Порезы

Педаль газа вдавлена в пол, скорость свыше 250 км/ч, слышен рёв мотора, заглушающий бешеный стук в груди.

Весь мир остаётся где-то позади, и я несусь по скользкой от дождя автостраде, и нет никого, кто мог бы нарушить мой покой. Остались только я и адреналин, бушующий в крови.

Издали доносятся звуки колёс других автомобилей, но я заглушаю их в себе. Для меня это не гонка, не соперничество. У меня нет цели победить этот заезд, впрочем, как и все последующие. Я лишь приезжаю насладиться скоростью, которая дарит завораживающие поездки на дорогах. Она размывает все грани видимого, превращая мой путь в Млечный.

Доезжаю до финишной прямой, выхожу из машины и растворяюсь в толпе зрителей. Заезды сегодня скучные, поэтому направляюсь к хозяину машины, на которой провожу стритрейсы.

Замечаю его взгляд на себе ещё издали и слегка ухмыляюсь.

— Отличный заезд, — протягивает бутылку воды и целует в губы, — Отличная ты, — шепчет следом.

Улыбаюсь в ответ и делаю долгожданные охлаждающие глотки воды.

— Уедем отсюда? — предлагает он.

— Я голодна, — вкладываю ключи ему в руку, — Поедем поужинаем!

Мужчина забирает машину, и мы направляемся по нашему с ним заезженному маршрутку к клубу, владельцем которого является его отец.

Не помню, сколько мы уже с Чоном вместе. Может месяц, а может и пять.

Познакомились мы случайно, на вечеринке общих друзей. Взаимный интерес друг к другу привёл нас к свободным отношениям, которые устраивали до недавних пор обе стороны. Это была идеальная сделка: ему — красивая картинка и прекрасное времяпрепровождение, мне — удовлетворение всех моих материальных потребностей. Однако сейчас, Гуки будто подменили, и теперь он требует от меня то, на что изначально не смог бы претендовать, — мою свободу.

— До меня не первый день доходят слухи, что ты общаешься с Юнги, — обращается, после долгих минут протяжной тишины.

— И? — бросаю на него вопросительный взгляд и закуриваю сигарету.

— Так это правда?

— Слухи ведь доходят от проверенных источников. Иначе бы этого разговора не было.

— И тебя ничего не смущает?

— А должно? — делаю затяжку и выпускаю дым в открытое окно.

— Мы находимся с тобой в отношения, идиотка! Почему я должен выслушивать от своих друзей, что ты с каким-то мужиком по ресторанам шляешься?!

Его попытка оскорбить меня и сделать вид, что от него что-то зависит, лишь забавляет.

— В свободных отношениях, — уточняю я. — Поэтому, я буду ходить по ресторанам с тем, с кем захочу и тогда, когда захочу!

Он продолжает мне что-то объяснять на повышенных тонах, но я пропускаю всё мимо ушей, отключив звук его голоса до самого клуба. Нет у меня желания слушать нотации от человека, который не способен даже со своими собственными понятиями разобраться.

Выхожу из машины, как только доезжаем до служебного входа в клуб.

— Останься сегодня у меня, — предлагает, направляясь вслед за мной.

— Нет, — отказываю твёрдо. — Мы, кажется, уже говорили на эту тему.

— Один раз ничего не изменит!

— Я, в отличии, от тебя, от своих принципов не отступаю, — бросаю на него недовольный взгляд.

— Глупая ты, Лиса. Ты радоваться должна, что вместо однодневных отношений, я предлагаю тебе серьёзные.

— Это ты глупый, если до сих пор не понял, что мне не нужны серьёзные отношения.

Наш разговор прерывает подошедший к нам солидный мужчина небольшого роста. Они с Чонгуком пожимают друг другу руки, и Гуки представляет мне своего отца.

— У вас знакомые черты лица, мы нигде не могли встречаться? — мужчина внимательно изучает меня.

— Навряд ли нам доводилось видеться, — хмурю лоб, пытаясь вспомнить, могла ли я где-то с ним пересекаться.

— Возможно обознался, — недоверчиво произносит мужчина и переводит взгляд на Чонгука.

Они прощаются, и он уходит к своему автомобилю, где его ждёт водитель.

— Звезда. Даже мой отец тебя узнает! — пытается съехидничать.

— Чон, ты оглох? Человек обознался, — недовольно цокаю и захожу в клуб.

Он ловит меня уже в помещении, разворачивает к себе и впивается мне в губы. Что-то шепчет сквозь поцелуй, но я не слышу.

Остаток вечера мы весело проводим в компании наших друзей, и тема ревности плавно отходит на задний план. После клуба, Чон рассчитывает на продолжение и ждёт моего приглашения зайти "на чай". Но его сегодняшняя истерика выбила все желание оказаться с ним в одной постели, поэтому я, ссылаясь на ранний подъем, отказываю ему и уезжаю домой.

Чувствую, что нашим отношениям, в скором времени, придёт конец.

Да, Чонгук добр ко мне, и знаю, что верен, но этого мало. Каким бы он не был хорошим человеком, я не вижу в нем своего человека. А теперь, когда между нами утратилась лёгкость, в человеке не осталось почти ничего, кроме толстого кошелька, что могло бы удержать меня рядом с ним.

Подъехав к своему подъезду, замечаю до боли знакомый автомобиль. Все мысли сводятся к одному, и внутри вихрем проносятся сотни эмоций. Страшно представить, что со мной произойдёт, если внутри этой машины будет сидеть Фредерик.

Выхожу из такси и спешу к своему подъезду, в надежде, что меня не заметят.

Но увы.

— Лиса, — отзывает меня водитель Хун.

— Да? — останавливаюсь и оборачиваюсь к нему.

Всматриваюсь в темноту, в надежде не увидеть там второго силуэта. И облегченно вздыхаю, когда понимаю, что Фредерика здесь нет.

— Здравствуй, — улыбается и подходит ближе.

— Привет, — вопросительно смотрю на него.

— Господин просит тебя проехать со мной.

— Куда? — хмурю брови и слегка отстраняюсь от мужчины.

— К нему.

— Хун, я надеюсь это сейчас шутка? — встряхиваю голову, пытаясь переварить услышанное.

— Нет, он скучает и хочет видеть тебя.

— Если он скучает, пусть сам поднимет свой зад и приедет сюда, чтобы я лично послала его туда, где ему самое место!

Меня выводит из себя тот факт, что человек послал вместо себя своего помощника и через него же признался в своих чувствах. Это, как минимум, проявление неуважения ко мне. А я такого отношения к себе терпеть не буду.

— Ты же знаешь его! — поджимает губы, будто готовится выслушать от меня все, что я о них думаю.

— А он, видимо, не знает меня, раз у него хватило смелости так нагло объявиться передо мной.

Хун достаёт телефон, набирает комбинацию и прикладывает трубку к уху.

— Она отказывается ехать, — произносит буквально через несколько секунд.

— Да, только вернулась.

Он поднимает взгляд на меня и протягивает телефон.

— Что? — мой боевой настрой потихоньку растворяется в воздухе, и я чувствую, как все внутри подкашивается.

— Поговори с ним.

Нет ни желания, ни сил на этот разговор. Предвещаю, что голос Фредерика разорвёт мне душу и окунёт меня с головой в водоворот прошлогодних событий. Но отказаться я не могу. Не могу позволить себе показаться слабой. Только не перед ними.

Я принимаю телефон из рук Хуна и прикладываю его к уху:

— Слушаю!

— Лис, — слышу тихий родной голос и чувствую, как сердце сжимается в клубок. Становится тяжело дышать.

— Ч-что? — произношу с трудом.

— Почему ты возвращаешься домой в такое позднее время? На часах пять утра!

— Не поняла, когда это я успела стать твоей собственностью? Я тебя в отцы не нанимала, поэтому приезжаю тогда, когда считаю нужным!

Не знаю откуда нахожу силы на такую дерзость в адрес Фредерика, ведь это единственный мужчина после отца, которого я когда-то уважала.

— Не будь такой, тебе не идёт!

Эта фраза окончательно добивает меня, и все моё терпение летит к чертям.

— Не тебе решать, какой мне быть, — перевожу дыхание, — Что тебе нужно, Фредерик? Я уже закрыла глаза на твои ежемесячные подачки, в виде цветов и открыток. Но это уже наглость, отправлять кого-то признаваться в чувствах, вместо себя. Если ты так доверяешь Хуну, может мне с ним и провести эту ночь? Какая разница?

Хун, после этих слов, в ужасе отходит в сторону, чтобы не слышать нашего разговора. Бедный.

— Остановись! — повышает голос. — Нажми на тормоза, Лалиса! Что ты несёшь?!

— То, что ты заслуживаешь слышать!

— Я соскучился! Просто не думал, что ты вернёшься в пять утра домой, вот и не приехал с Хуном! Давай ты успокоишься, приедешь ко мне, и мы поговорим.

— Ты издеваешься надо мной? — вырывается истеричный смешок. — Я, кажется, ясно дала понять, что не хочу иметь с тобой никаких дел.

— Один день.

Один день. Один день, мать его. Ему кажется, что этот день ничего не изменит. Но как бы не так, ведь даже этот разговор сейчас расковыривает старые раны, которые начинают кровоточить. Для него один день, а мне потом заново собирать себя по кусочкам, учиться дышать и жить.

— Разговор окончен, Фред. Прошу, не беспокой меня больше, — сбрасываю вызов, не дождавшись ответа.

Протягиваю телефон Хуну и просто ухожу.

«Хорошо, что не согласилась. Хорошо, что осталась себе верна» — проговариваю самой себе по дороге к квартире.

Оказавшись в душе, под струями воды, закрываю глаза и на миг представляю, что было бы, согласись я на эту встречу. Одного дня оказалось бы точно мало, и мы б продлили этот день на целую неделю. Представляю, как растворяюсь в нем, растворяюсь в страсти; как схожу с ума под натиском его тёплого взгляда. Это бы было слишком эмоционально, за гранью разумного.

По коже пробегает дрожь, а жар, что разливается ниже живота, ясно дает мне понять, что мое тело ещё помнит и томиться по нему.

— Бл*дство!!! — сквозь зубы рычу на саму себя и пытаюсь смыть с себя все мысли и желания.

Но это оказывается невозможным. Я все также неизлечимо больна. Больна чувствами к женатому мужчине. К мужчине, в чьих руках власть над моими эмоциями.

* * *

К полудню приезжаю на работу.

Захожу в гардеробную, переодеваюсь и краем уха слышу разговор заядлых сплетниц:

— Да не может быть, чтобы она была с ним. Сана бы ее сюда не привела.

— Я вам говорю, я видела её с этой девушкой пару дней назад в отеле.

— И что же ты делала в этом отеле? — не сдерживаюсь и обращаюсь к той, кто в попытке обелить себя, всегда очерняет других.

— Твоё какое дело?! — закатив глаза, переводит взгляд с подруг на меня.

— А ваше? — поражаюсь глупости. — Или вам даны какие-то привилегии, касаемо сплетен?

— Лиса, Сана попросила зайти тебя к ней, — вступается другая, стараясь поскорее избавиться от моего присутствия.

Хмыкаю в ответ, беру сумку и с неохотой направляюсь в кабинет начальницы, догадываясь, что меня ждёт знакомство с очередной потенциальной любовью всей её жизни.

В такие моменты понимаю, как прекрасны минуты, когда я просто решаю все вопросы, касаемо салона, пока Розэ витает где-то в облаках личной жизни. Честное слово, пусть так будет всегда, лишь бы не впутывала меня в эту личную жизнь. Но увы. С самого начала, я была не только правой рукой начальницы, но и её жилеткой для слез и грёз.

Сана девушка хорошая, да только слишком наивная и ведомая для своего возраста. Отсюда то и вытекают проблемы с мужчинами и девушками постоянные сплетни среди коллектива, которые сильно ранят её.

Стучусь в дверь, выжидаю отведённое время, чтобы не застать врасплох её с кем нибудь, а после вхожу. Розэ резко отскакивает от дивана, на котором удобно устроилась неизвестная. Не обращая на нее особого внимания, мой взгляд заостряется на девушке, чьи эмоции на лице меняются быстрее, чем я успеваю их уловить.

— Стучаться не учили? — вместо приветствия, нервно интересуется она, чем приводит меня в шок.

За пять лет нашего знакомства, за тысячей разных проблем и разногласий, она впервые обращается ко мне в таком неуважительном тоне.

— А уши чистить по утрам? Я постучала!

— Ты как со мной разговариваешь? — девушка стремительно начинает вживаться в роль "начальницы".

Становится любопытно, перед кем же она изворачивается. Перевожу взгляд на девушку, что бесстрастным взглядом наблюдает за Сана.

Всматриваюсь в ее лицо. От чего-то оно мне кажется знакомым, и я внимательнее изучаю ее.

— У меня не так много времени, — обращается она к Сана.

И я, черт возьми, узнаю этот грубый тембр. Та самая дрянь, с которой мы сцепились две недели назад на работе у мамы.

«Как ее звали?» — пытаюсь вспомнить. Но четно.

Да и сомневаюсь, что это сейчас что-то изменит. Понимаю, к чему весь сыр бор. Ее присутствие здесь не случайно, в прочем, как и моё.

Наверное, не такая уж она пустослов, как мне показалось ранее, и сейчас она мне это докажет. Докажет, что не стоило мне связываться с ней.

Переключаюсь на взвинченную Розэ, которая садится за свой стол и начинает что-то судорожно искать. Она кажется такой потерянной, такой уязвимой. Так и норовит ей сказать что-то колкое, но я терпеливо скрещиваю руки и наблюдаю за ней.

— Лиса, — Сана поднимает взгляд на меня, — Наш салон в твоих услугах больше не нуждается. Подпиши документ по собственному, — произносит впопыхах девушка, протягивая мне листок бумажки.

С уст вырывается лишь усмешка. Настолько предсказуемо, что даже как-то грустно. Грустно, что потратила много сил и нервов для помощи обыкновенной пустоголовой девицы, чей мозг так и не сумел подняться выше ширинки.

— Правда? — с той же усмешкой на лице, уверенно подхожу к ее столу, хватаю листок бумаги и читаю, что там написано. — На протяжении нескольких лет ты плакала мне совсем другие песни.

Убедившись, что не подпишу никакой подлянки, хватаю ручку и собираюсь подписать это, но Сана кладёт свою руку на мою, слегка приостановив необратимый процесс.

— Прости, я не смогла иначе, — виновато опускает глаза.

Это вызывает у меня только отвращения, и я не могу скрыть этого во взгляде.

— Не нужно извиняться за то, что ты уже сделала, — отдёргиваю руку, беру ручку и подписываю документ. — Завтра жду свою зарплату на карту. Если ее не будет, в этом кресле будут сидеть другие люди!

Кладу ручку на бумагу и выпрямляюсь. Она открывает рот, чтобы ответить что-то, но я разворачиваюсь к выходу. Человек перестал для меня существовать, так зачем мне его слушать? Я не люблю церемоний.

Не удержавшись от желания оставить за собой последнее слово, подхожу к женщине. Наклоняюсь, цепляюсь с ней взглядом и на миг застываю, при виде ее холодных глаз ледяного цвета.

Они излучают спокойствие и уверенность в себе и в том, что сейчас происходит. Она чувствует свое превосходство, свою власть, которую, наверняка, ей вручили такие бесхребетные люди, как Сана.

Понимаю, что задерживаюсь на ней слишком долго, поэтому беру себя в руки и хитро улыбаюсь ей в лицо.

— Бабой манипулировать много ума не надо. Чтобы меня впечатлить, придётся приложить больше усилий, — произношу с улыбкой на губах, а после выпрямляюсь и выхожу из кабинета.

Собираю все свои вещи и покидаю этот салон, знаю, что навсегда.

Я знаю исход этой истории. В скором времени, Сана снова останется одна и позвонит мне с просьбой простить её. Но я таких предательств не прощаю. И не даю вторых шансов никому. Ни себе, ни другим. Поэтому, простившись с любимым местом и нелюбимыми людьми, я закрываю книгу с этой историей навсегда.

По пути домой, пытаюсь справиться с наступившей злостью. И дело тут не в Сане и не в её решении в пользу разовых отношений. После расставания с Фредериком, я научилась легко прощаться с людьми, когда приходило время. Это цикл жизни и его не изменить. Меня злит факт моей теперешней безработицы. Ведь деньгами, которые я зарабатываю честным трудом, я помогаю семье.

Слышу вибрацию телефона в сумке. Хочу скинуть вызов, но увидев, что звонит Бэм, принимаю его.

— Слушаю, — стараюсь говорить, как можно сдержанней, чтобы не пришлось рассказывать о своих проблемах.

— Привет, Лис. Не отвлекаю? — интересуется аккуратно, и я сразу понимаю, что ему что-то нужно.

— Нет, Бэм, что случилось?

— Мне нужны деньги, — виновато шепчет в трубку, — родителей боюсь просить, они снова влезут в долги.

— Сколько и на что?

— На скрипку. Есть оркестр, который мне нравится, но там принимают только с хорошим инструментом. Моя скрипка не подходит.

— И сколько нужно?

— Лис, я правда постараюсь собрать и вернуть эту сумму, — спешит оправдаться, а у меня в груди начинает щемить от этих слов.

— Бэм, сколько? — переспрашиваю с нажимом.

— Двадцать тысяч.

— Хорошо, я в течении двух дней переведу, — говорю, не задумываясь, — Не беспокойся больше об этом!

— Правда? — радуется искренне, — Спасибо большое! Я правда постараюсь как-нибудь вернуть долг!

— Что значит "долг"?! Мы ведь семья!

Возможно для кого-то семья — это простой набор из пяти букв, но только не для меня. Они единственные, кем я дорожу и кого стараюсь беречь. А Бэм — мой друг с детства. И я чувствую себя ответственной за ним.

Мы с ним были не разлей вода, когда я была маленькая.Он меня всегда защищал,от всех.Потом,я познокомила его со своей семьей.Когда он появился в моей жизни.Он стал частичкой пазла до целостной картины, и вот он — голубоглазый брюнет и сделал мою жизнь намного счастливее.

Я постоянно игралась с ним. Со временем, мы переехали жить в другую страну и я оставила его,но общаться мы не перестовали.Он потом,тоже переехал в Сеул.

И вскоре мы выросли и он устроился на работу,у него всегда были проблемы с родоками и пока он работал изо дня в день, словно проклятый, я пыталась помочь ему как могла.Так он,стал жить с нами вместе.

Сложно объяснить, но я чувствую к нему нечто большее, чем просто дружескую любовь. Для меня он — как братишка,типо маленький. И я из кожи вон вылезу, но всегда сделаю все возможное, чтобы ему было легче.

Договорив с ним, понимаю, что очень соскучилась по домашним. И решаю "развернуть" такси в другом направлении.

Мы теперь редко собираемся в кругу семьи. В основном, из-за моего рабочего графика и развлечений. Мне так легче забыться и не думать о совершенных мною ошибках.

Знаю, что дома никого нет, поэтому решаю устроить им сюрприз в виде романтичного ужина при свечах.

И не ошибаюсь.

Когда родители с Бэмом возвращаются с работы и учебы, они теряют дар речи, увидев созданную мной обстановку в доме. Спешу подарить маме букет цветов и зарыться в ее объятиях. Так хорошо, так уютно рядом с ними. Жаль только, что я однажды это все потеряла и не смогла дать себе второго шанса.

За ужином, мы с папой внимательно слушаем маму с Бэмом. Они что-то рассказывают, шутят и заливаются смехом, создавая тёплую атмосферу вокруг и внутри меня.

Не хочется даже перебивать их. Просто наслаждаюсь и завидую тому, какими же сильными личностями они являются, если находят время для веселья в суете угнетающих домашних проблем.

Я так не умею — разучилась. Редко улыбаюсь. Ещё реже делаю это искренне.

— Всё хорошо? — интересуется папа, когда мы остаёмся вдвоём.

— Более чем! — натягиваю улыбку, хотя понимаю, что он мне не поверит.

— Возвращайся к нам! Здесь твой дом, здесь накормят, поддержат и согреют! Нам с мамой не по себе, что ты живёшь одна! Страшно за тебя!

— Мне легче одной, правда.

— Если это касается его, то мы уже забыли и закрыли эту тему, — говорит о Фредерике. В нашем доме не принято произносить его имени.

Хочу ему что-нибудь соврать в ответ. Сказать, что дело не в нем. Но дело ведь именно в нем, поэтому помалкиваю.

Когда родители узнали о моей связи с Фредом, в доме впервые разразился скандал. Да такой, что гремели стены.

Они были категорически против француского мужчины, который старше меня на 15 лет. Они утверждали, что он женат, ссылаясь на мою наивность. А я доказывала им обратное, не желая слушать их предположения. Я продолжила открыто встречаться с ним, погрузившись головой и сердцем в него.