Сердце по контракту

Весна пришла в Сеул тихо, почти незаметно. Без громких обещаний и безмятежных рассветов, без первых лепестков сакуры, что обычно будят город. На этот раз она вошла в жизнь Дарии как тень — лёгким, но холодным дыханием, будто предупреждением, что впереди будет не тепло, а буря

Прошло уже больше месяца с тех пор, как в доме Дарии и Ха Джуна перестала появляться Элеанор. Её звонкий смех и лживые улыбки больше не тревожили стены. Всё выглядело мирно, почти слишком мирно. Дария даже позволила себе поверить, что всё действительно закончилось, что этот странный круг подозрений, ревности и полуправды остался позади.

Она проводила дни в работе — съёмки, встречи, звонки. Вечерами ждала его — Ха Джуна, возвращающегося уставшего, но всё ещё нежного. Они снова смеялись вместе, готовили поздние ужины, спорили о фильмах и даже строили планы — куда поедут весной, когда освободится график. Всё было почти как раньше.

Почти

Но внутри, глубоко под шелком улыбок, Дария ощущала, что воздух между ними стал другим. Чуть плотнее. Чуть настороженнее. Иногда, когда он смотрел на неё, в его взгляде мелькал какой-то вопрос — не произнесённый, но навязчивый. Она не спрашивала, не хотела трогать хрупкое равновесие.

Однажды утром, в начале марта, всё рухнуло

Дария проснулась под звон уведомлений. Экран телефона был залит светом — бесконечные уведомления, упоминания, комментарии, прямые сообщения. Сначала она не придала значения — привыкла к вспышкам интереса прессы, очередным статьям о её жизни. Но когда открыла первый заголовок, пальцы будто оледенели.

"Дария Лоран: «Я устала от Ха Джуна. Он не мужчина, а ребёнок».
Интервью, которое шокировало всех!»
Она замерла.
На секунду показалось, что это чья-то дешевая пародия, глупая попытка хайпа. Но стоило пролистнуть ниже — фото. Её лицо. Её имя. Её подпись. И текст, написанный так, будто это действительно она: фразы, которые она никогда не произносила, слова, полные презрения, язвительности, даже насмешек в сторону Ха Джуна и его семьи.

"Мне неинтересен человек, который не может решить, чего хочет от жизни.
Я не собираюсь быть няней для мужчины, у которого нет амбиций."

Дария почувствовала, как подступает тошнота.
Этого просто не могло быть.

Она в панике пролистала комментарии.
Фанаты — в ярости.
Агентства — публикуют официальные заявления.
Сторонние блогеры — уже снимают видео, анализируя «высокомерие Дарии».
Контракты, фотосессии, рекламные кампании — под угрозой.

А внизу под всеми этими сообщениями — десятки меток с именем Ха Джуна.

Дария отложила телефон и закрыла глаза. Дышать стало тяжело

Он приехал через два часа.

Сначала — звук дверного кода, затем — тяжёлые шаги по мраморному полу.
Дария стояла посреди гостиной, всё ещё в домашнем халате, с телефоном в руках.

— Ха Джун, — прошептала она, поднимая взгляд. — Это... всё неправда.

Он не ответил.
Просто смотрел. Взгляд, от которого внутри всё сжималось.
Глаза, в которых кипел шторм.

— Я прочёл, — его голос был ровным, но в нём пряталась сталь. — Ты хотя бы могла сказать мне об этом раньше?
— Сказать? — Дария моргнула, не веря. — О чём? О том, чего не было? Это фейк! Это вообще не я!
Он сжал челюсть, подошёл ближе.
— Тебе стоит подумать, прежде чем говорить это всем подряд. Люди пишут, что ты сама дала интервью журналу. Твой голос на аудио.
— Это не мой голос! — она вскинулась. — Ты хоть проверил?!
— Дария, — он вздохнул, — я не идиот. Я слышу тебя каждый день. И этот голос...
— Нет! — она повысила тон, впервые сорвавшись. — Ты даже не пытался понять! Не проверил источник, не связался с редакцией! Ты просто поверил первому, что увидел!

Он резко отвернулся, проходя к окну.
Дождь начал стучать по стеклу, отражая напряжение в комнате.

— Ха Джун, — Дария шагнула ближе, — посмотри на меня. Ты ведь знаешь, я бы никогда...
— Достаточно, — перебил он тихо, но так, что её будто ударили. — Я не хочу слышать оправданий.
Она застыла.
— Оправданий? Ты думаешь, я... действительно могла сказать это о тебе?
— Я думаю, — холодно произнёс он, — что ты умеешь быть убедительной.

Молчание.
Лишь звук дождя и тиканье часов, тянущее секунды, как ножом по сердцу.

— Знаешь, — Дария усмехнулась сквозь слёзы, — ты просто ребёнок. Маленький, обиженный ребёнок, который даже не способен проверить правду, прежде чем разрушить всё.
Он резко обернулся.
— Не смей...
— Что? — крикнула она. — Не смей говорить правду? Или не смей напоминать тебе, что ты поверил интернету, а не мне?!

Мгновение — и его рука с силой ударила по столу. Ваза упала, разлетевшись осколками по полу.
Дария вздрогнула, но не от страха — от осознания, что между ними теперь пропасть.

— Собери свои вещи, — сказал он хрипло. — Сегодня же.
— Что?
— Я не хочу тебя здесь видеть
Она стояла неподвижно, словно не расслышала.
— Ты... выгоняешь меня?
— Да.

Дария медленно кивнула, глаза её блестели, как стекло.
— Хорошо. Знаешь, я не буду унижаться и доказывать очевидное. Если ты так легко отказываешься от нас — пусть.

Она отвернулась, накинула ближайшую шубу, не заботясь, что под ней лишь тонкая ночная сорочка.
— Надеюсь, тебе когда-нибудь станет стыдно, — бросила она, проходя мимо него.
— Не жди, — холодно ответил он.

Дария открыла дверь. Снаружи бил дождь, сильный, почти весенний ливень. Но ей было всё равно.
Она вышла, босиком ступая по холодному мрамору лестницы, и побежала вниз

Город тонул в каплях. Неоновые вывески расплывались, машины проносились мимо, оставляя шлейфы воды. Дария шла — сначала быстро, потом бегом. Шуба тяжело прилипала к плечам, волосы намокли, слиплись.

Она не знала, куда идёт. Просто шла. Пока не увидела знакомое здание — дом Ксении.
Подъезд, лифт, звонок.
Дверь открылась почти сразу — Ксения в свободной рубашке, с кружкой кофе в руке.

— Дария?! — её глаза расширились. — Что с тобой, ты вся... мокрая!
Дария шагнула внутрь, не говоря ни слова. Слёзы смешивались с дождём.

— Он... — выдохнула она, — выгнал.
— Что?!
Дария опустилась на пол прямо у двери, прижав ладони к лицу.
— Из-за какого-то фейка... интервью... он поверил... даже не посмотрел...
Ксения опустилась рядом, обняла её, крепко, по-настоящему.
— Тише, всё хорошо, слышишь? Всё будет хорошо.
Но Дария только покачала головой.
— Нет. Это уже не "всё будет". Он не поверил мне. Даже не попытался. А ведь я... я думала, он — единственный, кто всегда будет верить

Прошло несколько часов. Дария сидела на диване, укутанная в плед, с чашкой горячего чая. Ксения металась по кухне, звоня кому-то — агенту, юристу, знакомым журналистам.
— Они говорят, что оригинала интервью нет, — произнесла Ксения, возвращаясь. — Всё, что опубликовано, — скриншоты и аудио, которые невозможно подтвердить. Журнал отрицает публикацию.
— Значит, подделка, — устало прошептала Дария.
— Да. Но кто-то очень постарался. Всё выглядело слишком реально.

Дария подняла взгляд, глаза уже сухие, будто выгорели.
— Элеанор.
Ксения нахмурилась.
— Ты думаешь...
— Я уверена. Она исчезла, потому что ждала момента.
Ксения стиснула зубы.
— Тварь. Но если это её рук дело — мы это докажем.
Дария молчала.
За окном всё ещё лил дождь. Он казался бесконечным, как её мысли.

Она вспомнила, как Ха Джун впервые признался ей в любви. Как стоял на коленях, промокший, с букетом белых лилий, и говорил, что не боится ничего, пока она рядом. И вот теперь — тот же дождь, но уже не о любви.

Только тишина. И боль.

— Дария, — позвала Ксения, садясь рядом. — Не сдавайся. Он поймёт, что ошибся.
Дария горько усмехнулась.
— Если бы ты видела его глаза... Там не осталось ничего. Ни веры, ни тепла. Только разочарование. И, знаешь, самое страшное — не то, что он не поверил. А то, как легко он позволил себе не поверить.

Она поднялась, подошла к окну. Внизу блестел мокрый асфальт, в отражении которого дрожали огни.
— Весна, — сказала она тихо. — А кажется, будто зима только начинается.