноги и руки, держась за трость и дверной косяк, обеспокоенно смотрел на Киллиана.
— Всё в порядке, Нил, — попытался выдавить из себя улыбку Киллиан. — Ничего не произошло.
— Вы же с тренером разговаривали, да? — не унимался Джостен.
Вот же настырный.
— Да, с тренером, — продолжал Киллиан ровным голосом.
— О чём?
На языке Эллиота вертелся совет пацану: закрыть рот и не лезть туда, куда тебя не просят.
— Нил, — вздохнул Киллиан, — у нас же с тобой одна цель, правильно? Мы хотим схватить Натана и посадить за решётку. И мы, вроде с тобой договорились, что ты максимально мне доверяешь. Так?
— Так, — нахмурился Нил, — но...
— Так вот доверься мне. Иди отдыхай, а я буду делать свою работу.
По лицу Нила было видно, что он хотел что-то сказать. Но он поджал губы и только кивнул. На лице его отразилась тревога и десятки разных мыслей. И ни одну он не выскажет, ибо Киллиан прав — он должен доверять ему. Нил конечно и в омут с головой, и рисковать, и под пули... Но Киллиан — профессионал, спасший ему жизнь. Буквально.
— Простите, — проговорил Нил. — Доброй ночи.
— Доброй.
И дверь за Нилом закрылась.
В зубах Лоуренса вновь оказалась сигарета, а у Эллиота — желание попросить одну. Он бросил больше назад, но, видимо, с этой операцией вновь закурит.
— Скоро приедут Карлос и Джером, — начал Киллиан. — а Томас сменит тебя через четыре минуты. Внизу Альберт, Ноэль и Итан. Я поеду в участок.
И, не дожидаясь ответа от Эллиота, Киллиан вышел из комнаты.
До конца дежурства четыре минуты.
Стиснув кулаки до боли, Нил слушал окончание разговора. Участок. Зачем Киллиан поехал в участок? Подсознание уже перебирало соти разных вариантов, большая часть которых была связана с Эндрю. Оно и понятно. Лисы сказали, что Эндрю буквально не в себе. Что он переехал в другую комнату, не ходит на тренировки, на парах почти не бывает, начал резаться и всегда под чем-то. Удивительно, как он сдержался и не побежал к Миньярду на своих искалеченных двоих. Его тянуло к Миньярду невидимыми канатами. Все мысли и самое естество рвалось, металось в незнании, страхе и беспокойстве.
Что с тобой, блять, такое?
Ты.
Просто ты, Нил Джостен, который и перерождение, и сраная погибель. От которого, и к которому.
Неведение ещё хуже. Сидеть, ждать, даже не зная чего. Киллиан, конечно, прав, и Нил должен доверять ему, но, блять, как сложно просто сидеть, понимая, что Эндрю абсолютно не в себе. Понимая, что из-за него.
Ходить тяжело. Кандалы, в которые были закованы ноги Нила, повредили ему связки. Каждое движение — нестерпимая боль. Но сейчас он хотя бы мог стоять. Относительно сам. Вытащенный из дома Мясника, он представлял собой сплошное кровавое месиво. Раны, ожоги, порезы, срезанная кожа, трещины в костях. Ему бы восстановиться полностью, но блядская, сдавливающая внутренности вина — лучше любого лекарства.
Нил рвался обратно в Пальметто с того самого момента, как открыл глаза в больнице Балтимора. Сначала он не поверил собственным глазам, решив что всё это — галлюцинация, а люди вокруг — изуверы Мясника. Что искалеченный разум так решил защитить его от физической боли.
Лучше просто сдохнуть.
Лучше просто убейте.
Всю первую ночь Нил пролежал без сна. Не в силах осознать, что его вытащили, спасли. Он буквально ждал, что дверь палаты откроется, и на пороге он увидит своего отца с окровавленным топором для разделки мяса в руках. А в коридоре — трупы агентов и врачей.
Нил всегда будет бояться шагов за дверью, пока Натан жив.
Джостен сел на край кровати и посмотрел на свои руки. Покрытые бинтами и повязками. Трясущиеся. Будто и не его вовсе. Наверное, Нил никогда и не принадлежал себе по настоящему. Сначала собственность отца, затем годы в бегах, когда единственная цель — выжить, плен. Игрушка. Кусок мяса. Всё ещё собственность Морияма. Натаниэль Веснински погиб, но Нил Джостен не будет свободен, пока Морияма и Натана Веснински не упрячут за решётку. И он сделает всё возможное, чтобы это произошло как можно раньше.
Кое-как забравшись на кровать, Нил лёг. Глаза открыты и глядят в потолок. Сна ни в одном глазу. Ночь обещала быть долгой.
Долгой и сложной.
Сложной, потому что Киллиан Лоуренс пообещал Ваймаку, что со всем разберётся. Но разобраться с парнем, который, словно дикий, вырывался и кидался на копов, было пиздецки сложно. Разобраться, приложив пару раз дубинкой, — проще, но Киллиан не думал, что ему за это скажут спасибо. Хотя, как будто не ясно, кто такой Эндрю Миньярд и на что он способен. Ясно как блять день. И не только ему.
— Так-так-так, — протянул Кагер, просматривая бумаги.
Время уже было далеко за полночь и Кагеру не очень нравилось торчать в участке в это время. Но больше этого ему не нравились федералы. А ещё больше ему не нравились федералы, решившие, что они тут главные. Киллиан Лоуренс как раз попал в три из трёх.
Кагер, облизнув палец, громко перевернул страницу. Он — за сорок, с короткими тёмными волосами и темными усами — типичный коп, с которыми Киллиан имел дело сотни раз. Думают, что могут диктовать условия. Смотреть с высока. Задавать вопросы и что-то вообще решать. Как жаль их всегда разочаровывать.
Киллиан сидел напротив, по другую сторону стола, заваленного каким-то хламом, и ждал. Терпеливо. Ждал, пока Кагер просмотрит бумаги Миньярда, ознакомится с теми, что дал ему Киллиан и скажет:
— УДО, интенсивная терапия... Как интересно, — хмыкнул он. — Брат под следствием, снятие с таблеток. — Он сделал паузу, ожидая, что Киллиан скажет что-нибудь. — По-хорошему, я должен передать дело дальше. Сопротивление и нанесение вреда правоохранительным органам, как никак. Совсем не похоже, что терапия ему помогла.
— И что, прям очень сильно нужно куда-то сообщать?
— Конечно, — нахмурился Кагер. Что за чушь ты спрашиваешь? — Неадекватный, агрессивный. Спортсмен, — хмыкнул он. — А ведь мой сын болеет за Лисов.
— Хорошая команда, — просто ответил Киллиан.
— Только благодаря Кевину... Не заговаривайте мне зубы!
— Даже не пытаюсь, — пожал Лоуренс плечами. — Вы же знаете, что их нападающий пропал?
— Джостен? Да, слышал. Лисы даже из чемпионата вышли. Не хотели играть без него.
Киллиан кивнул.
— А я как раз занимаюсь поисками Нила Джостена. И очень нужно, чтобы Эндрю Миньярд посидел тут у вас несколько дней. Потом я внесу залог, и вы его выпустите.
Килиан был готов поклясться, что в этот момент на лбу Кагера загорелась огромная надпись ERROR 404. Он долгое мгновение пытался осмыслить слова Киллиана, потом выдал:
— Чего? В смысле "посидел тут"? Вам тут что, гостиница? — Ой, кажется у него на лбу вена вздулась. — Вокзал? Он-то конечно посидит. Долго. А потом я сообщу об этом и в университет, и...
— Видите ли в чём дело, — начал Киллиан с ленцой. Наигранной. Ему доставляло отдельное удовольствие разговаривать так с копами. В голосе ленца, а у самого руки тряслись от желания закурить. — Я веду дело Натана Веснински. Слышали о таком? Связи с мафией, сына в плену держал, издевался, затем сбежал... Это было на всех каналах. Так вот, дело Натана Веснински веду я. И Миньярд проходит как фигурант этого дела. Он находится под защитой Бюро, и всё, что делает, говорит — в наших интересах, согласовано и одобрено. Вот соответствующие документы. — На стол упала папка. — Ознакомьтесь.
Глядя на Киллиана исподлобья, Кагер взял папку и открыл её. Федералы и обычные копы не враги. У них одна цель — раскрыть преступление. Местная полиция не редко обращалась за помощью к Бюро, никто ни у кого не отбирал работу, они друг друга не ненавидели. Килиан и сам бывший обычный коп, но что-то всегда толкало его вести себя как скотина. Неправильно? Да. Перестанет ли он это делать? Возможно когда нибудь.
Кагер тяжело вздохнул, вытащил из пачки сигарету и закурил.
— Я угощусь? Спасибо. — Если уж начал вести себя мудак, так веди до конца. С этой мыслью Киллиан прикурил чужую сигарету.
Возможно, следовало привлечь к этому дело копов. Определенно было бы проще, если бы полиция штата знала об операции, но Киллиан не понаслышке знал о крысах в органах. Если Мясник прознает об их планах, Нилу конец, а он сам никогда не предстанет перед судом. Хотя такого бы сразу на виселицу.
Когда они с Кагером закончили с оформлением соответствующих документов, на улице уже светало. Киллиан вышел на улицу и, прикрыв глаза, втянул носом свежий майский утренний воздух. Уже пели птицы. Улицы всё ещё были пусты. Только парочка копов стояли перед участком и курили. Лоуренс ещё раз посмотрел на часы, прикидывая, сколько ему ехать до квартиры и сколько он сможет позволить себе поспать. Он просмотрел входящие сообщения. Ни одного нового. Прошло столько времени, а Натали ему так и не ответила. И он прекрасно понимал, почему. Потерять дочь в аварии из-за его одержимости делом Мясника... Это серьёзно ударило по психике, и не удивительно, что Натали винила его. Он и сам винил себя. Винил так сильно, что просто не мог отступить, ошибиться. Больше, чем просто дело.
Больше, чем просто дело, для него. Шанс на нормальную жизнь — для Нила. Полная хуйня, которая сделает только хуже, — для Аарона.
После ужина у Эбби, Миньярд не вернулся в общагу. Он просто не мог находиться там, зная, в каком состоянии Эндрю, и не имея возможности что либо сделать. Лисы бы сказали обратное. Они бы сказали, что Аарон только ищет отговорки ничего не делать. Смешно. Блядкие лицемеры. Как будто они много сделали. Так же сидели и ждали. Будто не обращать внимания на проблему, чтобы она решилась сама собой, — охуенная идея. Каждый из них был виноват, но Аарон не собирался разгребать чужие ошибки. Он не собирался играть в федералов. Это у Джостена синдром мученика, а не у него. Ему важнее вытащить брата.
Лёжа в гостевой комнате дома Эбби, он вновь и вновь прокручивал в голове события последних месяцев. Пытался понять, где он что сделал не так (как оказалось — всё) и как это исправить.
Первая мысль: начистить ебало Джостену.
Вторая — как-то привести в себя Эндрю. Тут, возможно, без помощи Би он не справится, но Эндрю уже один раз её выставил. Хотя, тогда она многое успела понять. Только нихуя это не дало.
Какой-то ёбаный пин-понг чувством вины. Эндрю винил себя в том, что Нил пропал, Джостен винил себя в произошедшем с Эндрю, Аарон — в бездействии... Все вокруг в себя в чём-то винили, но никто ничего не делал. Разговоры, разговоры... Одни сплошные разговоры от которых блевать тянуло. Поговори с Эндрю, ещё раз говори... Может, его просто скрутить всем вместе и прописать хорошенько, чтобы мозги на место встали? Как будто больше толку будет.
Аарон устало вздохнул и перевернулся на другой бок. Сна ни в одном глазу, а через три часа вставать на пары. Обычно, после тренировок, он приходил и просто вырубался, но без чемпионата тренировок стало меньше, а заснуть — куда сложнее. Физической усталости он не чувствовал, только — моральную. Возможно, когда всё это закончится, ему понадобится отпуск. Свалить куда-нибудь с Кейтлин. Желательно — на другой конец света, чтобы ни Джостена и никого вообще. Хотя, это если он ещё выживет.
Да, остальные рассказали, что Нил согласился быть приманкой для своего отца. То есть, он буквально вернулся с того света и намыливается обратно? Гениально. План надёжен, как швейцарские часы. Но не Аарону судить. Если во всём этом Эндрю не пострадает, то ради Бога. Пусть делает, что хочет.
Поворочавшись ещё какое-то время, Аарон встал и спустился на первый этаж. Он думал выпить кофе на улице, чтобы не мешать Эбби, но женщина уже — или ещё — не спала. Уинфилд сидела за столом в махровом халате и пила чай.
— О, я тебя разбудила?
— Нет, я не спал, — Аарон налил в чайник воды и включил его.
— Совсем?
— Угу. Не мог уснуть.
— Из-за Эндрю?
Аарон повернулся к Эбби, прислонился спиной к кухонной тумбе и сунул руки в карманы спортивных штанов.
— В основном.
— Переживаешь за него, да? Оно и понятно, — вздохнула Эбби.
А вот Аарону совсем не было понятно.
— Мы никогда не были близки. Не знаю, почему меня это вообще волнует.
Чайник вскипел, Аарон залил пакетик кипятком и сел напротив Эбби.
— Мы никогда не были... близки. Эндрю всегда был для меня чужим человеком.
— Вы братья, — с лёгкой улыбкой ответила Эбби. — Как ни крути, он твой родной человек. Самый близкий.
— Близкой мне была мать, — возразил Аарон.
Ага, которая пиздила тебя по чём зря и пичкала наркотой. Хороша мать.
Эбби загадочно улыбнулась. Будто знала больше, чем Аарон мог предположить. Так ли это? Действительно ли она знала то, о чём Аарон подумал?
— Но она погибла. Так? А Эндрю рядом все эти годы. Пусть вы не близки, но он твой брат.
— Эндрю виноват в том, что она погибла.
Он впервые произнёс это вслух. Раньше только думал и мысленно обвинял Эндрю, но никогда не говорил словами.
— Считаешь, что Эндрю убил твою мать?
— Ну, может не прям в том смысле убил, но виноват это точно. Тильда бы никогда не села в машину с Эндрю. Мне кажется, она боялась его. Да и я... тоже.
— Ты тоже боялся Эндрю? Почему?
Он не на сеансе психотерапии и может замолчать в любой момент, но... Аарон никогда это ни с кем не обсуждал. Даже с самим собой.
— Да. Я его боялся. Не знаю, почему. Он был... холодным. Грубым. Я хотел общения, но меня оттолкнули. Эндрю всегда был жестоким. — Лимон в его чашке потонул. — Он перечил Тильде, ставил на место её дружков, что-то пытался сделать с её зависимостью. И... с тем, что она меня постоянно била. А потом... он просто убил её.
— Не думаешь, что он сделал это ради тебя? — Аарон нахмурился. — Я думаю, Эндрю так хотел защитить тебя. Ты ему уже тогда был не безразличен. Даже до вашей встречи он пытался защитить тебя, естественно, он и дальше будет это делать. Эндрю видел в Тильде угрозу для тебя.
— Хотите сказать, — нахмурился Аарон, вертя в руках чашку, — что это я виноват в смерти собственной матери?
— Нет, — покачала головой Эбби, — тут нет виноватых. И, мне кажется, ты и сам это понимаешь. Но думаешь, что ненавидеть брата проще, чем принять его.
Аарону показалось, что где-то что-то упало. Но с таким звуком бьёт осознание. С таким звуком лопается воздушный шар, выпуская всё, что в него прятали.
Иногда сложно поверить во что-то, пока не произнесёшь это вслух. Так, видимо, и Аарон пытался спрятать от себя подальше то, во что боялся верить. Он был привязан к матери даже не смотря на побои, зависимость. И лишиться её было тяжело. Мать — она всегда мать. Головой, Аарон, наверное, понимал, что всё это плохо. Что он не заслужил побои, но... Одно сплошное "но", в котором он опять пытался найти отговорку. Как и сказала Эбби: "ненавидеть проще, чем принять". А принять Эндрю тяжело. Очень тяжело. Принять его больную заботу. Больную ли? Может, такая она и должна быть?
— Я не знаю, что мне делать, — признался Аарон. — Я хочу помочь ему, но не знаю как. Разговоры... Все только о ним и твердят, а я устал разговаривать.
Эбби задумалась. Она никогда не была сильна в психологии, но за годы дружбы с Би усвоила одно: говори всегда искренне.
— Может, Эндрю и не нужны разговоры? Может, Эндрю просто нужно, чтобы кто-то был на его стороне?
А сторона Эндрю она какая? С наркотиками и срывами? Какая? Где она, его сторона? Есть путеводитель? Карта? Компас? Хоть что-нибудь? Куда ему двигаться?
— Просто будь рядом звучит очень просто, не находите? — усмехнулся Аарон, но звучало это совсем не весело.
— Это никогда не бывает просто.
И да, Эбби права. Быть рядом, не взирая ни на что — сложно. Особенно, с Эндрю.
Аарон больше ничего не сказал. Он сидел молча, но чай так и не пил. Они с Эбби говорили о каких-то других вещах, но темы Нила, Эндрю больше не касались.
Прозвонил будильник. В то время, когда ему нужно было вставать. Приняв душ, Аарон оделся, и они с Эбби вышли из дома, чтобы отправиться в университет. Всё утро Аарон думал о разговоре с Эбби. Он многое осмыслил, и ехал с намерениями поговорить с Эндрю обо всём, что произошло несколько лет назад. Если уж он решил быть на стороне Эндрю, то должен во всём разобраться, всё выяснить и разрешить. Но когда они были на полпути к университету, телефон Эбби зазвонил.
Ваймак говорил в трубку взволнованно и громко. Аарон чётко услышал два слова: Эндрю и участок.
— Нет, Дэвид, я не совсем понимаю, — нахмурилась Эбби. — Думаешь, он сможет что-то сделать? — Молчание. Прижимая телефон плечом к уху, Эбби вела машину, а Аарон косился на нее, не понимая, в чём дело. — Ладно, я отвезу ему вещи ближе к полудню. Не злись так. Я скоро приеду.
Эбби отложила телефон и вздохнула.
— Эндрю задержали на кладбище.
Что? Что, блять?
— Он, видимо, как-то узнал, что Нил погиб, и поехал на кладбище. Там его и задержали.
Нет.
Нет нет нет.
В смысле, задержали? За что?
Аарон в немом вопросе смотрел на Эбби, но у той не было ответов.
Ответы были у Киллиана, с которым Аарон сразу же связался коротким грубым смс. Плевать. Федерал, не федерал. О единственный знал, за что Эндрю задержали и что делать дальше. Не дай бог это часть его блядской операции...