Аноним

— Спасибо, что встретил, — поблагодарила я Чонгука, который стоял на остановке все это время, ожидая моего пребытия.

За время дороги обратно в Сеул я немного остыла, так скажем. Нет, меня до сих пор колбасит только от мысли, что он крутил шашни за моей спиной, да и вообще непонятно, зачем использовал. Никакой выгоды ему это не принесло бы, как ни крути.

— Что случилось? — обескоенным голосом спросил у меня Чон, когда я направилась к больнице Мёндон.

Да, я хочу поплакаться на плече у Лисы. Крепкого плеча я уже лишилась.

— Потом расскажу, — сказала я, показав ему фото, которое отослала уже одному человеку, но тот, — что странно — ничего на это не ответил.

До больницы мы дошли в рекордные сроки, и все это время Чонгук молчал, понимая, что я ему сейчас все равно ничего не скажу.

— Дженни? Чонгук? Что случилось? Я не ждала вас сегодня, — потерянно произнесла Лиса, которая уже готовилась ко сну.

Поведав о своем занимательном путешествии, я и правда разревелась.

Мне было неприятно осознавать, что для него я была не больше, чем просто мимолетное увлечение. Но я также не знала всех подробностей, — может, это вовсе не его любовница, а, не знаю, родственница какая-нибудь. Хотя встречаться с ней все три дня подряд в одном месте и при этом полностью игнорировать всех, кроме матери, не менее странно.

— Ну, Джен, — хныкала Лиса, — ну не плачь! Он не стоит и одной твоей слезинки, в конце-то концов!! Ты только начала, только узнала, какого это, быть в отношениях. Найдется получше, чем этот.

Чонгук с ней согласился.

— Не нужен ей лучше, — услышала я до боли знакомый голос у входа в палату.

— Какого черта, Чимин?! — я встрепенулась, как будто и не было этой часовой слабости.

— Позволь мне все объяснить, — в примиряющем жесте поднял он руки перед собой. — Ты не так поняла.

— Все так говорят, — горестно усмехнулась я.

— Да, но я не все. Прошу, Джен, дай мне только объяснить!

Что ж... Давайте посмеемся напоследок хотя бы!

— Валяй, — махнула я рукой, рухнув снова на кровать к Лисе. Краем глаза я заметила, как лицо Чимина скривилось, будто от боли. Видимо, мои слова и мое наплевательское отношение сильно ранили его.

— Три дня назад я правда уехал к матери, потому что у нее снова случился приступ. Правда! — старательно уверял он меня. — Но тем же вечером я сказал ей, что уезжаю обратно, потому что школу никто не отменял, но перед этим мне написала моя дальняя, — а именно троюродная или четвероюродная — сестра, по маминой линии. Мы давно не видились, и я решил, почему бы не встретиться.

— Ага, одного вечера не хватило, — вырвалось у меня.

— Но мы заболтались, и я сказал, что у меня есть девушка, которой я хотел бы сделать сюрприз, — проигнорировал мой выпад Чимин, а затем я пришла в шок от его заявления. — Какой именно, я бы не хотел говорить, но так сложились обстоятельства.

Он подошел ближе.

Лиса с Чонгуком то ли в самом начале незаметно смылись, то ли в удобный момент, но я в любом случае заметила это только сейчас.

— Дженни, я правда не хотел, чтобы ты думала так обо мне, — я видела, как тяжело ему давались эти слова. — Но я должен признаться, что... — он открыл что-то в своем телефоне и протянул его мне.

Там была переписка.

Моя переписка с ним.

Точнее, не с Чимином, а с тем анонимом.

Боже-боже-боже!!! Как же стыдно!

— ...я и есть твой аноним. Мне следовало бы сказать об этом в самом начале, но я так не хотел вспоминать об этом, ведь нам все равно было хорошо. Я догадался почти сразу, что это именно ты. Поэтому и решил узнать поближе. А потом мы как-то сами забыли про эту переписку и... вот.

Закончил он.

Я не знала, как должна была на это реагировать, но у меня непроизвольно вырвался истерический (или истеричный?) смех.

— Что смешного? — он выглядел подавленным.

— Да нет, ничего, — я уже просто не могла сдерживаться. Слишком много переживаний и потрясений за один день, — просто... Это и правда ты писал мне все эти пошлости?

— Конечно! — он немного смутился. Его милые щечки покраснели, будто он не хотел этого писать, но не удержался.

— Интересно... — протянула я. — Тогда почему ты перестал их говорить своей девушке? Или только незнакомкам так писать умеешь?

Это было вызовом. И он это знал.

Чем и воспользовался.

Нависнув надо мной, он вожделенным взглядом провел дорожку от моих губ и... да, до важного стратегического места, чтобы забеременеть. От этого внутри меня все свернулось в горячий узел и ухнуло вниз живота. Это была приятная болезненная тяжесть.

— Потому что говорят их, — протянул хриплым от возбуждения голосом Чимин. Возбуждение его я успела заметить, когда проводила такую же дорожку горячего взгляда по нему, — только в постели.

И наклонился, чтобы впиться в губы страстным поцелуем. Я отвечала не менее пылко, зарывшись рукой в его волосы.

— Гхм... — услышали мы чье-то тактичное покашливание за спиной. — Может, все-таки освободите палату?

Слава Богу, это был всего лишь Чонгук! Не знаю, что бы делала, будь на его месте лечащий врач Лисы. Но мои щеки все равно запылали, а Чимин и не думал отстраняться.

— Чимин! Прекрати, — удалось мне отцепить его от своей шеи. Вцепился в нее, как клещ — не отодрать.

— Да уходим мы, уходим.

Вывалившись из палаты под всеобщий смешок, мы пошли гулять всю ночь напролет по ночному Сеулу.

А утром меня ждал недовольный отец и не менее недовольный моим поздним возвращением Джин.