Часть 1
Нил просыпается от звука отпирающегося замка. Он резко садится, в страхе вжимается в стену, испещрённую царапинами и дырками от пуль. Открывшаяся дверь не сулит ничего хорошего. Вспыхнувший яркий свет — не признак того, что его просто пришли навестить. Шаги на лестнице — лёгкие, будто кошачьи — известили о приходе Лолы. Нил уже давно научился по шагам распознавать своих мучителей. Только вот это никак не спасало его от ежедневных издевательств.
Джостен точно не знал, сколько дней находился в чёртовом подвале. Они слились в нескончаемый поток боли, криков, слёз, крови... Он уже давно оставил надежду выбраться отсюда, а мечтал лишь о смерти. Только почему-то Натан не спешил убивать сына, а с пугающей методичностью издевался над ним, превратив всё тело Нила в кровавое месиво. Ладно, если бы он делал это единолично, так он ещё полностью развязал руки Лоле и парочке самых хладнокровных головорезов. А они всегда подходили к поручениям Натана со всей ответственностью.
— Привет, младший, — улыбается Лола, обнажая ровные белые зубы. Выглядит она так, словно собралась на деловую встречу подписать контракт на парочку миллионов долларов, а не истязать человека. — Как спалось?
Нил хочет ответить что-то колкое, резкое, но у него нет сил. Да и, может, если он будет паинькой, Лола не станет сильно мучить его? Нет, конечно нет. Лола не пощадит его. Никто из них.
— Я задала вопрос. Игнорировать людей совсем невежливо. Разве тебя не научили этому в университете?
— Нормально, — выдавливает из себя Нил.
Накрашенные красной помадой губы Лолы растягиваются в самодовольной ухмылке.
— Вот видишь — всё это не зря. — Она берёт со стола, стоящего у стены, нож и проверяет лезвие пальцем. — Я конечно люблю дерзких мальчиков, но ты мне больше нравишься... покорным.
Она подходит к Нилу, цокая по бетонному полу каблуками, и опускается на корточки. Юноша инстинктивно дёргается в сторону. Цепь, которой его нога прикована к железному кольцу в полу, натягивается, окова на лодыжке впивается в истерзанную ожогами и порезами плоть. Нил кривится от боли.
Лола цокает языком.
— Бедный Натаниэль, — говорит она, проводя пальцем по оголённой лодыжке Нила. — Так жаль портить такое прекрасное тело... Но, — она хватает его лицо рукой, рассматривает с хищной улыбкой, — говорят, шрамы только украшают мужчин. А ты теперь — настоящее произведение искусства. Я буквально вижу, с каким восторгом копы будут разглядывать твоё изувеченное тело. Если конечно когда-нибудь найдут. Вот только, — Лола поворачивает лицо Нила правой стороной к себе, — нужно подправить этот неровный порез.
И она проводит ножом по скуле Нила, продлевая порез аж до горла. Юноша жмурится, сжимает кулаки от боли, но не дёргается. Ибо, если дёрнется, будет ещё хуже.
— Так гораздо лучше, — изрекает Лола, рассматривая своё творение.
— Зачем вы это делаете? — хрипло говорит Нил.
Каждое слово — словно осколок, впивающийся в горло. Они сами вырываются. Этот вопрос он никак не решался задать всё то время, что находится здесь. Пусть любая из возможных причин не облегчит страданий, не прервёт их, но Нилу всё равно хочется знать, за что? Почему его никак не убьют всё это время?
— Зачем? — переспрашивает Лола и поднимает подбородок Нила, открывая себе доступ к его шее.
Ещё один порез — прямо к ключицам. Нил почти воет, кусает губы до крови. Он судорожно втягивает воздух сквозь сжатые зубы, но всё ещё не дёргается.
— Твоя мамаша украла то, что принадлежало Натану. — Ещё один глубокий порез. — А, как ты сам прекрасно знаешь, твой отец терпеть не может, когда трогают его вещи.
— Значит, — с трудом выговаривает Нил, — Я — вещь?
— Ну конечно, — улыбается Лола, выводя лезвием причудливые узоры на груди и плечах Нила. — Вещь, которая доставила чёртову кучу проблем.
Нож вдавливается в ложбинку между ключицами. Вдавливается так сильно, словно Лола пытается разрезать Нила пополам. Она ведёт вниз, через ожоги, порезы, синяки... Слёзы льются из глаз Джостена, губы искусаны в кровь, ногти оставляют на ладонях кровоточащие отметины. И он — дёргается.
Ладонь Лолы со свистом рассекает воздух и ударяется о щеку Нила. О ту самую, где красуется свежий порез. Юноша заваливается на бок, железная окова впивается в лодыжку, обдирая кожу.
— Я говорила, что ты мне больше нравишься паинькой, младший.
Женщина разворачивает Нила на спину и садится на него верхом. Лицо Лолы буквально светится от предвкушения предстоящей расправы. Она зажимает нож зубами, запускает руки под пропахшую потом и кровью футболку Нила и задирает её к горлу. Покрытые красным лаком острые ногти Лолы оставляют красные полосы на животе Нила. Женщина закусывает нижнюю губу. Видимо, в красках представляет, что сейчас сделает. Нил нарушил правила игры. И теперь он за это поплатится. Его заставят пожалеть о каждой минуте проведённой в бегах, о каждом моменте, в котором он был счастлив.
Натаниэль и его мать сбежали из Балтимора, когда мальчику было всего десять. Долгие годы они скитались по миру, боясь каждой тени. Они ночевали в наркопритонах, спали на холодной земле, ели крыс, вырывали каждый день жизни зубами. Они столько раз были на волосок от смерти,что уже и не счесть. Они держались и оставались сильными ради друг друга. Все эти годы. А потом его мамы не стало. Нил сжёг тело матери вместе с машиной. Иногда ему казалось, что запах горящей плоти так и смылся сего тела. Иногда Нилу казалось, что зепёкшаяся кровь всё ещё осталась на его покрытых шрамами руках.
Тогда он отправился в Милпорт. А оттуда — в Пальметто, чтобы стать частью команды «Лисов». Это и вывело людей Натана на его след. Ведь, как он не старался был Нилом Джостеном, вокруг было слишком много призраков прошлого. Тех, кто знал его Натаниэлем Веснински — сыном Балтиморского Мясника.
Наверное, Нил должен жалеть о том, что согласился играть за «Лисов». Но он не жалел. Не жалел тогда, когда Лола, орудуя автомобильным прикуривателем, оставляла круглые следы на его лице и руках. Не жалел и тогда, когда Ромеро убивал его до полусмерти. И даже тогда, когда Натан чуть не отрубил руку Нила своим излюбленным топориком для разделки мяса. Не жалел и сейчас, лёжа на пропитанном его кровью старом матрасе.
В Пальметто Нил нашёл то, чего у него, оказывается, никогда и не было — семью. Он жалел лишь о том, что больше никогда не проведёт с ними не единого дня. Он никогда больше не услышит шуточки Ники, бубнёж Кевина, подколы Мэтта и Дэн. Не поболтает с Рене, которой так и не научился доверять, не поддержит в суде Аарона, никогда не загладит вину за случившееся с Сетом перед Элиссон, не отплатит Ваймаку за его доброту и заботу. И никогда больше не поцелует Эндрю.
Сколько продолжаются пытки Лолы, Нил не знает.Час, два, день, неделю... Всё превратилось в сгусток боли и разрывающий лёгкие крик. Глаза застилают смешанные с кровью и потом слёзы, в в горле, не давая дышать, булькает кровь.
Нил не замечает, как Лола слезает с него, отходит к раковине, чтобы налить воды и помыть нож. Он лишь слышит, как запирается дверь, означая, что на сегодня с ним закончили. Всхлип срывается с покрытых болячками — новыми и старыми — губ, лёгкие сводит от болезненного стона. Нил пытается перевернуться на бок, но всё его тело — одна сплошная рана. Пальцы не сгибаются, руки не слушаются, а каждый сантиметр кожи горит огнём. Кое-как Нил подтягивает колени к груди и сворачивается калачиком. Из голубых глаз текут слёзы, а из самого естества Джостена рвётся наружу неистовый крик, сдерживать который нет никаких сил. Но и кричать нет сил. Сил больше нет ни на что. Вот если бы только ему удалось снять оков с ноги. Тогда Нил бы перерезал себе глотку один из ножей Лолы. Конечно, рано или поздно, Натан всё равно убьёт его, но он не может больше ждать. Да и не очень хочется доставлять отцу подобное удовольствие.
Джостен вглядывается куда-то в черноту. Плача и дрожа всем израненным телом. Он очень хочет спать, не чтобы наступал завтрашний день. День очередных пыток и боли. Боже, как он хочет оказаться сейчас в Пальметто! Ощутить тяжесть клюшки в руке, вновь услышать, как возмущается тренер. Просто быть важным и нужным. Тем кого любят. Нил всхлипывает, закрывает глаза и проваливается в сон. Там он — под номером «10» — мчится через всё поле, отбивает мяч прямо в ворота противника и приводит свою команду к победе. Там Эндрю, весь светящийся от гордости, срывает с него шлем и целует долгим поцелуем прямо на глазах у многотысячной толпы. В своём сне он — просто Нил, не преследуемый Мясником.
Хотя, даже без своего садиста-папаши, Нил Джостен останется самой большой занозой в заднице. Это скажут все, — все Лисы — приведя в примеры кучу случаев. Возможно, если бы Нил был просто Нилом, а не бегунком с тёмным прошлым, Эндрю бы придал совсем другое значение пропаже Джостена сразу после матча.
Со стадиона «Лисы» уходили все вместе. Эндрю уверен в этом так же сильно, как в том, что он страсть как сильно хочет курить. Нил шёл самым первым. Шёл сразу за один из охранников, которые должны были сопроводить их о автобуса. Что послужило началом потасовки между фанатами "Лисов" и "Красных панд" было уже всё равно. Важным оставалось то, что в начавшейся заварушке Нил и пропал.
Другой бы решил, что Джостена зажали где-то разозлённые победой «Лисов» болельщики. Дугой — но не Эндрю. Не тогда, когда он нашёл на парковке спортивную сумку Нила. Ту самую потрёпанную чёрную сумку с рваной молнией на боковом кармашке. Ту сумку, с которой рыжий бы никогда не расстался. Добровольно.
Несвойственный Миньярду страх накатывает волной. Он озирается по сторонам, ища в толпе взъерошенную рыжую шевелюру. Эндрю крутится во все стороны, вытягивает шею так сильно, что она начинает болеть. Но Нила нигде нет.
— Джостен! — кричит Эндрю, но голос тонет в ругани и звуках бьющихся об асфальт бутылок.
Эндрю кидается в толпу. Юноша сжимает лямку спортивной сумки, висевшей на его плече, так сильно, что пальцы побелели. Сжимает так, словно она — последняя нить, связывающая его с Нилом, и если она оборвётся, Джостен навсегда будет потерян.
— Нил! — орёт Эндрю во всю глотку.
В толпе он видит Мэтта, пытающегося удержать Дэн подальше от драки. И Кевина, направляющегося к ним. Бойд, вертя головой, высматривает «Лисов». Заметив Миньярда, он машет ему рукой, но Эндрю не уйдёт без Нила.
Юноша останавливается за секунду до того, как у его ног разбивается бутылка. А в следующее мгновение его кто-то грубо толкает в спину.
— Эй, коротышка! Посторонись!
Гнев вскипает внутри по щелчку. Эндрю и так на пределе. Буквально в шаге от того, чтобы не разнести чёртов стадион по кирпичику. Этот ублюдок стал последней каплей.
— Повтори, — говорит Эндрю с вызовом.
Парень, что толкнул его, выше Эндрю на целую голову и раздут так. словно прописался в тренажерном зале. А ещё он пьян. Чертовски пьян.
— А чё так у тебя не слышно? — гогочет верзила.
Кулак Эндрю с точностью прилетает ублюдку поддых. Тот, смачно выругавшись, сгибается пополам, и Миньярд, схватив того за голову, ударяет лицом о колено. Хруст костей слышен даже сквозь рёв обезумевшей толпы. Наверное, нужно на этом и остановиться, но у Эндрю Миньярда нет тормозов. И все об этом знают. Он бьёт обидчика кулаками, пинает ногами, отшвыривает от себя тех, кто пытается его остановить. В этот момент Эндрю похож на смерч, сметающий всё на своём пути.
— Где Нил?! — орёт он в лицо какому-то парню, которого держит за грудки. — Где, блять, Нил?! — Эндрю отшвыривает от себя бедолагу, круто разворачивается и кричит: — Джостен!
Миньярд не собирается останавливаться. Даже тогда, когда слышит полицейские сирены. Даже тогда, когда несколько пар рук пытаются скрутить его. Эндрю отбивается. Он машет ногами, кричит. Словно загнанный в ловушку зверь.
— Пустите меня, блять! — орёт он. — Нил!
— Твою мать, Эндрю!
Звонкая пощёчина заставляет Миньярда сфокусировать взгляд налитых кровью глаз на Кевине, что стоит перед ним. Бровь Дея рассечена, из раны струиться кровь. губа разбита. Во взгляде его — страх и беспокойство. Этой секунды хватило, чтобы оттащить Эндрю с парковки. Он отчаянно сопротивляется, но Мэтт, Кевин и Ваймак крепко его держат.
Они запихивают Миньярда в автобус, буквально швыряют его на одно из сидений.
— Сядь на место! — рявкает Ваймак, когда Эндрю вскакивает.
Кулаки блондина сжаты, ноздри гневно раздуваются, а взгляд способен испепелить любого. Но тренер не собирается ему уступать.
— Ради всего святого, сядь, блять, на место! Предупреждаю, Миньярд. Я не стану с тобой церемониться.
— Нил пропал, — выдавливает Эндрю. Голос его охрип, во рту пересохло. — Я должен его найти.
— С чего ты это вообще взял? — спрашивает Бойд.
Он вместе с Кевином загораживает проход, чтобы в любой момент остановить Эндрю, если тот решит сбежать. Нос Мэтта разбит, на скуле — ссадина, а под глазом завтра будет красоваться лиловый синяк.
— Знаю, — бросает Эндрю.
— Может, его отнесло куда-то толпой? — вмешивается Дэн. Она стоит позади Мэтта, яснов напуганная произошедшим. — Вернётся. Никуда он не денется.
Эндрю хочется рассмеяться. Никто из них не знает, от чего бежит Нил Джостен. Хотя, даже сам Эндрю знает не всё. Но рыжий рассказал ему достаточно, чтобы Миньярд был на миллион из ста уверен, что Нила похитили.
— Святой Боже! — раздаётся в дверях автобуса. — Что нашло на этих идиотов? Мы еле вырвались. Что происходит?
Ники недоумённо смотрит на Лисов. Следом за ним в автобус заходят Рене, Эллисон и Аарон. На всех них ни царапины, лишь кое-где порвана одежда, да волосы растрепались.
— Ребят, что с вами? — вновь спрашивает Ники. — Где Нил?
— Это же его сумка? — указывает на сиденье Кевин. продолжая буравить Эндрю взглядом зелёных глаз. Миньярд кивает.
Кевин знает о прошлом Нила больше, чем Эндрю. Осознание этого приходит в секунду. Миньярд понимает это по тому, как меняется лицо Дея. На смену его злости приходит страх.
— Ты знаешь, кто это, — рычит Эндрю. — Ты, блять, знаешь!
Юноша поднимается с кресла и уже делает шаг к Кевину, как между ними встаёт Ваймак.
— Я предупреждал тебя, Эндрю, — угрожающе говорит он.
Но вратарь не обращает на Ваймака внимания. Он продолжает сверлить Кевина взглядом, который стал белым, как полотно.
— Нила похитили, тренер, — глухо говорит Дей.
— Как похитили? — изрекает Дэн. — Кто?
— Те, кто от него живого места не оставит, — произносит Кевин и падает в кресло.
— Мы должны пойти в полицию. Заявить об этом, — продолжает Дэн.
— Пока чёртова полиция будет писать свои блядские бумажки, Нил сгниёт где-нибудь в канаве, — говорит Эндрю. — Я сам найду его.
— Нет-нет-нет! — Кевин вскакивает и преграждает Эндрю путь. Дей — весь целиком состоит из страха. — Никуда ты не поедёшь.
— А ты попробуй останови.
— Ты не знаешь, с кем связываешься, — произносит Кевин, чуть понизив голос.
— Так расскажи мне. Хотя нет, — Эндрю поднимает ладонь, останавливая открывшего рот Кевина, — мне плевать. Я достану Нила хоть из под чёртовой земли.
Он протискивается мимо Кевина, Мэтта, Эллисон, но выход загораживают Ники, Аарон и Рене.
— С дороги, — угрожающе говорит Эндрю.
— Никуда мы тебя не пустим, — произносит Ники дрожащим голосом. — Если Кевин прав, то мы потеряем ещё и тебя. Надо обдумать, что делать дальше.
— Нечего думать! — рявкает Эндрю. — Я иду за Нилом и точка.
Он делает шаг к дверям, но вперёд выходит Аарон, преграждая брату путь.
— Нет.
Оба Миньярда абсолютно одинаковые. Оба низкие, светловолосые, крепкого телосложения. Не зная их, можно долго ломать голову над тем, кто есть кто. Но, даже не смотря на внешнюю идентичность, они — словно незнакомцы друг другу. Пусть близнецы и живут в одной комнате, играют в одной команде и проводят время в одной компании, они абсолютно не разговаривают. Наверное, никто из Лисов никогда не слышал, как Миньярды общаются. Поэтому все — даже сам Эндрю — опешили от фразы Аарона.
— Ты никуда не пойдёшь, — говорит Аарон, отчеканивая каждое слово. — Мы все вместе решим, что делать дальше. Мы не бросим Нила, но и нестись, не зная куда, нельзя. Так ты ему точно не поможешь.
Эндрю сверлит взглядом брата несколько долгих секунд. Аарон был готов к тому, что брат ударит его, но этого не происходит. Эндрю лишь шумно втягивает носом воздух, круто разворачивается, хватает сумку Нила и уходит в конец автобуса. Поняв, что Миньярд не собирается бежать, все заметно расслабляются. Но никто не решается заговорить. Всю дорогу до мотеля автобус наполняет звенящая тишина. Никто не докапывается до Эндрю с расспросами. Если бы кто-то попытался, у него бы не получилось себя сдержать.
За окном автобуса проносятся ночные улицы, люди, и в каждом прохожем Эндрю пытается высмотреть Нила. Пусть и знает, что и не увидит. Юноша сидит, обхватив руками сумку Джостена, у буквально не знает, что делать дальше.
У Эндрю Миньярда всегда есть план. Пусть безумный. Пусть больше невозможный, чем маловероятный, но он — есть. Но во всём, что касается Нила Джостена, у Эндрю нет плана. Нил Джостен — самая большая заноза в заднице. Заноза — которую Эндрю обещал защищать. Неужели Эндрю Миньярд не сдержит это обещание?