Ты будешь светом в моей тьме | Виолетта Малышенко

Мое кошмарное утро началось еще в три часа ночи по-моему. Я проснулась от чувства тошноты. Мигом вскочив с кровати, я помчалась в ванную. После 10- минутного опустошения желудка, я приняла душ. Я надеялась, что смогу немного смыть это ужасное состояние. Душ не помог, а теплая вода лишь еще больше поспособствовала моему желудку еще раз опустошиться.

Обратно в кровать я вернулась через хороших полчаса. Виолетта не спала, она смотрела на меня осуждающе, но ни слова не сказала. Когда я вернулась в кровать, Виолетта так и осталась лежать на своей половине. Я сейчас пока ничего не могу вспомнить, но чувствую себя виноватой. Я не стала ничего говорить и придвигаться к ней. Я просто легла на спину, Ви так и не сдвинулась с места. Она, наверное, проснулась, когда поняла, что я в ванной.

Проснулась я приблизительно в обед. Моя голова раскалывалась, меня знобило, и так паршиво я себя еще не чувствовала никогда. Снизу доносились какие-то странные звуки, но меня стошнило, как только я приняла вертикальную позу. Я снова приняла душ, волосы завязала в небрежный пучок, почистила зубы, а из одежды надела спортивные штаны и топ. Мне было сейчас не до футболок. Снизу все это время доносились голоса и, похоже, что-то разбилось. У меня было ужасное самочувствие и, к тому же, меня сушило. Поэтому я направилась вниз. Тем более странные звуки прекратились.

Я спустилась молча, моей целью было добраться на кухню за водой. Внизу был беспорядок, вновь разгромлен журнальный столик, который мы с Виолеттой недавно купили, вместо того, что разломала нам Алтын с нападавшим на неё. Виолетта стояла у холодильника и, похоже, заполняла пакет льдом. На диване сидели девочки. Я их не видела, но у каждой в руках был пакет со льдом.

На мои шаги девочки обернулись и... О, Боже! Все трое сидели с окровавленными лицами. Даша прижимала лед к щеке, но она по прежнему кровоточила, у неё уже виднелся синяк под глазом, разбита губа и рубашка запачкана кровью. Алтын сидела также с пакетом в руке. У неё был, кажется, разбит нос. Бровь немного опухла, глаз тоже, и в завершении, все лицо в крови. Хуже всего выглядела Алина. На коленях у неё лежала окровавленная тряпка, видимо, ей она вытирала лицо. Разбитая губа и бровь, покрасневшая скула, одну руку она держала с другой тряпкой в руке рядом с носом, похоже, оттуда все еще шла кровь. Другой рукой она держалась за живот.

Я стала немного вспоминать вчерашние события и кое-какие картинки. Я вспомнила, что поехала в бар, и что там пила. Потом пришли ребята, потом танец, потом пришла Виолетта. Боже мой. Вот это вечер. Я неловко чувствовала себя при всех них. Мой организм отчаянно нуждался в воде и я, преодолев чувство тошноты, ускорила свой шаг на кухню под пристальным взглядом девочек. Виолетта хмуро посмотрела на меня, когда я потянулась за чашкой и за кувшином с водой. Я выпила залпом около трех чашек. Ви тем временем отдала мешок со льдом Алине и я еще раз посмотрела на девочек. У Виолетты были окровавлены руки. Матерь божья! Это она их так побила.

- Боже, Виолетт! Это ты так? - я уставилась на неё, округлив глаза. Она была обозленная на меня и, похоже, не хотела со мной говорить.

Она положила окровавленное полотенце возле меня на стол. Я, глянув на неё, прикрыла рот рукой. Меня стошнило и я стала вспоминать, где у нас на первом этаже ванная комната. Я оказалась в ней буквально через несколько минут. Вся вода из меня вышла. И это было ужасно. Мне стало еще хуже. Головная боль стала невыносимой и я поспешила на кухню, вспомнив, что совсем недавно я закупила кучу медикаментов, и там должно быть что-то, что мне поможет. Я пулей помчалась на кухню. Я стала лихорадочно открывать каждый ящик на кухне, так как не помнила, где именно лежало сейчас мое спасение. Виолетта вот уже три минуты пялиться на мои неудачные попытки.

- Что ты там ищешь? - холодно спросила она.

- Таблетки! Я умру без них! - несмотря на Виолетту, отвечаю я.

- Их там нет! - её слова заставили оторваться от поисков и посмотреть на неё.

Виолетта также была нахмуренная и стояла сейчас, укоризненно глядя на меня, и скрестив руки на груди.

- Ты знаешь где они? - с надеждой спросила я.

- Знаю! - я вышла из кухни и встала напротив неё.

- Где?

- Я их выкинула в унитаз! В нашем доме больше нет таблеток, - самодовольно заключила она.

- Как нет? Что ты сделала? Зачем? - не могла понять я.

- Я выкинула их специально, чтобы ты сейчас прочувствовала, как это так напиваться и творить всю ту хуйню, что ты устроила, - я ничего не ответила, я схватилась за голову и молча прошла через зал к лестнице. Ненавижу. Вот же дура. Вот лучше бы она меня ударила, чем сейчас так мучаться... Даже не хочу думать о том, почему девочкам так досталось от Виолетты. Мне кажется, что сейчас моя голова расколется на две части. О, как же я ненавижу такие моменты. Я напивалась так несколько раз и то, друзья давали мне спасительные таблетки. Черт.

Прошло уже несколько часов. Девочек я уже давно не слышала, они, видимо, давно ушли. Виолетта была внизу и наверх не поднималась, она, скорее всего, еще дулась на меня. Но сейчас я совсем не думала о её чувствах. Мне было плохо и она не захотела ничего сделать, чтобы мне помочь. Я долго слонялась по дому и перепробовала все. Несколько раз я принимала прохладный душ и, только стоя под струёй прохладной воды, чувство тошноты и головная боль была меньше ощутима. Я приняла решение набрать себе ванную из прохладной воды.

Я лежу в ней уже примерно два часа. Вода остыла и мне стало слишком холодно, чтобы в ней оставаться, но как только я вытерлась и оделась, мое ужасное состояние вернулось ко мне. Выход только один, нужно найти Виолетту и надеяться, что она все же не все таблетки выкинула. Я медленно спускалась по лестнице, хватаясь за поручень. Меня иногда заносило и, кажется, кружилась голова. Я понимала, что это из-за того, что я ничего не ела. Но мысли о еде только больше усиливали чувство тошноты. Поэтому я старалась не думать о ней.

Я нашла Виолетту в гостиной. Она разлеглась на широком диване и смотрела какой-то нудный фильм. Она продолжала игнорировать меня. И даже не посмотрела, когда я встала у её ног.

- Виолетт? - позвала я её жалобным голосом, но она снова даже не посмотрела на меня.

Она была только в черных джинсах и топе. Руки убрала за голову и делала вид, что ей очень интересен этот гребанный фильм. Тогда я тяжело вздохнула и стала ползти по дивану на четвереньках к Виолетте. Я подползла к ней и легла возле неё. Голову положила ей на грудь. Я плотно прижалась к ней. Виолетта интуитивно обняла меня одной рукой, прижимая меня к себе ближе.

- Ви, мне так плохо! - таким же жалобным голоском пролепетала я ей. Для убедительности пустила слезу и всматривалась в её зеленые глаза, она наконец посмотрела на меня.

Она не была зла, но и жалости в её глазах я не увидела. Она как будто была безэмоциональна. Но слезу мою большим пальцем все же стерла. Этот жест говорил мне больше, чем её выражение лица. Она снова отвернулась и уставилась в телевизор, но все же теперь она крепко обнимала меня. Я обняла её в ответ. Меня сначала знобило, я немного дрожала. Но Виолетта стала водить рукой вдоль моей спины вверх и вниз. Её горячая ладошка разносила тепло по моему телу. Минутой спустя я немного согрелась и покрепче прижалась к ней.

- Ви? А ты точно все таблетки выкинула? - осторожно спросила я, но она снова промолчала. То есть видеть мои мучения и не помочь мне. Я не хочу такого наказания!

Мне стало обидно. И я стала жалеть саму себя. Слезы снова подступили к моим глазам и, когда я поняла, что она не собирается мне помогать, то я тяжело вздохнула. Я снова положила голову ей на грудь и моя ладошка лежала возле её головы. Виолетта была теплой и её рука, которая обнимала меня, приносила мне тепло. Ви не разговаривала со мной, но её рука, крепко обнимающая меня, говорила мне о многом. Другая её рука накрыла мою ладошку и я закрыла глаза. Виолетта такая теплая и мне сейчас возле неё очень даже неплохо. Я не думала о своем ужасном состоянии. Это немного помогло, я даже закрыла глаза. Через пятнадцать минут я стала проваливаться в сон. Сквозь сон я чувствовала, как Виолетта несла меня на руках наверх, и как потом она прижала меня к себе, когда уложила меня на нашу кровать.