Черепашки-ниндзя

Леонардо открывает слипающиеся глаза и понимает вдруг, что разбудил его не трезвонящий будильник и не учитель Сплинтер, нет, тут что-то другое. Он чувствует, как - стоп, что? - кто-то легонько щиплет его чуть ниже плеча через ткань одеяла. Лидер резко вскакивает с постели и тут же жалеет об этом, потому что под веками проплывает быстро скопление разноцветных кругов. Проморгавшись, он видит сидящего на корточках перед его кроватью Микеланджело, ярко улыбающегося ему. Заметив, что наконец-то разбудил Лео, младший набрасывается на него с объятиями, звонко и радостно крича:

- С Днём рождения, бро! Ох, божечки, сднёмрождениясднёмрождениясднёмрождения тебя, - владелец нунчак задирает голову, переставая упираться лбом в чужой бок, глядя на черепаху снизу-вверх. - Угадай, что я тебе принёс?

Лео делает такой задумчивый вид, на какой только способен сейчас, и получается у него вполне неплохо, особенно если учитывать, что не улыбнуться в ответ этому комку счастливой энергии не так-то просто.

- Даже и не знаю. Может быть, завтрак в постель? - ляпает он первое, что приходит в голову, зная прекрасно, что Майки дальше первого предположения не вытерпит и всё сам ему непременно расскажет.

- Ну, почти. Смотри-ка, - младший вручает ему плотный картонный лист, на котором из макарон выложен Лео. То, что это именно он можно догадаться по голубого цвета повязке (интересно, откуда Майки умудрился взять краски?) и паре макаронных катан. Их вечно невозмутимый лидер представил, как дерётся этими катанами, как враги валятся к его ногам от переедания и неожиданно для самого себя рассмеялся, сгибаясь пополам. Майки смеётся вместе с ним, будто мысли прочёл, но это ведь за гранью возможного, а значит он наверняка просто счастлив с ним за компанию. Придя в себя, Лео садится на кровати, свесив ноги, и приглашающим присесть жестом предлагает устроиться рядом. Дождавшись, когда брат вскарабкается на кровать, он опускает поделку на свои колени, придерживая, чтобы та не упала, и спрашивает:

- Почему именно макароны, Майки?

Младший забавно морщится, словно в него пытаются запихнуть ложку каши, которую он не любит больше всего среди других каш, но без промедления отвечает:

- Потому что я не хочу, чтобы они ассоциировались исключительно с отрицательным. Думал, если подарю тебе макаронного тебя в этот праздник, то ты будешь вспоминать не только про тот неприятный случай, но и про свой День рождения. А День рождения - это хорошо, ведь так?

Пока владелец нунчак говорит, Лео внимательно рассматривает подарок и понимает, что не видит на картоне каких-нибудь пятен, неаккуратностей, неровностей или следов от клея. Майки, не способный выпить какао и при этом не обляпаться, так старается для него. Это мило, и, пусть правая рука макаронного Лео получилась длиннее левой, старшему приятно осознавать, что весельчак тщательно повозился со своей работой какое-то время.

Неожиданно Майки выводит его из лёгкой прострации, спрыгивая с кровати и на цыпочках подходя к двери. Лицо его принимает донельзя хитрое, пакостное выражение, после чего он хватается за ручку, медлит несколько секунд, а затем открывает дверь, резко потянув её на себя. В комнату вваливается Раф, каким-то чудом удерживается на ногах и не встречается всё же носом с полом.

- Ой. Кажется, мне пора, - младший подмигивает саеносцу, будто всё должно было произойти так, как произошло, будто так было запланировано, и скрывается из виду, уже откуда-то издалека выкрикивая радостное «торт».

Обладатель алой повязки что-то старательно прячет в руках, заведённых за спину. Он подходит ближе, становится напротив Лео и смотрит вопросительно, как бы молча интересуясь, стоит ему вообще говорить то, что так хочется сказать, или просто отдать подарок без речей, в которых он не особо силён. Мечник ждёт, никак определённо не реагируя; они не на поле боя и он не собирается отдавать команду, пусть даже её от него ожидают.

Самый темпераментный из них взволнованно выдыхает и наконец начинает:

- Я до сих пор не могу понять, какой день верно считать днём, в который мы родились: тот самый, когда мутировали, или тот, который приблизительно высчитал Сплинтер, пробравшись в зоомагазин ради какой-то такой инфы и отняв месяцы, которые мы прожили, от даты поступления. Наверное, я даже не придаю какого-то особого значения тому, тогда или сейчас, хотя... Учитывая то, какой из меня мастер подбирать подарки... Да нет, точно, мозги закипели бы, понадобись мне готовить сразу три подарка к одному и тому же дню. Тем более, круче ведь, если этот день исключительно твой, а, Бесстрашный?

Раф плюхается на кровать, держа перед собой толстую старую книгу Рэя Брэдбери, на которую старший смотрит в диком восторге, потому что знает: в доме у них подобного нет, а на помойку такое людям в голову вряд ли взбредёт выкидывать. Раф протягивает ему книгу, наблюдая за тем, как он листает до оглавления, узнаёт популярный роман и тут же с жадностью перебирается на название рассказов, как-то неверяще поглаживая обложку пальцами, на считанные мгновения очарованно замирая.

- Я просто хотел сказать, что нам не важно, в какой день праздновать твоё появление на свет. Важно то, что ты у нас есть, и, поверь, я не забывал об этом, даже если вёл себя, как последний говнюк.

Они обнимаются скомкано и тепло; Раф похлопывает старшего по панцирю, а тот запоздало перестаёт прижимать к себе книгу и обнимает в ответ. Объятия длятся недолго, саеносец не привык выражать свои чувства подобным образом, но этого вполне достаточно, чтобы заставить Леонардо ещё больше растрогаться. Некоторое время они молча сидят, наслаждаясь атмосферой и обществом друг друга. В какой-то момент, рассмотрев книгу со всех сторон, внимательно прочитав содержание и убрав в прикроватную тумбочку, Лео вдруг спрашивает:

- Раф? Так всё же, что тебе от моей двери понадобилось тогда?

- Я её... измерял, - пробурчал брат в ответ, шаркнув пяткой по полу.

- Измерял?

- Угу. Думал сначала нарисовать кое-что, а потом понял, что руки из нужного места неплохо было бы иметь для начала.

- Нарисовать?

- Да, да. С каких это пор ты начал так плохо слышать?

- Покажешь?

- Я выкинул уже, - как-то неопределённо передёргивает плечами Рафаэль. - Так что... в другой раз.

- На следующий год, может?

- На следующий год.

- Мне было бы правда интересно взглянуть. И, Раф?

- Что?

- Спасибо.

Раф удивлённо моргает, кивает коротко, будто что-то поняв для себя, а потом встаёт и тянет старшего прочь из комнаты, на кухню, где, закрывая весь обзор панцирями, Донни и Майки колдуют над чем-то вместе с учителем Сплинтером.

- Они разбудили тебя в твой День рождения? Серьёзно? - Донни встречает мечника объятьями (они у него сухие и крепкие), и, прижимаясь к нему, как бы не нарочно разворачивает лицом к проходу. Видимо, чтобы не успел увидеть то, что они там такое готовят.

- И я подозреваю: разбудили меня не зря. Слышал, как Майки кричал «торт»? Проваляйся я чуть подольше... Кто знает, осталось бы тут хоть что-нибудь уцелевшим.

Умник понимающе посмеивается на его слова, а когда отстраняется, тянется к объёмной сумке-карману, прицепленной к поясу сзади на панцире.

Обладатель фиолетовой повязки достаёт из неё двусторонний диск в наполовину прозрачном квадратном конвертике для дисков.
Реклама:
Скрыть

- Я заметил, что в последнее время ты очень увлёкся мультфильмом «Космические герои», - произносит Донни, - и решил записать для тебя первый сезон, чтобы ты смог пересматривать ту или иную серию в любое время. Не так давно по телевизору марафон был, повторяли, я и подсуетился.

- А жуки? В смысле, фильм про жуков? - Лео берёт диск, вертит его в руках, рассматривая с трепетом и вспоминая синяки под глазами зевающего Дона на следующее утро после марафона. Стоило ли не спать, следить за тем, чтобы запись мультика (самому Донни он даже не очень нравится, Лео знает) прошла успешно? - Я просто думал...

- Похоже, иногда тебе вредно думать, братец, - владелец шеста бо мягко кротко улыбается ему, и в его улыбке чувствуется лёгкая загадочность. - Лишнее додумываешь, то, чего нет. С жуками я распрощался за несколько минут до начала марафона.

Леонардо задирает голову к потолку.

Наверное, для его спокойной холодной сущности, для его каменной стены идеальности такая волна из приятностей и откровенностей с утра пораньше - это слишком, это даже больше, чем то, что способно как следует расшевелить и растревожить душу.

Лео чувствует, чувствует себя действительно нужным здесь