1
1986 встретил их словно чужих. Словно они призраки «не наступившего» 2013. Их никогда не существовало. Они образ не наступившей реальности. Их нет. Авария… совсем скоро произойдет катастрофа, которая потрясет весь мир. Трагедия, которая унесет множество жизней и сломает столько же судеб. Только вот можно ли ее предотвратить?
-Тебе больно? -молодая девушка присаживается на корточки и второпях поднимает ребенка с асфальта, который вот-вот готов разреветься -Как же ты так неаккуратно? Где твоя мама? -стряхивает с поцарапанных коленок остатки грязи и дует на сдертые ладошки. Хочется утешить и помочь. Треплет мальчишку по голове и улыбается, оглядывается по сторонам в поисках какой-нибудь женщины, подходящую под критерий «матери», но в глаза бросаются лишь ее же друзья, которые стоят поодаль и что-то активно обсуждают. В голове тотчас проскакивает мысль о том, что все они слишком выбиваются из образа нынешней молодежи. Одна только Настя всем своим видом собирает пристальные взгляды всех окружающих и готовится выслушать еще пару ласковых о ее сережке в носу. С манерой речи Лехи вообще стоило бы заклеить ему рот и завязать руки, потому что тот то и дело сканирует глазами витрины советских магазинов, в надежде что-то прихватить. Да и она… Разодранные дырки на джинсах, сенсорные часы, которые она благополучно успела разбить при перемещении и уже спрятала в карман, пять дырок в ухе, хоть и без сережек, и выглядывающие из-под серой футболки лямки, не совсем привычного Союзу, белья. Но в целом… Совершенно обычная. Длинные черные волосы, достающие до поясницы, сейчас собраны в тугой высокий хвост. Синяя клетчатая рубашка завязана на поясе и слегка испачкана из-за пребывания в «умершем» Чернобыле. Только вот, за поясом джинс пистолет. А на еë шее уже несколько лет висит прочная цепочка с солдатским жетоном. Девушка-солдат. А попросту, курсантка военного училища, подающая большие надежды в отличии от ее сводного брата-раздолбая-Алексея, который с удовольствием откосил от армии и сейчас пытается обменять пачку жвачки на советский плеер у какого-то пацана. Благо, отцы у них всë же разные. И это единственное объяснение для окружающих, почему же она не такая раздолбайка, как он. Она-дочь своего умершего отца и готова пойти по его стопам и окончить училище. Только вот обучение еще не завершено. А за пару дней путешествия в Припять она убила уже двоих... спасая брата и друзей. На еë руках кровь, за которую ей совершенно не стыдно. Еë тело не дрожит от выстрелов, а прицел не сбивается из-за страха убийства. И, наверное, она ничем не лучше тех, мëртвых. Наверное. Ей всë равно.
-Петров? Ты часом снова не сбежал ли от матери? -неожиданный голос вырывает девушку из раздумий, и она переводит взгляд на приближающуюся фигуру -Все коленки уже ободрал, негодяй. Мать не жалко? Та небось на нервах уже вся -голос незнакомца излучает спокойствие и уверенность. Может быть, даже какую-то строгость. Так и есть. Как только мужчина подошел ближе, то девушке уже не составило никакого труда его рассмотреть. Он смотрел на нее с лисьим прищуром. Не как дикий голодный зверь смотрит на загнанный "обед" в угол, а как смотрит сытый кот на мышь, которую не станет есть, но лишь хочет припугнуть. Он еë изучал. Переводил взгляд на мальчишку, как-то по-доброму улыбался, но скалился, и снова переводил взгляд на нее. Молодой и невысокий, но с широкими крепкими плечами, которые хорошо подчëркивал пиджак. Светлые волосы, уложенные набок. Зелëные глаза. Длинные манжеты рубашки, выглядывающие из-под рукавов того же пиджака, и натертые до блеска туфли, кажется, отражающие солнце и ослепляющие глаза.
-Простите, а вы знаете его мать? -обращается к незнакомцу, наконец, становясь в полный рост -А ты получается хулиган? -говорит уже мальчишке, которому на вид от силы лет семь. Тянет того за руку по-доброму, но мальчишка лишь выдергивает ее и собирается сбежать, как оказывается перехваченным тем самым незнакомцем за воротник футболки, а после зафиксированным на месте придерживаемым за плечо.
-Конечно знаю. Тут все друг друга знают. Не хорошо, Петров, сбегать в соседний двор не предупредив мать. Еще раз поймаю, то точно за уши притащу к отцу. Ремня солдатского небось давно не получал? А, ну, брысь к себе, паршивец! -мальчишка сорвался с места, вновь спотыкаясь, едва устояв на ногах и тут же забежал за соседнее здание. Честно, от такого тона даже Жене захотелось скрыться подальше от глаз мужчины, ибо мысль получить солдатским ремнем по заднице, пугала не на шутку. А ремни в то время, судя по рассказам отца, делали вековые. В принципе, как и все, что создавалось тогда -Вы чуть было не стали жертвой авантюры этого мальчишки.
-Вот как? И как вы это определили? -отряхивает собственные ладони и осматривается по сторонам, разыскивая друзей, которые отошли чуть дальше от сборища народа. Один только лишь Паша стоял у огромной цистерны кваса и беседовал с пионерами.
-Видишь, вон там -указывает рукой в сторону домов справа и кулаком угрожает компании мальчишек мнущихся у подъезда -Эти мелкие хулиганы таким образом разводят добрых и сострадательных граждан на кружку кваса или мороженное. Любой, увидев слезы ребенка, будет готов предложить ему хоть что-то, что заставит его успокоиться. Я и сам не раз на это попадался. А чтобы не мельтишить на глазах родителей и не получить за свои проделки они убегают в соседние дворы. И попробуй найди их потом -мужчина замечает удивленный и в то же время веселый взгляд незнакомки и добавляет -Люди то от 6 копеек не обеднеют, но такое постоянное потакание детским слезам вырастит из них тунеядцев и слабаков, а в будущем их потянет на воровство. Собственно, лучшее прекращение криминализма в стране это предотвращение его ещë на начальном этапе. Так что пусть лучше боятся, не правда ли?
Женя же смотрит на него с интересом и выискивает в нем какую-то загадку. Она должна там быть. Не бывает в этом Чернобыле все так легко и просто. Или не в этом… в том.. В том «мертвом» Чернобыле всегда было что-то не так. Подкастер, эта собака, сестра Ани, которая, как оказывается здесь умерла. Да и путь сюда выдался сложным… С самого начала их хотели растоптать. И он… Она чувствует, что он тоже не такой простой. При взгляде на него в голове всплывает лишь одна ассоциация- «хищник».
-Мальчишки всего-то хотели бесплатного квасу -смеется -А вы их так напугали, что теперь они и сунутся в этот двор побоятся.
-У его матери -Раисы Ивановны, еще пятеро детей -зазывает рукой в сторону, и они отходят ближе к Паше, чтобы не мешать прохожим -Она чуть-по-чуть успевает приглядывать за своими отпрысками. В остальном же еще дела домашние. Дед у них ещë живëт -инвалид второй группы. Пострадал при взрыве газопровода в Сибири четыре года назад. Не знаю уж, как его угораздило, но небось за ним ещë глаз, да, глаз нужен. Кормилец то их на заводе пашет, как проклятый. Григорий то мужик хороший, но пристрастен к бутылке. Как выдастся выходной, так либо отсыпается, либо с соседом на пару самогон гоняют. Одно то дело, если бы девчонка была. Да, нет. Шесть пацанов. Вот и растет хулиганье на улице. Куда только школа смотрит?
-А что вам школа? -вклинивается в разговор Павел, которому, судя по всему, не удалось выпить квасу. Евгения же тихо смеется, думая о том, что это Паше стоило бы упасть на колени и щенячьими глазами выпрашивать у прохожих монетки на напиток -Закончились уроки и по домам. Не уж то учителя должны за ними по улицам бегать? А что у них всë так в семье... Кто-ж в этом виноват?
-Не должны, юноша, не должны -удивляется мужчина новому собеседнику, но не уходит от разговора -И не виноват никто. Только вот нынче уж совсем молодежь забывает, что такое школьные секции. В мое время у нас и свободной минуты не было на какую-то дурость. Отсидел уроки, бежишь на секции, после них сразу скворечники мастерить, потом на речку плавать или отцу в гараже помогать. Повезет, если еще в этот день не надо будет пионерским составом деревья в центральном парке красить или макулатуру таскать. Боюсь представить, какая молодежь будет лет через тридцать -и правильно, что боится. Вот они, стоят перед ним. Замученные, с оружием за поясом, сбежавшие с учебы и из родного города в погоне за каким-то придурком, после долгой тусовки на пашиной квартире. Они совсем другая молодежь. Только вот… настолько ли плохая?
-А я то думал, что 80-ые это страшно, но нет. Бедные дети, что тогда, что в этом 1986 -шипит себе под нос парень, вновь всматриваясь в надпись «Квас» -Одно дело в Европе -говорит уже громче.
-А что вам Европа? -с завидным интересом уточняет мужчина.
-А чем она плоха? -упирается Вершинин.
-А что же там хорошего?
-Да, как? Много чего. Люди свободнее, что ли. А когда ничего не сдавливает, так и воздух другим покажется -Женя наблюдает за их разговором уж слишком настроженно. Вершинин явно может перейти черту, а в Союзе "свободу слова" с лихой не жалуют. Хмурится, когда Паша переводит на неë взгляд и тот понимает, что она просит его остановиться.
-А тебе чего это, воздуха что ли не хватает? -подходит ближе к парню и говорит тише, чтобы никто из прохожих, а уж тем более продавщица кваса не расслышали -Ты, парень, такими словами здесь не раскидывайся. По крайнее мере, перед незнакомыми тебе людьми. Знаешь же, что когда надо, даже "стены слышат".
Ненадолго воцаряется тишина. Евгения рассматривает вдали советские плакаты, на здании культуры, с типичными лозунгами СССР, которые она раньше видела лишь в интернете или в учебниках по истории. Отец много рассказывал о союзе, всегда с припиской " раньше было лучше". А было ли? Наверное, да. Тишина, спокойствие и никакого криминала. Дети гуляют до самого позднего времени, а родители не названивают на сотовый и не гонят домой. Хотя... Гонят. Кричат с балконов многоэтажек строго "Домой" и каждый ребëнок во дворе понимает, что сейчас именно Миша из третьего подъезда пойдëт домой. У неë тоже так было. Хоть что-то ушло от неë не так далеко. А любимое "скинь попить, иначе домой загонят" не кажется простым сном. Пусть они и не дети советского времени, но, наверное, они последнее поколение, которое так близко к ним. Дети, выросшие не на компьютерных играх и планшетах, а на скакалках, радужной спирали, газировке из автоматов и единственном мороженном в стаканчиках.
-Я уже как-то сказал, что тут все друг друга знают. Но вас я вижу здесь впервые -вновь заводит разговор и оглаживает карман на пиджаке, пока зеленые глаза схватывают каждую эмоцию молодых людей.
-Вы правы. Москва – быстро отвечает Женя, не давая ляпнуть ничего Паше, который вот-вот собирался что-то объяснить.
-Я так и понял. И полагаю, что вы знакомы с этим юношей -продолжает, замечая немой вопрос -Одежда у вас двоих импортная. Родители работают в Польше или ГДР?
-ГДР.
-Польша -произносят почти одновременно и тут же тушуются.
-Ну, не хотите говорить, так и запишем. Как вас зовут хоть? Полагаю, тут ваши ответы не должны совпадать и вам будет легче.
-Евгения -произносит девушка и учитывает смену эмоций мужчины.
-Необычно, однако. Значит, Женя? Это что, мода такая на мужские имена что ли в Москве? -дожидается, пока девушка пожмет плечами так и показывая «вроде того» и продолжает -А ты?
-Паша -тут, благо, ничего необычного -Можем ли мы теперь узнать ваше имя?
-Можете обращаться ко мне Сергей -проверяет время на наручных часах и выуживает из кармана брюк пару монет, собираясь купить квас. Паша же просит взаймы, получая при этом «От 6-ти копеек не обеднею. Но кого-то ты мне напоминаешь». Вершинин совершенно ничего не понимает и спокойно ждëт, пока ему нальют квас в огромную стеклянную кружку. Сергей же оглядывается на уходящую Женю, которая оборачивается от услышанного, от чего оба улыбаются, вспоминая маленького хулигана.
И все-таки, что-то в нем не дает ей покоя. Может, это чутье.