Глава 21
Арсений лежал на кровати, смотря на бежевый потолок. Отвратительный, мерзкий потолок цвета детской неожиданности, сказал бы вам сейчас Альфа. Хотя омерзение он ощущал только по отношению к себе.
— Он меня ненавидит, клянусь ненавидит, — в который раз произнёс Альфа. Серёжа с тоской вздохнул и уронил на живот Альфы пакет со льдом.
— Ай! - воскликнул тот и подпихнул его ниже. Стабилизаторы кончались быстро, а лёд помогал немного угомонить жар внизу.
— Заслужил. Надеюсь, он отмерзнет и перестанет работать, — беззлобно кинул Матвиенко, садясь на кровать. За сегодняшнее утро он уже сто раз успел послушать, как Антон ненавидит Арса и за что. Всё это уже надоело ему.
— Я устал тебе говорить, что это не так. Почему бы тебе не признаться ему и начать встречаться? — Серёжа не впервые задавал этот вопрос. Так он пытался достучаться до Арса. Надеялся вдолбить тому в голову, что признаться – это хорошая идея.
— Потому что ему сейчас не до отношений. Он только выбрался из токсичных отношений. Ему бы себя немного полюбить, оправится, а не лезть в новые.
— Ага, пока ты сопли жуёшь, его другой уведет, — ехидно заметил хвостатый.
— А может это и к лучшему. С чего я вообще взял, что мы истинные? Может, я ошибаюсь, — мрачно выдал Арсений, смотря в потолок.
— Да вы влюбленные друг в друга с первой встречи! У вас какой-то свой мир, всё время на двоих. Вы липните друг к другу не хуже магнитов. А взгляд? Ты хотя бы понимаешь, как палишься, когда смотришь на него? Он смотрит на тебя так же. Клянусь! — Матвиенко был рад, что их разговор сегодня пошёл по иному руслу, — Мы с Димой уже ставки ставим, когда вы начнёте встречаться.
Арсений хотел ответить, но его прервал звук входящего сообщения.
Он открыл телефон и тут же расплылся в улыбке.
— На какое время ты сделал ставку? — полюбопытствовал Альфа.
— На следующий год — фыркнул друг.
— Поменяй на пару ближайших месяцев, — прижимая к груди смартфон, счастливо ответил Попов.
— Чего?
— Он написал, что скучает. Он скучает, Серый, скучает! Я буду его добиваться! К черту всё! Поеду прямо сейчас! — Альфа уже подорвался с кровати, но коротышка рванул на перерез и обхватив за талию, повалил обратно.
— Полегче, Ромео, за тебя явно говорит природа. Вот пройдёт гон и тогда поговорите.
— Нет, надо сейчас. Иначе его кто-то уведет, — попытался вырваться Арс, за что получил пощёчину от друга.
— Никто за три дня его не уведет, поверь, — пыхтя произнёс Матвиенко, медленно оттаскивая друга в душ. Он собирался охладить пыл яростного Арса. Но тот совсем ему не помогал.
— Мы поженимся, у нас будет трое детей. Всегда мечтал о большой семье и отдельный дом, — мечтательно произнёс Попов.
— Да, да, но сначала душ. Черт, Арс, да помоги ты мне хоть немного! — взмолился Матвиенко, пытаясь удержать друга ровно.
— Лучше было, когда ты из окон выпрыгивал в трусах. Тогда тебе только одежда моя была нужна, — пробубнил Серёжа. Немногие знали, что секрет того, почему у Серёжи много вещей Арса, в том, что тот в гон любил соблазнять омег. И чаще всего занятых кем-то, да ещё и убегать без одежды, когда законный Альфа возвращался. Матвиенко в такие дни радовался, что тот хотя бы без драк уходил. А то ещё бы его лечить бы пришлось.
Арсу после холодного душа стало легче, так что Серёжа проверил, что окна заперты надёжно. ушёл к себе, заперев спящего Альфу. Долго, правда, Арсу поспать не удалось. Постепенно жар стал одолевать всё тело, а спокойный сон сменился развратными картинками стонущего под ним Шастуна. Арсений очнулся от того, что кончил. Липкая сперма неприятно расползалась по трусам. Мужчина снова направился в душ. Но сколько бы он не стоял под ним, воображение не стирало горячие образы Омеги. Он словно наяву видел, как Антон выгибается под ним. бледная кожа натягивается так, что рёбра начинают выступать. И он ведёт языком по этим рёбрам, очерчивает розовый сосок и легонько его захватывает зубами, слушая скулеж возлюбленного. Он слышал его сладкий голос даже сквозь шум воды. Яркими картинками мелькали образы Шаста, где он просит, умоляет. И Арс не удерживает себя. Он проводит рукой по члену размашисто и грубо.
Он не хочет нежностей сейчас. Альфа в нем нетерпелив и голоден. Он хочет вонзить в Антона свои клыки. Закусить светлую кожу на загривке, оставляя отметку о том, что Антон полностью его. Что нет никого более, кроме него в жизни омеги. Что Шаст - его собственность. Где-то на задворках разума мелькает мысль, что это неправильно. Но она растворяется в фейерверке удовольствия, когда мужчина кончает.
Какая разница, что правильно, а что нет? Он хочет только одного. Антона. Он должен до него добраться. Арсению мерещится его запах. Ромашка с малиной ведут его и опьяняют. Он надевает футболку и чистые трусы, влезает в джинсы. Он направляется к двери. Его ведёт лишь одна цель, но дверь заперта, а за ней аромат Шаста. Запах полевых цветов и деревни, такой родной и далёкий, ему не добраться до него. Арс бьёт по ней рукой, но двери ничего. А вот ему больно. На мгновение боль остужает пыл. Но ненадолго. Арсений разгоняется и пытается выбить её плечом. Благо у него ничего не выходит. Да и не выйдет. Весь отель предусмотрен для Альф во время гона. Шумоизоляция, крепкие двери, толстые стены, на окнах решётки. Арсению из ловушки не сбежать, но он продолжает биться об дверь. Он должен вырваться. Должен добраться до Антона. Его омега там один. Его омега в опасности. Если он не поставит на него метку, Антона заберет кто-то другой. Мозг уже подкидывает образы того, как Антона кусает кто-то другой. Как он возвращается домой, а вместо привычного запаха Антона там чужой аромат. Антон с чужой меткой, оплодотворённый кем-то чужим. Потом мозг рисует на место кого-то – Женю. Таким, каким его описывал Антон. Арсений бьёт кулаками по двери, рычит, бросается, не замечая боли. Жар охватывает всё тело. Его надламывает, ему больно изнутри. Он воет, как воет любой волк, от безысходности рухнув у двери. Воет так, что бы Шаст услышал. Надеется, что тот за ним придёт. Что все эти образы – лишь страхи в его голове. Так проходят долгие часы, а потом силы возвращаются. Арсений начинает порочный круг по новой. и никому не ведомо, сколько таких кругов будет ещё. Возможно, он сойдёт с ума, пока не увидит свою Омегу. Арсений ударяет в дверь, закусывая губу до крови. Замок щёлкает. Арс не верит, пока дверь не открывается прямо перед ним.