Пролог
Алиса сидела на полу своей комнаты, обхватив колени руками. Её взгляд застывал в пустоте, а сердце сжималось от тяжести воспоминаний, что не отпускали даже во сне. Эта комната, которая была раньше для нее родной, которую она когда-то любила — теперь стала для неё тюрьмой, с тех самых пор, когда пять лет назад, её мир рухнул, ведь отец, который был для неё опорой во всем, всегда - покинул дом. Без предупреждения, без объяснений. Просто исчез, словно растворился в воздухе, оставив после себя только пустоту и горечь. Он был тем светом, что защищал её от мрака, тем человеком, кто верил в неё, когда она была на грани срыва, когда проживала трудности, когда хотела сдаться...
Но после ухода отца, ее жизнь постепенно начала меняться, ведь мама превратилась, словно в чужого человека. Ту, кто больше не могла поддержать, утешить, или любить. Она всё чаще закрывалась в себе, а её руки стали дрожать — сначала от паники и страха, потом от алкоголя, который стал спасением и проклятием одновременно. Она уже давно перестала быть той женщиной, которую девочка знала в детстве. Раньше мама Алисы была мягкой, улыбчивой, с глазами, полными тепла и надежды. Теперь же эти глаза потускнели, утонули в глубокой усталости и горечи, которые растекались по её лицу морщинами.
Алкоголь же, стал её спутником, другом, и одновременно врагом. Он приносил временное облегчение, позволяя забыть о разбитом сердце и бесконечной боли. Но когда трезвость возвращалась, вместе с ней приходили злость и разочарование, которые выливались на Алису в виде слов и ударов.
Каждый вечер она пряталась в своей комнате, стараясь заглушить звуки маминых криков и ругани, обращённых то к пустоте, то к ней самой. Скандалы и вспышки гнева наполняли дом, как тёмные волны, которые разбивались о хрупкие стены её души. Алиса понимала — мама ругалась на неё за то, что девочка слишком устала, за слёзы, за то, что не может быть идеальной дочерью.
Каждое утро начиналось с тревоги — что сегодня мама снова будет пьяна, что она опять скажет что-то такое, что будет больно и очень страшно услышать. Алиса боялась громких звуков, боялась, что её слёзы услышит кто-то из соседей, и тогда она станет ещё более уязвимой.
Но внутри девочки всегда жила надежда — крохотная, как пепел — что однажды всё изменится, что она сможет вырваться из этого круга отчаяния и боли. Но с каждым днём эта надежда тускнела, уносимая «ветром» реальности.
Не так давно Алисе только исполнилось 18, но девочка повзрослела слишком рано. Когда другие сверстники обсуждали в школе мальчиков, носили яркие резинки и строили мечты о будущем, она стояла в очереди в магазине за едой с последних сдач, считая копейки и думая, хватит ли на мамины таблетки — те, которые она всё равно не пила.
Утром — в школу. После школы — подработка. Они пыталась устраиваться на абсолютно разную работу: уборка в квартире одной пожилой женщины за пару купюр, редкие смены в круглосуточном продуктовом. Всё — чтобы оплатить электричество, еду, хоть как-то удержать дом на плаву.
А мама... Мама лежала на диване, не вставая. Иногда — сутками. С затуманенным взглядом... Порой пыталась что-то сказать — как в старые времена. Но голос звучал чужим, отрывистым, злым.
— Ты бы лучше умерла тогда, в животе, когда еще не появилась на этот свет, — однажды прорычала она. — Тогда бы «он» остался...
И эта фраза застряла в Алисе навсегда.
Она не ответила. Она просто тихо вышла в подъезд и сползла по стене, закрыв рот ладонями, чтобы никто не услышал её рыдание. Это был не просто крик, не просто очередная ругань... Это было... Словно признание...
С тех самых пор, после таких слов, она больше не искала любви, не ждала нежности, не верила больше в семью.
Она верила только в труд и выживание.
...
А эта зима выдалась особенно холодной и сложной. Батареи едва тёплые, сквозняк гуляет по квартире, как не званый гость, а у Алисы порвались единственные сапоги. Она заклеила их скотчем, натянула старые шерстяные носки поверх колготок и всё равно пошла — на смену, на учёбу, потом обратно.
Мама в тот день пила с соседом — каким-то мужчиной с нижнего этажа, который иногда «помогал» по хозяйству, а потом приставал к Алисе, когда мама не смотрела. Девочка отталкивала, плакала, избегала его. А мама, в свою очередь, конечно, ей не верила. Она злилась, кричала, била за «наглость» и «воображение».
— Я тебя сейчас прочь выкину из дома! — орала она. — Неблагодарная дочь... Ты мне здесь не нужна!
Алиса стояла в дверях и молчала. Смотрела прямо. Уже без слёз. Что-то внутри неё словно надломилось... Просто... сломалась так, как трескается лёд в мороз: полностью, с чистым и пронзительным звоном.
В ту же ночь она собрала рюкзак. Пару тетрадей, сменное бельё, зарядку для телефона, блокнот и старую фотографию — где ещё была счастливая семья. Где они стояли втроём. Маленькая Алиса смеётся, отец держит её на плечах, а мама, смотря на них - улыбается...
Алиса ушла в шесть утра, не прощаясь, не оглядываясь. А на прощание оставила лишь записку:
"Я больше не могу. Даже не пытайся искать меня... Я никогда не вернусь."
В первое время после ухода из дома она выживала как могла... Сначала — ночёвки у знакомых с ее работы, потом — дешёвый хостел, а позже — работа по объявлениям, и другие подработки. Алиса просто пыталась выжить.
И таким образом, однажды она наткнулась на объявление:
«Требуется домработница. Проживание и питание за счёт работодателя. Зарплата обсуждается. Работа в частном доме. Дисциплина, честность, готовность, желание обучаться и работать — обязательны».
И это объявление... Словно потянуло к себе, позвало ее... Хорошие условия работы, есть проживание, есть еда... Девочка подумала, что возможно там она сможет выжить, и ее жизнь наконец, когда-нибудь станет нормальной...
Позвонив работодателю, договорившись о встрече, она отправилась к этому дому из объявления.
_________________________________________________
Алиса приехала на автобусе, прошла пешком последние полкилометра. Дом оказался на окраине города — за высоким, строгим забором, в тишине загородных улиц. Тяжёлые ворота, видеокамера над калиткой, глухая кирпичная кладка, стены, как в крепости.
Когда она позвонила, дверь открылась почти сразу, и вышел строгий мужчина - высокий, хорошо одетый, с хищным профилем и взглядом, от которого хотелось инстинктивно опустить голову, чтобы хоть на долю секунды перестать чувствовать этот прожигающий до мурашек взгляд, сбежать, или куда-нибудь «провалиться» под землю из-под «прицела». От одного лишь его взгляда по телу пробежали мурашки... В них ни намёка не было на какую-либо мягкость. Он посмотрел внимательно на девочку.
— Алиса? Проходи.
Алиса сжала ремешок рюкзака, кивнула, и вошла... Войдя в дом, она словно потеряла дар речи... Внутри было... по-другому... Совсем не так как она привыкла... Не было старых стен, мусора, плесени, запаха сырости и пыли... Воздух — чистейший, словно весь дом прибирали круглыми сутками... Высокие потолки, мягкий свет, запах дерева, кожи, чистоты, и уюта...
Её провели в кабинет.
Мужчина сел за стол, и девочка, устремив на него взгляд, увидела, что в глазах этого мужчины было что-то... пугающее?.. Словно он уже знал её. Как будто читал каждую трещинку в её душе.
Он посмотрел на неё — не оценивающе, не приветливо. Как будто проверял, совпадает ли она с «чем-то» в его голове.
— Садись. – Сказал он строгим, почти холодным, но спокойным голосом.
Она села. Тихо, осторожно.
—Скажи, ты пришла по поводу вакансии?
— Да... Я... Я видела объявление. В-вы... Вы ищете домработницу?..
Мужчина не отводил от нее взгляд. В его глазах было что-то холодное, но не злое. Больше — оценивающее. Как будто он измерял не её рост и возраст, а... нервное дыхание, сомнение, страх в голосе.
— Жить придётся здесь, — начал он, — в доме. Выходы только по договорённости. Распорядок — чёткий. Я ценю порядок и дисциплину. Спрашивать — только по делу. Никаких посторонних гостей. Телефон — ограничен. Скажите пожалуйста, вам подойдут такие условия?
Она чуть замялась, но всё же кивнула.
— Да... Подходит.
Он продолжал спокойно:
— Вам предоставляется отдельная комната. Питание — тоже. Зарплата — в конце каждой недели. Никаких задержек. Но я требую дисциплины. Лень, забывчивость, жалобы — не поощряются. У вас будут обязанности — и я ожидаю, что они будут выполняться без напоминаний. Обязанностей не так много, поэтому думаю вы сможете с ними справиться.
Он говорил не грубо. Но так, что хотелось сидеть прямо и не перебивать.
— Вы умеете слушаться? Следовать правилам? — вдруг спросил он.
Алиса вздрогнула, опустила глаза...
— Думаю... да. Я постараюсь.
Он кивнул, поднялся, и протянул ей лист с описанием обязанностей.
— Прочтите. Если вы готовы, сегодня отдыхайте, осваивайтесь здесь, а с завтрашнего дня начинаете выполнять свои обязанности. Если же нет – дверь вон там. Бегать за вами я не буду.
Она смотрела на бумагу, потом на него. Что-то в его присутствии заставляло не хотеть уходить. Не из-за условий. Не из-за зарплаты. А потому что здесь было... ощущение, будто она наконец попала в место, где нужно лишь слушаться, следовать приказам, молчать. Где можно, словно «исчезнуть». Где кто-то другой за тебя будет принимать решения...