1.
— Просто, блять, определись уже, — Ивайзуми пытался контролировать голос, но это было сложнее с каждой секундой. Особенно учитывая то, каким невыносимым был его лучший друг.
Ойкава в своей привычной манере просто медленно закатил глаза и хрипло выдохнул.
— Грубо, Ива-чан. Это была твоя идея! Прояви немного терпения!
— Я уже успел пожалеть об этом, — проворчал Ивайзуми, уже размышляя о том, чтобы полностью забыть об идее, которую он вчера увидел в какой-то передаче, и которая показалась ему гениальной. Вот только он не учёл, каким показушным бывает Ойкава.
— Хм... Как насчёт обнимашек с тысячей котят? — задумчиво произнёс тот, поджимая сухие губы.
Ивайзуми вытаращился на него.
— Коты? Ты с Куроо переобщался? — лишь после того, как он сказал это, он увидел приподнятый правый уголок губ Ойкавы — значит, он просто пошутил.
— Я сейчас придушу тебя, — прорычал Ивайзуми. Ойкава же лишь хрипло засмеялся, затем прокалывая вилкой очередной кусочек фруктов. Ивайзуми ждал ответа, но не хотел отрывать больного от еды, особенно учитывая, что он впервые видел его таким оживлённым... Наверное, это от осознания того, что любое его желание будет исполнено.
— Как насчёт весь день смотреть фильмы про пришельцев с пиццей и попкорном? — пробормотал он со ртом, набитым обычным йогуртом, который он набирал из пластикового контейнера, стоявшего возле полупустой тарелки. Всегда говорят о том, что наполовину полная ёмкость лучше наполовину пустой, но сейчас именно "полупустое" было лучше – ведь это означало, что Ойкава был достаточно отвлечен, чтобы поесть хоть что-то.
— Дурацкое желание, — раздался смешок.
— Эй, неправда! Провести весь день за просмотром фильмов о пришельцах было бы чудесно... — надулся больной.
— Тоору, — голос был тихим и спокойным, но заставил Ойкаву поднять взгляд. Ивайзуми очень редко называл его по имени, но когда всё же делал это, у Ойкавы пробегалась дрожь по телу.
— Будь серьёзней, — продолжил Ивайзуми. — Ты бы не потратил свое желание на это. Попроси чего-то другого. Не чего-то, что мы могли бы сделать в любой день, в любое время.
Ойкава моргнул, а Ивайзуми оставалось наблюдать, как карие глаза постепенно наполнялись унынием и теряли блеск энтузиазма. Он видел, как тот перевёл взгляд на поднос с едой, который утром принесла медсестра. Видел, как слабые руки, держащие вилку, слегка тряслись, но затем перестали, когда Ойкава вернул контроль над собой и выдал самую грустную, самую прекрасную улыбку, которую доводилось видеть Ивайзуми.
— Я хочу сыграть в волейбол с нашими бывшими сокомандниками... в зале нашей старшей школы, — сказал он немного погодя тихо и невинно.
Вот оно. Каким-то образом, Ивайзуми знал, чего именно хотел его друг. Он не знал, хотел ли, чтобы Ойкава озвучил это, ведь понимал, что не сможет дать ему этого... как бы сильно того ни хотел. Даже если бы он собрал их бывших сокомандников, у которых уже были свои жизни и личные дела, но которые бы абсолютно точно бросили всё, чтобы приехать обратно в Мияги и сделать это маленькое одолжение для бывшего капитана. Они бы сделали это, вне всяких сомнений. И даже если бы нет, он был готов играть.
Но доктора не позволят. Не тогда, когда состояние Ойкавы стабильно ухудшается последние несколько недель. Не тогда, когда никакие таблетки не могут сдержать размножение раковых клеток в его лёгких, и каждый раз, когда пациент просыпался, казалось, будто его дыхание... медленно затихает.
Таково было положение дел. И Ивайзуми, как и положено лучшему другу, был рядом с ним... и в беде, и в радости. Это был один из радостных дней, и Ивайзуми был благодарен за то, что они разговаривали в своей обычной, пускай и раздражающей, манере, и больной действительно ел.
Ивайзуми был готов перенять всю боль друга в те дни, когда она была невыносимой и непрекращающейся. Ойкава описывал эту боль, как процесс утопания в воздухе. Каждый вздох был коротким, каждая доза кислорода будто повторяющимися ударами ножа врывалась в грудную клетку, но он стойко терпел. Ойкава, нытик по натуре, наотрез отказывался оценивать боль на десятку, потому что был уверен, что может быть больнее, и мысленно готовился к этому.
В эти дни Ивайзуми отчаянно хотел выбежать из палаты, убежать домой, свернуться калачиком в кровати и забыть, просто забыть то выражение безысходности на лице лучшего друга. Но, глупец, он всегда выбирал другой вариант: остаться подле Ойкавы. Сторожить у края кровати, всего в десятках сантиметров... но никогда не ближе. В такие моменты Ойкава всегда поднимал взгляд на него, и каждый раз Ивайзуми с ужасом думалось, что этот раз – последний, когда карие глаза смотрят на него.
— Я всё устрою, — он сказал, не допуская и тени сомнения в своём голосе. — Когда тебя выпишут, я позову Маттсуна и Макки. Чёрт, я даже кохаев наших соберу. Это будет мини-воссоединение.
Ойкава перевёл неверящий мутный взгляд на него, после чего лицо расцвело от улыбки до ушей.
— Можем устроить тренировочный матч.
Ивайзуми и не осознал, как сам начал улыбаться... лишь потому, что не видел улыбку друга уже долгое время.
Они сидели вот так в тишине аж до тех пор, пока не пришла медсестра, чтобы принести лекарства и забрать поднос с пустой посудой. У неё был нежный голос и милое лицо, и Ивайзуми даже признавал, что она сама была довольно милой. Она чуть стеснялась, но движения её были чистыми, и она всегда вежливо улыбалась ему, прежде чем уйти.
Ойкава заинтересованно смотрел на него, когда он лишь ненадолго задержал взгляд в том направлении, куда ушла девушка. Увидев, как блестят глаза связующего, он нахмурился.
— Что?
— Ты положил глаз на мою медсестру, — засмеялся Ойкава, качая головой. — Читаемо, Ива-чан.
— А? Ты о чём, Дерьмокава? — прошипел он, раздражённый выражением лица своего друга.
— Да ладно тебе, Айко-чан симпатичная. Я бы не удивился, если бы ты считал так же, — закатил глаза Ойкава.
— Чего, блять? Завались или я врежу тебе, и не посмотрю на то, что ты больной, — выплюнул Ивайзуми, отводя взгляд и замечая своё отражение в окне. И, чёрт возьми, его лицо было красным.
— Грубо, Ива-чан! — обиженно выдал Ойкава со смехом, явно наслаждаясь зрелищем. — Пригласи её куда-нибудь.
— Клянусь богом, Ойкава, если ты не...
— Ты в любом случае просиживаешь в больнице попусту по полдня. Что такого в том, чтобы завести невинный милый роман, пока ты находишься тут? — предложение звучало действительно непринуждённо и позитивно, и всё же Ойкава выглядел так, будто подписал смертный приговор.
Ивайзуми переместился на кровать, стараясь не задевать больного.
— Ты действительно хочешь этого?
Ойкава пожал плечами, однако, не давая ответа и всё ещё отказываясь смотреть в глаза собеседника.
— Тоору, — сказал он. Голова Ойкавы задралась наверх. Карие глаза встретились с зелёными. Ивайзуми всегда думалось, как хорошо эти два цвета сочетаются. Словно ветви с листвой, словно почва с травой. Всегда было привычно видеть зелёный там, где был коричневый.
— Возможно, — мягко сказал Ойкава и по какой-то непонятной причине, сердце Ивайзуми пропустило удар и ушло в пятки. Разумеется, причина была непонятной потому, что никто из них двоих не смел давать названия тому, что происходило между ними, предпочитая оставлять ярлык лучших друзей. Но оба также прекрасно понимали, что были чем-то бо́льшим.
Понимали ещё со времён старшей школы. Понимали, что даже лучшие друзья не привязаны друг к другу настолько сильно. Лучшие друзья не скучают так сильно друг по другу и не вызванивают ежедневно после колледжа. Лучшие друзья не провожают до двери дома, до твоей станции метро. Не садятся на автобус в три утра, в разгар грозы, с высокой температурой, просто чтобы увидеться. Лучшие друзья не держатся за руки и абсолютно точно не... почти никогда не целуются по пьяни.
Ивайзуми вздохнул, утыкая взгляд в потолок. Краем глаза он заметил время на часах, и понял, что пора уходить. Он тихо застонал.
— Мне нужно идти на работу.
Ойкава развернулся к нему со всё тем же отчаянием в глазах, что так и кричали: "Ивайзуми, не уходи, ты нужен мне тут", но, разумеется, он никогда не сказал бы такого, просто улыбнувшись и сказав: "Окей. Увидимся завтра. Счастливо".
Но не сегодня. Сегодня было просто:
— Окей.
Ивайзуми ненавидел это. Ойкава снова пытался отстраниться, даже понимая, что ему не позволят. Так что он сделал то, что сделал бы любой на его месте – обхватив обеими ладонями щёки Ойкавы, он заставил его посмотреть себе в глаза.
— Увидимся завтра, окей?
Ойкава с секунду с болью смотрел на него, прежде чем улыбнуться и кивнуть.
— Хорошо. Пока, Ива-чан.
Но на следующее утро доктор Ойкавы и медсестры пытались убедить Ивайзуми не посещать друга. "Сегодня не лучший день, — говорили они. — Можно только членам семьи". Прошлой ночью больной наконец оценил свою боль в десять баллов: не только из-за болезни, но и из-за факта, что из-за новых лекарств его волосы начали выпадать. Ивайзуми знал, как его несносный друг обожал свои волосы.
Но ему всё ещё нужно было увидеть его. Так что он стоял у двери палаты, наблюдая за тем, как тот лежит в своей постели, подключенный к аппарату искусственного дыхания, пусто смотрящий в потолок. Ивайзуми старался быть максимально незаметным, но в то же время был в отчаянии. Он хотел, чтобы Ойкава знал, что он тут. Что он не ушёл просто потому что "сегодня не лучший день". Так что когда его медсестра, Айко, подошла спросить, почему он всё ещё здесь, он попросил листик бумаги, нацарапал что-то на нём и попросил по возможности передать Ойкаве.
Айко, готовая помочь, положила записку в карман прежде, чем войти в палату. Ивайзуми ушёл.
"Ты всё ещё торчишь мне желание, Дерьмокава".
от автора:
хэй :) вот и новый фанфик по пейрингу ойкава/иваизуми. я недавно его дочитала , скажу так. он не большой, так что и недели не нцжно чтоб его закончить. на фф «вселенная бесконечна» уже 1к и 150 просмотров. я благодарна за это , спасибо💗 удачи прочитать вам этот фанфик